Назад в будущее

А то, что мой мир уничтожен, Тебя не заботит ничуть. И, будто от яркого света, От глаз твоих скрыться хочу. И вот уже бледные тени Заглядывают нам в окно, Как будто бы здесь преступленье Сейчас совершиться должно. А будет ведь нечто иное, Рука не коснется руки. И лишь ожиданием зноя Мы будем с тобою близки. ( Группа "Пикник" песня "Себе не найдя двойников" ) Когда я открыл глаза, первое что увидел - это потолок в Выручай-комнате. Я повернул голову: рядом на стуле сидел Блэк и внимательно на меня смотрел. На соседнем стуле спал Поттер. - Мы отпустили Лили и Ремуса спать, - прошептал Блэк. - Ты как? Я приподнялся на подушке. Я был в рубашке и брюках, всё-таки ботинки и мантию с меня кто-то снял. Все было нормально, только руки немного дрожат. Так и должно быть. Тошноты и озноба нет. У меня получилось. - Может, поешь что-нибудь? Уже два часа ночи. Ты пропустил ужин. Мне хотелось сказать, что я пропустил ужин всю неделю, но я промолчал и только кивнул. Неважно, что он мне принесёт. Конечно, лучше бульон, но он вряд ли до этого додумается. Как ни странно, Блэк принес тарелку супа и хлеб. Большую часть супа я пролил на пол. Может, это и к лучшему. Я был очень голоден. Чувствовал себя оборотнем в полнолуние. Хотелось кого-нибудь задрать, больше от беспомощности. Блэк заставил меня съесть 2 куска хлеба, и доесть то, что осталось от супа. Потом предложил чай. Я взял и чай. - Вы можете со мной не сидеть, - сказал я ему вместо спасибо. Он хмыкнул, сказал, что все равно не хочет спать. Но я хотел спать. И все ещё хотел есть. Я понимал, что мне нельзя сразу и много. Но хотеть никто не запрещает. Я снял рубашку и брюки и повесил их на бильце кровати. Забрался под одеяло. Мягкое одеяло и теплая грелка. Господи... *** Утром меня разбудил Поттер. Тряс за плечо, и орал, что мы опоздаем к Слизнорту. Я хотел послать его, и сказать, что мне плевать на Слизнорта, он теперь преподает зелья, а я - защиту, и нечего к нему соваться, но вовремя спохватился. Блэк уже ушел, и мы были в комнате одни. Я наспех умылся, Поттер посмотрел по карте, сказал, что надо бегом выходить, а то нас засекут. Я оделся, и мы пошли. - Слушай, - сказал я ему, - а что там сегодня нужно будет варить? И какие вопросы? Поттер рассмеялся. - Ты не готов, да? - Да, - честно ответил я. - Дай списать, а? - Этот день войдёт в историю! - Загоготал он. Я подумал, что он прав. На зельях я еле-еле накатал нужное количество строк. В голове было пусто. Я сам задавал эссе в два раза больше, но сейчас не мог написать и половины. В какой-то момент я начал понимать Лонгботтома. На практической части нужно было сварить напиток живой смерти. Я запорол зелье, не добавив туда ничего из того, что придумал сам, а по стандартному рецепту его приготовить было невозможно. Как только я все это сдал, и уже обрадовался, что могу с чистой совестью пойти на обед и наконец-то нормально поесть, Слизнорт сказал мне: - Мистер Снейп, Вас хочет видеть директор. Зайдите к нему в 6 вечера. Вы знаете, где его кабинет? Пароль - шоколадные лягушки. Я сглотнул, сказал, что знаю, где кабинет и спасибо, и поплелся на обед. *** - Северус, мальчик мой, проходите, - директор сверкнул очками-половинками. Я почувствовал, что мне страшно. Сейчас он все поймёт. И что дальше? А действительно, что дальше? Может, рассказать ему всё? О себе, о Лили, о крестражах? (Да, я догадался о крестражах, чтобы Вы не думали о моих умственных способностях, я не Поттер и не Лонгботтом, и действительно хорошо разбираюсь в темной магии). Если у него хватит ума, то и кольцо не наденет, и жив останется. И мне не придется хоронить второго в своей жизни близкого человека... Ах да, маленькая ремарка: не только хоронить, но и собственноручно его убивать... Директор начал что-то говорить о моей успеваемости, о зельях, а потом вдруг начал журить меня за разврат в школе. - Я не занимался развратом в школе! - Крикнул я, вскочив со стула. - Северус, сядьте, - спокойно сказал Дамблдор, и я понял, что он все знает, и сел, - посмотрите на меня. Я воздвиг ментальные щиты, быстро прошёлся по ключевым воспоминаниям: подделать варку уидосороса не было времени, но остальное: вот меня унижает Джеймс, я хочу отомстить, это почти правда, подливаю в ошибочный бокал настойку, потом мне плохо ночью, меня находит Джеймс, я ненавижу его ещё больше... Пожалуй, на первое время этого хватит, ведь не будет же директор проводить настоящий сеанс легилименции. Я поднял взгляд и посмотрел директору прямо в глаза. Чувствовал только лёгкое присутствие. Всё-таки Дамблдор один из величайших волшебников своего времени. - Что же случилось? - спросил директор. Я рассказал про уидосорос, неудачное отравление Петтигрю, мои приключения в туалете и Джеймса. Директор мерцает очками-половинками и делает вид, что поверил. - Вы понимаете, что ученикам запрещено готовить яды. - Этот яд не смертелен. - Отрезал я, вставая со стула, - и я варил его только из научного интереса. Я уничтожил образец. - Вы казались мне сознательным студентом, Северус, - снова спровоцировал меня Дамблдор, - но ведь Вы сами пострадали: боли, температура, рвота... Почему Вы не пошли в больничное крыло? "Потому что Вам и в той, и в этой жизни на меня наплевать!" - хотелось заорать мне. Я сжал кулаки, почувствовал, что краснею, как рак, уставился на свои руки. - Так почему же? - Мягко переспросил Директор. - Потому что я не хотел, чтобы мадам Помфри ставила мне клизму! - Заорал я. Я понял, что не смогу больше играть в эту игру. - Вы знаете, - зашипел я, как делал это в свои 38, - какие настроения ходят в гостиной Слизерина? Половина 7-го курса уже приняли Черную метку, а вторая половина мечтает об этом! Вы знаете, сколько раз меня обрабатывали Мальсибер и Эйвери! Что они вытворяют с маглорождеными! А Вы только сидите тут, и трескаете лимонные дольки! Я остановился и не знал, что делать. Только что я кричал на человека, который не только в три раза старше меня, но и вызволил меня из Азкабана. Дамблдор молчал. Я ходил из угла в угол, и никак не мог успокоиться. Наконец Дамблдор начал говорить. Его голос был лишён привычной теплоты, которую он так щедро отдавал Поттеру. -А Вы, Северус? Вы мечтаете принять метку? Вы поддерживаете травлю магглорожденных? - Нет, - негромко ответил я и вернулся на свой стул. Меня начало мутить: нужно было принять антидот. Но директор и не думал меня отпускать. - Все, что Вы говорите, очень серьезно, Северус. Я не могу поверить Вам на слово. Ведь Вы уже высказывались в адрес Джеймса Поттера, а он несколько раз спас Вам жизнь... - Я не прошу, чтобы Вы поверили мне на слово, - сказал я. - Я предоставлю Вам доказательства. У меня начала подниматься температура. В таком виде оставаться в кабинете директора было опасно: он быстро поймёт, в чем дело, прошерстит мою голову, и мне прийдёт конец. Без моей помощи как шпиона, победа над Волдемортом будет невозможна, а шпионом я смогу стать только в одном случае... И они двое снова отберут у меня все... - Извините, мне нехорошо. Можно я пойду? - Конечно, Северус. Зайдите всё-таки к мадам Помфри, - начал играть роль "доброго дедушки" старый манипулятор, - обещаю Вам, никакая клизма Вам не грозит. Только зелья профессора Слизнорта. Пожалуй, зелья Горация были намного хуже, чем клизма. За дверью директорского кабинета меня сцапал Джеймс, и потащил в Выручай-комнату. Там я принял антидот, и решил немного поваляться в постели. Джеймс мое желание воспринял с энтузиазмом, и сел рядом на стул. - Зачем ты мне помогаешь? - Искренне изумился я. - Я же тебе конкурент. - Ты? Мне? Конкурент? - Поттер захохотал. - Да ей просто жалко тебя. - Издевательски потянул он, - да и нам тоже, - добавил Джеймс уже нормальным тоном. Я ничего не ответил, и решил пригласить Лили на свидание при первой же возможности. *** Нет, всё-таки антидот и нормальная еда делают свое дело: после ужина я чувствовал себя так, как будто принял Феликс Фелицес. Даже злющий как черт Мальсибер не смог испортить мне настроение: он пытался подкатить к старшекурснице из Пуффендуя, и получил по морде. Я еле сдержался, чтобы не спросить, кто она: мне хотелось пожать ей руку. Я решил не затягивать со свиданием с Лили. *** Впервые хорошо выспавшись, наверное, за последние 20 лет, я решил действовать быстро: помыл голову, и даже одолжил одеколон у Эйвери. Правда, он отвратительно вонял сандалом, но другого выхода не было. В конце концов, я зельевар, а не парфюмер *. Совместных уроков с Грифинодором у нас сегодня не было, так что своим внешним видом я напугал только пуффендуйцев. Я нагнал ее в корридоре после обеда. - Лили! Я хочу с тобой поговорить... Лили обернулась, и на её лице было написано крайнее удивление. - О чем? - спросила она. О, мне о многом хотелось с ней поговорить. И не только поговорить. - Повезло твоей когтевранке, - бесцветным тоном сказала она, - Раз ты ради неё... Я понял, что она имеет в виду, и мне захотелось провалиться сквозь землю. - Это не то, что ты думаешь. Я хочу поговорить с тобой наедине. Боже, откуда у меня столько пафоса? Мы вышли из Хогвартса и я повел ее на опушку Запретного леса. Хотелось, конечно, в Выручай-комнату, но мне показалось, что она может испугаться. К сожалению, я не ошибся. - Я все знаю, - сказала она, когда мы сели на трансфигурированную мной скамейку.- Ты можешь не оправдываться. Это - она похлопала рукой о скамейку - высшая трансфигурация, да и в зельях ты достиг такого мастерства... Я понимал, на что она намекает. Но как сказать, что я... - У тебя метка. Ты это даже не скрываешь. - Продолжила Лили. - И где-то пропадаешь ночью. Я понял, что она меня ревнует. Мне это было даже приятно. - Это не то, что ты думаешь, - повторил я ещё раз абсолютно бесполезную фразу. - Ночью мне было плохо, а про когтевранку я наврал Мальсиберу, чтобы не лез. - Меня не интересует, что ты наврал своим дружкам! - Вдруг вспыхнула она, - От тебя на версту разит туалетной водой! Джеймс сказал, что у тебя был бред. И что ты признался... - она замолчала. Я терпеливо ждал, - признался, в общем, что я тебе нравлюсь. Но ты никогда, никогда, ради меня!.. - И она горько заплакала. - Лили... - Я действительно не знал, что делать. В моей прошлой жизни общение с женщинами ограничилось Нарциссой и Беллатриссой. Одна из них была холодной женой псевдо-друга, а вторая сумасшедшей поклонницей псевдо-хозяина. Я никогда не был в подобной ситуации. И я никогда не спал ни с какими когтевранками! - Послушай, Лили. - Я призвал все свое мужество. - Да, у меня метка. Но я принял её не по своей воле. Меня заставили. Я не знаю, что конкретно тебе говорил Джеймс. Я могу тебе все объяснить, если ты готова меня выслушать. Она продолжила плакать. Я подсел ближе и обнял её за плечи. Внезапно мне захотелось сорвать с нее всю одежду, и сделать то, что я описывал Мальсиберу за завтраком. И даже больше. Чёрт возьми, раньше я контролировал себя, а теперь... Я начал гладить её по спине. - Лили, давай я все объясню, - скорее успокаивая сам себя, сказал я. - Я действительно принял метку. Тебе, наверное, сказал Ремус или Джеймс, что меня шантажируют. Почему я опять должен лгать? Что такого я сделал, что мне и в этой жизни нужно обманывать всех подряд? Обладая огромной силой, и довольно неплохими знаниями, я снова превратился в того 16-летнего слабака. Лили перестала плакать, а я все так же неумело гладил её по спине. - Чем же? - Спросила она слишком спокойно. - Тобой, - еле слышно выдохнул я, хотя хотелось заорать. - И я действительно... Люблю тебя. Она посмотрела на меня странным взглядом. Должно быть, я выглядел не лучшим образом: даже с помытой головой производил удручающее впечатление. - Лили, послушай. Я знаю, как все исправить. Но на это требуется время. Поверь, я... Я не знал, что ещё сказать. И, по правде говоря, не знал, что делать. Как уничтожить крестражи так, чтобы красноглазый псих не наделал новых? И где их искать? Я не Поттер, мне Дамблдор не даст и намёка. А ещё у меня нет человека, который подкинет в озеро меч Грифиндора. А ведь в прошлой жизни я ввязался в это добровольно. Сейчас я бы никогда не принял метку. Но она у меня уже есть... Сорвать с Лили одежду захотелось ещё сильнее. "Соберись, тряпка" - сказал я себе. Прийдёт время, вы и до этого дойдете. После свадьбы, конечно. А пока... Одно интересное заклинание в помощь. Да, я его придумал. Но не написал в учебнике . Не хватало ещё, чтобы кто-то вроде Поттера его потом использовал. Особенно на ком-то. И особенно во время уроков. Я вдруг понял, что Лили смотрит на меня неотрывно. В её взгляде читалось удивление, страх, симпатия и отвращение одновременно. Кажется, физически я ей совершенно не нравился. А вот она мне... С каждой минутой я вожделел её все больше, и больше. Как только я об этом подумал, то произошло нечто неприятное. И это было никак не связано с черной меткой. Я мысленно проклял физиологию 16-летнего подростка и приказал себе думать о другом. О нудном процессе приготовления зелья для излечения фурункулов. О приветственной речи Альбуса в начале учебного года. О собраниях клуба "Слизней". Ничего из этого в голове не задержалось. Чтобы не напугать её окончательно, я перестал возить рукой по её спине и отодвинулся на скамейке. К сожалению, она поняла. - Тебе не хватает твоей когтевранки, - хмыкнула она. - Чёрт возьми! - Я вскочил со скамейки и начал ходить взад и вперёд, - Это не так! - Ты решил и меня... Я остановился. Чёрт, чёрт, чёрт! Ну что мне ей ответить. Что мне ей сказать? - Лили, - я вернулся на скамейку, но сел с краю, - я не сделаю с тобой ничего плохого. Ты мне очень нравишься. Но я готов ждать, сколько потребуется. И я не был ни с кем в ту ночь. Хочешь, я попрошу у Дамблдора омут памяти и покажу тебе воспоминания? Не знаю, одолжил бы мне Омут Дамблдор, но я должен был сказать хоть что-то. Показывать воспоминания о том, что со мной творилось тоже не хотелось, но я был готов на это унижение. - Разве ты можешь что-то попросить у Дамблдора? - Да. - Ты мне все время лжешь, Северус, - тихо сказала она, - Ты очень изменился. Мне Джеймс все рассказал. Ты неделю мучился, и никому ничего не сказал. Я думала, мы друзья. А ты просто хочешь меня тра... - Не говори это слово! - Крикнул я, - Я люблю тебя! - Я заорал, как сумасшедший. - Любишь? - Как-то странно спросила она, - Что-то не очень похоже. Если человека любят, то прислушиваются к нему. Я прекрасно понимал, на что она намекает. - Я к тебе прислушиваюсь. - Спокойно сказал я. К моему счастью, накатившая на меня волна возбуждения сошла на нет, и я уже мог не опасаться её взгляда в сторону моей ширинки. - Но я не могу порвать со слизеринцами. Меня просто убьют. Я не смогу тебя защитить. - Почему ты ждал неделю? - Было стыдно. - Ответил я почти честно. - Тебе плохо? - Да. Она придвинулась ко мне вплотную и положила голову на плечо. Я обнял её одной рукой за спину и ещё сильнее прижал к себе. О, об этом я мечтал лет 25 назад... - Что тебе наговорили Джеймс, Блэк и Люпин? - Ничего такого, - ответила она, - сказали, что ты сварил Ремусу ликантропное зелье. Что шантажировал их. И что Джеймс понял, что ты действительно умираешь... Почему ты не обратился в больницу? - Тот-кого-нельзя-называть узнал бы об этом. - Ответил я, - Он бы меня прикончил. - А к Дамблдору? Ну почему ты не пошел к Дамблдору? - Я был у него. - Спокойно ответил я, - И он обещал мне помочь, если я предоставлю доказательства. Мы замолчали, и сидели обнявшись долго-долго. Так мне казалось. - Лили, верь мне, пожалуйста, - сказал я и немного повернувшись, обнял её уже двумя руками. - Я все сделаю правильно. Все будет хорошо. Лили ничего не ответила, и я предложил проводить её на ужин. Она согласилась. Мы встали со скамейки, я сжал ее пальцы в своих, а потом поднес её руку к губам. Лили покраснела и мы пошли. В большой зал мы зашли вдвоем. К моему счастью, за столом не было Эйвери и Мальсибера, но зато был сверкающий очками Дамблдор. Я подвёл Лили к Грифиндорскому столу, кивнул Мародерам, среди которых уже был и Петтигрю, и поплелся к столу Слизерина. *** После ужина я сбежал в запретный лес, и решил проверить одну возникшую в голове теорию. Вооружившись куском мяса, который я реквизировал из кухни, я пронзительно свистнул, засунув два пальца в рот. Послышался хруст веток, и на поляну вышел фестрал. Я его видел. Ещё одна "неприятность" из прошлой жизни. Я скормил ему лакомство и потрепал по холке. Всё-таки я люблю животных, чтобы вы там не думали. Особенно похожих на меня. Потом я сел на траву и вызвал патронуса. Лань. Я и не сомневался. И тут меня осенила страшная мысль: я несколько раз повторил, что люблю её. Но не спросил, нравлюсь ли ей...