Назад в будущее

Лабиринтами закрученными Да путями неизученными, Переулками немыслимыми, Чтоб никто тебя не выследил. Так беги уж хоть на согнутых, Ты животное особенное, К дикой жизни приспособленное В развороченном раю. (Группа Пикник песня "В развороченном раю") Я попытался наколдовать ещё одного патронуса, но не смог этого сделать. Это было неудивительно. Третий раз я не пробовал. Мне ничего не шло в голову: кругом была пустота. Некоторое время я сидел, как приложенный "остолбеней". Опомнился только тогда, когда немного замёрз. Я поднялся, размял затекшие ноги и снова попытался вызвать патронуса. Но чем больше я представлял её, тем хуже у меня получалось. Если сначала из палочки вылетала серебристая струйка, то потом не было ничего. Я зажёг люмос на палочке, потому что уже стемнело. На поляну опять вышел фестрал, на этот раз не один: это были самка с детёнышем. Почему-то на меня это произвело жуткое впечатление. Я сел на траву, закрыл лицо руками и заплакал. Наверное, последний раз у меня была истерика, когда я был на Площади Гриммо после убийства Дамблдора. Я прекрасно это помню: я перерыл весь дом в поисках подсказок от "великого и светлого", а нашел её письмо почти 20-летней давности.* Тогда меня накрыло настолько, что едва трансгрессировав оттуда, я напился успокоительной настойки у себя в Паучьем тупике до такой степени, что почти сутки не вставал с постели. Теперь со мной было что-то подобное. Я рыдал, и не мог остановиться. И откуда в человеке столько воды? С каждой минутой я сомневался все меньше и меньше: она меня не любит. Возможно, она дружила со мной, но понравиться ей как мужчина... Поттер прав - у меня против него нет никаких шансов. Что-то ткнулось мне в колени. Я поднял голову и увидел жеребёнка фестрала. Его мать стояла неподалеку. Я погладил подошедшего ко мне по голове, ощутив под пальцами теплую кожу. Он был очень похож на меня - такой же некрасивый, непонятый, но теплый. Я понял, что жалею себя. Этого нельзя допускать. Ко всем моим несчастьям сильно схватило живот. Я поднялся с земли, отряхнул мантию и пошел в сторону Хогвартса. *** Оказалось, что отбой уже был. Открыть двери я мог - странным образом меня слушались магические предметы и сама школа: может, они "помнят", что я был директором? Везучим человеком меня сложно назвать, и я, естественно, нарвался на ещё одну неприятность: Филч. Хорошо, что он не засек, как я открываю дверь, а поймал меня уже на 2-м этаже. Я хотел пойти в Выручай-комнату, но не успел дойти до неё. Он схватил меня за шиворот и потащил в подземелья к Слизнорту. Я туда не хотел. - Мне плохо, и я иду в больничное крыло, - сказал я ему и вывернулся из довольно цепкой хватки. Естественно, он мне не поверил. Поднимать Горация с постели среди ночи мне было не жаль. Ему меня тоже было не жаль. - Это недопустимо, мистер Снейп. Я вынужден назначить Вам отработку. Не смотря на то, что Вы талантливый ученик, Ваше поведение... - Я плохо себя чувствую, - перебил я его, - дайте мне обезболивающее или отпустите к мадам Помфри. Слизнорт внимательно посмотрел на меня, и даже немного смутился. Я понял, что у меня опухшее лицо и красные глаза. - Что у Вас болит? - Спросил он уже более миролюбиво. - Живот прихватило, - честно ответил я. Слизнорт пошел к шкафу, вытащил из него какую-то коробку, пошарил там и достал небольшую баночку с порошком. - Разведите чайную ложку в стакане воды, - сказал он мне то, что я и так прекрасно знал. - Утром обратитесь к мадам Помфри. Я сказал спасибо и поплелся к себе. *** Пол ночи я не мог заснуть. Все думал о крестражах. Потом думал о Лили. Потом начал уговаривать себя: может быть, я ей и нравлюсь, просто ей стыдно об этом сказать. Или я напугал её своим напором. Я-то в этом возрасте о своих чувствах мог поведать разве что какому-нибудь фестралу в Запретном лесу. Но тогда я их ещё не видел. Кое-как уговорив себя, я заснул. Всю ночь мне снился Темный Лорд, который пытал меня моим же зельем. Я был связан и стоял на коленях. Он по капле вливал мне в рот мое лучше изобретение, а Малфой держал меня, чтобы я не увернулся. Внутри все горело, и я пытался вырваться. Мне удалось. Я дернулся всем телом, упал на каменный пол и больно ударился виском. Кто-то приподнял мою голову и положил на что-то мягкое. Это был не Малфой. Мне это показалось странным. Я хотел что-то сказать, но тут в комнате появился ещё один человек - это был Поттер. Тот Поттер, которого я защищал всю жизнь. - Не мучайте профессора! - Звонко крикнул он. Я понял, что схожу с ума. Мне стало тяжело дышать, и я открыл глаза. Было ранее утро, и все мои соседи по комнате крепко спали. Оказывается, во сне я ударился виском о бильце кровати. Свое состояние я опять оценил на 6-ку по 10-бальной шкале, в общем, оно было очень даже сносным. Я полежал ещё часа два, предаваясь депрессивным раздумьям по поводу Лили и крестражей. Ничего путного мне в голову не приходило: если я продолжу тесное "общение" со змеями, Лили от меня отвернется. Теперь Поттер для нее не безмозглый олень, а герой, спасший её лучшего друга. Тупик. Но ведь мне в любом случае придется проводить время со слизеринцами - иначе мне к Лорду не подобраться. Некоторые и так игнорировали меня: не могли простить потерю 50 баллов. По этой причине со мной до сих пор не разговаривал Розье; сначала это было мне на руку, но теперь я хотел сблизиться с ним. Эван как раз был на 7-м курсе, и я был почти уверен, что он уже принял метку или ожидает этой "приятной" процедуры. Спросить его в лоб я не пытался, а узнать об этом от Малфоя было рисковано. "Скользкий друг" мог о многом догадаться. *** На завтрак я пришел очень рано, специально, чтобы не пересекаться с Мародёрами и Лили. Настроение было на нуле. Через 5 минут рядом плюхнулся такой же раздраженный Эйвери. - Как дела? - спросил я его, хотя мне было наплевать. - Никак, - мрачно ответил тот, - Чего это ты на овсянку перешёл? Мне не хотелось отвечать, что для полного счастья мне не хватает ещё яичницы с беконом и загреметь с несварением к Помфри на больничную койку. Я криво усмехнулся и сказал: - Не твое дело. - Кажется, я разгадал твой секрет. Сейчас у когтевранки "неприёмные дни". Я ничего не ответил, хотя мне и хотелось послать его куда подальше. На завтрак начали стекаться люди. Я видел издалека рыжие волосы - Лили села рядом с Люпиным. Я уже хотел было уходить, как мне улыбнулась удача: прямо напротив меня сел возбуждённый Розье. Он о чём-то переговаривался с Уилкисом, и не смотрел в нашу сторону. Я сделал вид, что потянулся за тостом, подбил его рукой, и на мгновение наши взгляды встретились. Этого мне хватило, чтобы считать эмоции. Страх, смешанный с восхищением. Томительное ожидание. Желание быть значимым. Ага. Значит, у меня ещё есть шанс. *** После завтрака я написал письмо и побежал в совятню, чтобы успеть отправить его до начала уроков. Уже на следующей день мне пришел ответ от Малфоя: да, в субботу назначена очень важная процедура, на которой высокопоставленные гости не очень -то жаждут видеть стрёмных полукровок с немытой головой. Захотелось напомнить, как я вытаскивал его из дерьма после битвы в Отделе тайн, и как "вытирал сопли" Драко. Я тут же нацарапал ответ, приписав к нему один интересный рецептик зелья, не особо опасного, но весьма любопытного для студента 5-го курса. Его я придумал намного позже, но ничего другого пока предложить ни Малфою, ни Лорду не мог: сначала была идея полетать без метлы (в случае, если Малфой всё-таки сжалится, и пригласит в гости), но потом я передумал. Хвастаться перед Волдемортом тем, чему он сам меня научил, показалось мне верхом идиотизма. Эти два дня мы не пересекались с Лили, и я сам не искал встречи с ней. Я был к этому не готов. *** В четверг филин Малфоев принес мне письмо и небольшой свёрток. В свертке была мантия серебряного цвета с изумрудной оторочкой. Я еле сдержался, чтобы не фыркнуть. Ещё бы серебряную трость прислал, честное слово. Или шляпу с чучелом гипогрифа. После того, как я оказался боггартом Лонгботтома, на меня неделю показывали пальцем, а Дамблдор и вовсе зачаровал рождественские хлопушки так, что я получил в подарок этот дивный аксессуар. Не то, чтобы это меня сильно взбесило, но, мало того, что у меня и так не было нормальной жизни, так ещё и Дамблдор со своими шутками. Тогда я покривился для вида, и шляпу надевать не стал. После уроков у меня назрела новая проблема - Мальсибер, Эйвери, Уилкинс, и, наконец-то сменивший гнев на милость Розье (скорее всего ему просто хотелось похвастаться будущей инициацией) предложили мне "развлечься" с грязнокровками. Лично я этих девушек не знал, они были с младших курсов, но что-то не давало мне пустить дело на самотёк. Не скажу, что это была совесть: этим счастьем я несколько обделён, чтобы там Дамблдор себе не вообразил. Хотя, определенная мораль у меня все же была. В какой-то момент я подумал, что это может случиться с Лили. Сейчас я бы убил любого, кто посмел бы к ней подойти. Почему я в 16 лет не допускал этой мысли, было для меня загадкой. Я предложил засесть в кустах неподалеку Черного озера, и насылать оттуда заклятия на ничего не подозревающих "грязнокровок". Уговорил не светиться перед визитом в Малфой-менор, тонко намекнув Розье, что после его шуточек Великий борец за права волшебников и чистоту крови может и передумать. Он согласился. Остальным, кроме Мальсибера, было все равно. У меня даже возникла мысль, что они занимаются этим от скуки и от детского желания показаться хуже, чем они есть на самом деле. Иногда такое желание преследовало и меня. Но сейчас не об этом. Мальсибер хотел быть на виду, наверное, уж очень ударил по его самолюбию отказ пуффендуйки. Я её хорошо понимал: редко кому понравится предложение заняться развратом в соседних кустах. Спасибо, что он не использовал любимое заклинание империус - или не додумался, или побоялся так явно выдавать себя. Я сказал ему, что если он уж так хочет палить в ни в чем не повинных девиц темными проклятиями, то на здоровье, но я и пальцем не пошевелю, чтобы его отмазать. Я не был старостой, но мог бы стукануть Слизнорту: он, конечно, был далек от идеала декана Слизерина (что греха таить, даже я не всегда мог сдержать этих идиотов при своей железной хватке), но иногда всё-таки вмешивался, когда пахло жаренным. Мальсибер нехотя согласился с моими доводами, и мы окопались недалеко от Черного озера. Я наложил дезиллюминационные чары на всю компанию. Розье присвистнул. Видимо, почувствовал конкурента. Так оно и было. Мы сели на траву, и стали ждать. Теперь у меня была довольно сложная, но вполне посильная задача: незаметно и невербально снимать их заклинания с жертв, оставаясь при этом вне подозрений. Иногда мне удавались подобные вещи даже при пытках у Лорда, когда он был не слишком занят своими "гостями". Сложнее было с Бэллой - отбить у неё какую-нибудь "грязнокровку" почти не представляло возможности, уж слишком нравилось ей играть со своей "игрушкой". Мимо прошла стайка второкурсниц, Мальсибер выбрал в качестве мишени толстую блондинку с кудрявыми волосами, направил палочку и прошептал: - Вомитаре виридис** Мне не хотелось, чтобы у не очень симпатичной, но не лишённой некоторого обаяния 12-летней девочки сейчас началась зелёная рвота. Ничего смертельного, конечно, Помфри бы с этим справилась за 5 минут, но всё-таки... Я невербально снял заклинание: она успела только слегка побледнеть и закашляться. - Да что ж такое, - пробормотал Мальсибер, под сдавленный хохот Эйвери и Уилкиса. "Шалость удалась". Подобным образом мы "развлекались" около часа. Я заклинания не насылал, и смотрел на остальных, как на дерьмо докси. Розье тоже не сильно в этом участвовал. Иногда он косился на меня, и я демонстративно поворачивал палочку лицом к себе: я способен на беспалочковое колдовство, но потом расплачиваюсь за это отвратительным самочувствием и мигренью. В конце концов мне это надоело. Почему я должен помогать другим, а в ответ получать только ненависть и презрение? Мальсибер и Эйвери начали меня подначивать, чтобы я "показал класс". Мне не хотелось применять что-то вроде инфлэтус или калворио, *** а используй я что-то вроде риктусемпра, меня бы подняли на смех. Да, непростая жизнь у двойного агента. Я долго отнекивался, называл все это глупостями и детскими играми, но вдруг в поле зрения мне попал один человек. Точнее, не совсем человек. Люпин брёл к Запретному лесу, причем совершенно один. Это было странно, но я не хотел задумываться об этом. Мысленно перебрав содержимое своего чемодана, я вспомнил про крововосполняющее, которое мне так и не пригодилось, и решил рискнуть. Я применил на оборотне Заклинание невидимого хлыста, мной немного доработанное. Предварительно окружив нас всех чарами отвлечения внимания, я лупанул ему по ногам, и он сразу упал. Потом несколько раз ударил его по спине. Люпин сгруппировался в комок, но подняться у него не получалось. В прочем, он не особо и пытался. Я добавил ещё немного на руки, точно целясь, чтобы случайно не попасть в лицо или живот. Мальсибер восторженно ахнул. Я мысленно обозвал его дебилом и снял заклинание. Люпин ещё некоторое время лежал на земле, а потом со стоном встал, развернулся и побрел обратно в замок. Дело шло к ужину, и моя компания тоже решила переместиться в Хогвартс. Я сказал, что мне надо в библиотеку, и ушел. Розье проводил меня странным взглядом, но ничего не сказал. *** Где, где его теперь искать? Я быстро взял в чемодане нужные склянки и отправился на поиски оборотня. Интуиция подсказывала, что к Поппи он не пойдёт. Возможно, будет в общей гостиной. Туда мне ходу нет. Как жаль, что у меня нет этой прекрасной карты. Хоть она и оскорбляла меня, когда я отобрал её у Поттера, сейчас я был готов простить это её горе-изготовителям. Даже Поттер тогда смутился. По-моему, ему было стыдно и страшно. Возлагая надежды на свое логическое мышление, я пошёл в туалет Плаксы Миртл. *** Люпин действительно оказался там. Сидел на подоконнике и слушал истории Уоррен. - Слезай,- сказал я ему, как только запечатал дверь. Он вздрогнул, и ничего не ответил. Я нашел на полу обломок плитки и превратил его в кушетку. Ещё раз позвал оборотня, но он даже не повернулся. Я подошёл к нему почти вплотную, он шмыгнул носом и прошептал: - Ты имеешь на это право. - Ты идиот, - честно высказал я ему свое мнение в данную минуту. - Слезай, я принес тебе мазь и зелье. Иначе останутся рубцы. Давай. Люпин слез с подоконника, но это не понравилось хозяйке туалета, и она громко провозгласила об этом. - Слушай, Миртл, хватит уже! - Рявкнул я в ответ, - Все и так знают про твои отношения с Реддлом и Василиском. Она заткнулась и нырнула в унитаз. Я поставил от брызг щитовые чары. - Раздевайся и ложись, - я указал на кушетку. Оборотень не спешил исполнить мой приказ. Я направил на него палочку и сказал: - Империо. На самом деле я в него даже не целился, и тем более не хотел, чтобы заклятие подействовало. - Раздевайся и ложись, - повторил я. Люпин не сдвинулся с места. - Ремус, пожалуйста. Счёт идёт на минуты. Я все объясню. Люпин сел на тахту и закатал штанины. Моему взору открылись глубокие раны с запекшейся кровью. Я быстро обработал их мазью собственного изобретения. С руками и спиной было сложнее. От крови ткань прилипла к коже, и мне было сложно снять с Ремуса рубашку. Я бы мог срезать её заклинанием, но после этого одежду восстановить невозможно. А я не был уверен, может ли он купить себе новую. Мне удалось намазать Люпину все повреждения, и пока он лежал на кушетке под трансфигурированным одеялом, вычистил его брюки, рубашку и мантию от крови. - Вставай. Нужно выпить крововосполняющее. Люпин неохотно принял сидячее положение. - А ты мог бы пойти в колдомедики, - сказал он мне, отпив из бутылочки где-то треть. - Это не для меня, - отрезал я. - Наверное. Я думал, ты... Он не мог подобрать слова, но я понимал, что он имеет в виду. Я понимал, как это все выглядит со стороны. И ещё я понимал, что всем этим подставляю себя ещё больше. - Я знаю, что ты хочешь сказать, - перебил я его, - и ты прав. Но... Не подумай, что я оправдываюсь. Я вкратце пересказал ему наши веселые посиделки в кустах, обойдя только причину, по которой над учениками не издевался Розье. Оборотень слушал с недоверием и интересом. И всё-таки он был мне искренне благодарен за зелье. Я мог бы пол жизни держать его на крючке. Ведь один раз приняв ликантропное, он уже не захочет вернуться к прежним болезненным трансформациям. - Ты можешь мне не верить, но я специально не бил по лицу. - Хоть я и говорил, что не хочу оправдываться, сейчас делал именно это. Люпин посмотрел на меня своим извиняющимся взглядом и ответил: - Я все понял. Извини. За ужином я все время зыркал в сторону Гриффиндорского стола, но ничего особенного там не происходило. Лили сидела вместе с Мародёрами, и они впятером о чём-то переговаривались. Я перевел взгляд на преподавательский стол: МакГонагалл смотрела прямо на меня. Мне это не понравилось. Нет, я хорошо отношусь к Минерве, правда. Не смотря на то, как она на меня смотрела последний год. Она имеет на это право. Но сейчас она явно что-то задумала. МакГонагалл слишком прямолинейная, несмотря на её ум. После ужина меня нагнал Люпин и попросил позаниматься с ним ЗОТИ. Сказал, что ему не хватает практики и уверенности. Наверное, он хотел так извиниться за свое поведение в туалете. Между нами говоря, извиняться там было не за что. Я сказал, что мы можем заняться этим завтра в Выручай-комнате. *** В пятницу на совместном уроке зелий я пожирал взглядом Лили, и это, конечно, не укрылось от Поттера. Он перестал ко мне цепляться: после всех проишествии Мародёры делали вид, что меня не существует. Не знаю, что из этого они рассказали Петтигрю. Скорее всего ничего. Я немного покопался у него в голове при первой же возможности, но ничего особенного не нашел. Мы готовили животворящий эликсир. Ничего супер сложного, даже Поттер у меня на уроке сумел его состряпать. Правда, я разбил его образец и с удовольствием поставил ему ноль. Зачем я это сделал, сам не знаю. Я злился, что он заглянул в Омут памяти, но это была не основная причина. Я отлично сварил зелье, и Слизнорт меня похвалил. Не смотря на то, что СОВ по зельям уже был, уроки продолжались до начала каникул. Это была экспериментальная программа нашего курса, делать экзамены не в самом конце года. После зелий я решил поговорить с Лили. Подошёл к ней в библиотеке. Я слышал, как она сказала Мародёрам, что после обеда пойдёт туда. С ней увязался Люпин. Его я не боялся. Он очень зависим от Поттера и Блэка, но последнее время стал меня бояться и уважать. Я не хочу, чтобы меня боялись. Да, в 16 мне не хватало уверенности в себе, но сейчас его страх был мне неприятен. - Какие планы на выходные? - Мирно спросил Ремус, когда увидел меня. Они с Лили корпели над домашним по трансфигурации. Честно говоря, я эссе даже не начинал, а практическая часть у меня получалась и так. - Можно было бы сходить в Хогсмид, - предложила Лили таким тоном, как будто бы никогда не слышала моих признаний. Как будто бы нам было по 10 лет, и самое интимное, что могло с нами случится - это поедание мороженного без ведома взрослых. Что я мог ответить? Что вместо того, чтобы провести с ней время, возможно даже наедине, я пойду к Малфою и буду слюнявить мантию красноглазому психу? - У меня не получится, - сухо ответил я, - в субботу я занят. Лили выразительно посмотрела на меня, и вернулась к заданию. Я предложил Люпину заняться дуэлями через час, и ушел. *** - Ты ничтожество и слюнтяй! - Заорал я, как только мы переступили порог Выручай-комнаты. На этот раз она идеально подходила для тренировок и очень напомнила мне то место, которое описывала бедная студентка Мариэтта, когда Амбридж напоила её сывороткой правды. По сравнению с Темным Лордом, подиграть Амбридж было несложно, но противно. Сыворотку все равно пришлось дать, хоть нельзя сказать, что я хотел этого. - Ты только и можешь прятаться за спинами своих дружков! А что ты можешь без твоих обожаемых Поттера и Блэка?! Защищайся! Я громко выкрикнул "Остолбеней", и Люпин сразу застыл. Я снял заклинание. - Сражайся! Трус! - Не смог отказать я себе, хотя именно Люпин меня трусом никогда не называл. Он отбил только 2 заклинания из 10, и то еле-еле. Когда я послал в него жалящее заклинание, он только отступил в сторону. Потом сказал: "Подожди", сел на стул и закрыл лицо руками. Я взял стул и подсел к нему. - Ремус? Честно, я не силен ни в дружбе, ни в любви. У меня никогда не было друзей. Был Малфой, который сначала меня опекал, а потом я уже вытаскивал его с того света, когда он попал в немилость к Лорду. Я никогда не подбадривал кого-то. Я не умею вселить веру в себя. Я и младшего Поттера хвалил так, что он этого и не понял. Люпин отнял руки от лица и сказал не своим голосом: - Ты прав. - Перестань, - я постарался придать своему голосу максимально дружелюбный тон. - Я переборщил. Сейчас спокойно пройдём, и у тебя все получится. - Но ты... Ты же умеешь... Мне нечего было ответить. Может быть, на 5-м курсе я и дрался лучше него, но явно не обладал теми навыками, которыми владею сейчас. - Я же Пожиратель смерти. - Вот именно! - Люпин вскочил со стула и стал расхаживать взад и вперёд, - Ты сбежал от Сам-знаешь-кого! А я... Я даже никогда не смел сказать своим друзьям, что они зарываются... Я тоже встал со стула. Ну что мне с ним делать? Не умею я говорить нормально. Нахожу сразу болевую точку, и бью туда, что есть силы. В прошлой жизни Люпин меня не любил. Он не знал, что я пытался прикрыть его в операции "Семь Поттеров". Может, Поттер ему успел об этом рассказать? Этого я не знаю. - Послушай, ты не виноват, - видит Бог, мне непросто дались эти слова, - за свои знания я заплатил слишком дорого. Я принял черную метку. Сам. Понимаешь? - Ты же говорил, что тебя заставили. Что у тебя не было выбора. - Выбор есть всегда, - сказал я ему. Очередная пафосная туфта. - Что же ты должен был сделать? - Умереть. Оборотень замолчал. Мне тоже не хотелось ни о чем говорить. Мне становилось жутко от мысли, что завтра я увижу... Его. Я должен буду играть свою роль до конца. Изображать наивного юнца, ослеплённого идеями и силой Великого мага. Принять метку. Шпионить. Умереть? Несколько пунктов были мной уже благополучно выполнены. Да и метка у меня уже была. Я мысленно попросил у комнаты то, что она считает нужным нам предложить. Она предоставила нам стол, кресла и некоторые книги о темных искусствах. Честное слово, уж лучше бы дала огневиски. *** Меня подмывало надеть на праздник в Малфой-менор свою старую мантию, а голову сбрызнуть лаком для волос. Я еле отговорил сам себя от этого. К сожалению, уже ничего не спасёт меня от чёрной метки. Мы договорились с Люциусом, что он заберёт меня из Хогсмида. Я не стал открывать ему великую тайну, что прекрасно трансгрессирую. Я ждал его возле "Трёх метел". В отвратительной серебристой мантии и с чистыми волосами. Я стоял недалеко от входа, но на меня никто не обращал внимания: видимо, шпионство у меня в крови, и я умею быть незаметным. К трактиру приближалась шумная компания - Мародёры, а с ними... Лили. И тут меня как будто прошибло током: это уже было. Только я был уже на 6-м курсе: точно так же стоял и ждал Малфоя, хотя уже умел трансгрессировать, а в кабак заходили они... Как и сейчас, Поттер держал её под руку. На минуту мне захотелось бросить в Поттера что-то темномагическое, подбежать, схватить Лили и трансгрессировать куда глаза глядят. Ну и что, что у меня метка. Я справлюсь. Наварю обезболивающего и кровосполняющего. Что-нибудь придумаю. Я умный человек, даже Темный Лорд это подтвердил. Я впился в неё глазами, в надежде, что она меня заметит. И сам не заметил, как ко мне подошёл человек.