Heartbeat

Он смотрит, как Мью спит на кровати, укутанный белой простынёй, подключенный к капельнице. К аппарату присоединён пакет с поливитаминным настоем, проходящим через прибор, его другая рука пережата манжетой, прикрепленной к прибору для измерения давления рядом с кроватью. Он ненавидит это, каждую частичку этого. Это необходимо, он знает, поэтому чувствует спокойствие, что его пи отдыхает, получая необходимые питательные вещества, но он ненавидел то, почему это случилось. Он знал, что рано или поздно до этого должно было дойти, но не в такой степени. Этот человек не знал, что такое усталость, он работал на чистом адреналине, пока его тело не сдалось. Он не мог сказать точно со своей стороны, но из-за того темпа, в котором трудился Мью, не останавливаясь в течение нескольких месяцев, его тело должно было взбунтоваться. И он ненавидел тот факт, что это был не первый раз, когда истощение привело этого человека в больницу в этом году. Галф вздохнул и снова провел рукой по своим волосам, еще сильнее взъерошивая уже запутанные локоны. Он трет глаза, снова моргая, чувствуя песок и сухость в уголках. Глубокая боль чувствуется где-то внутри, и периодическая дрожь, сотрясающая тело, тоже. Не говоря уже о чувстве беспокойства в груди. Но ничто не могло сравниться с тем эмоциональным потрясением. Тревога и беспокойство грызли самое его существо. — Сынок, — нежная рука опустилась на его плечо, и он увидел маму Мью, стоящую рядом с ним и слабо улыбающуюся. Он был так погружен в свои мысли, что даже не заметил, как она вошла в палату, — ты должен пойти домой и отдохнуть. Я останусь здесь на ночь с Мью. Галф лишь покачал головой. — Нет, мама. Я хочу остаться здесь и помочь вам. Она нежно погладила его по голове, все еще улыбаясь. — Он спит, и медсестры помогут, если мне что-то понадобится. Тебе тоже нужно отдыхать, сынок. Я буду здесь ночью с Мью. — Но ма- — Мой дорогой мальчик, пожалуйста, послушай маму. Ты же не хочешь беспокоить свою маму? Кроме того, Бест сказал мне, что у тебя завтра все еще есть работа, несмотря на отсутствие Мью. Тебе надо отдохнуть, сынок. Ты должен будешь практически полностью тянуть вас обоих на своих плечах завтра. Тебе нужна сила, — Галф на секунду замешкался, но потом согласился. Он знает, что никогда не сможет выиграть у мамы Джей, поэтому он кивает, медленно поднимается на ноги и идет к кровати Мью. Галф убрал светлые локоны с лица Мью, и это небольшое действие заставило последнего слегка пошевелиться во сне. Младший наклонился и оставил нежный поцелуй на его макушке, вглядываясь в черты лица спящего мужчины, сердце сжималось от бледности и едва заметной хмурости между бровями его возлюбленного. Галф вздохнул, поглаживая его щеку пальцем. — Крепко спи, и хорошо отдохни, тирак, — прошептал он, выпрямляясь. Из-за резкого подъема он почувствовал, как кровь приливает к голове, и на мгновение покачнулся, зрение поплыло, руки крепко ухватились за бортик кровати, чтобы удержать его в вертикальном положении. Это длилось всего секунду, и он выдохнул, осмелившись взглянуть на маму Джей, надеясь, что она не заметила. А если и заметила, то ничего не сказала. Он стоит неподвижно, пока стук в голове и сердце немного не утихнет, а затем поворачивается к ней. — Я пойду, мама, — сделав вай, он уже собирался покинуть палату, как вдруг резко обернулся. — Мама, только можете не говорить пи’Мью, что я был здесь сегодня вечером. — Почему? — женщина удивленно посмотрела на него, подняв брови. — Я не хочу, чтобы он волновался о том, что я был здесь так поздно. Я просто напишу ему, кхраб, — объяснил он. Она кивнула с пониманием, и Галф снова сделал вай. Вздохнув, она села на диван рядом с кроватью сына. Она видела, каким уставшим был её сын, и знала, что такой упрямый как он, точно заставлял себя, пока его тело не сдалось. Но что беспокоило ее больше, что такое поведение передавалось и Галфу. Она не была слепа, чтобы не заметить его бледную кожу, мешки под глазами, и каким худым он стал. Если быть честной до конца, Галф выглядел даже хуже её сына. Мама Галфа озвучила свои опасения пару недель назад, и будучи матерями, они не могли не волноваться за своих сыновей. Они обсудили как лучше помочь своим детям дальше, но казалось, что они сражаются в заранее проигранной битве. Она сочувствовала маме Галфа, когда парень заболел прямо перед своим выпускным, или когда Грейс госпитализировали из-за лихорадки в ночь перед выпускным Галфа. Проще говоря, что семья Трайпипаттанапон переживала тяжелые времена. Ее сердце сжимается при виде спящего сына, лежащего на больничной кровати. После фотосессии Мью почувствовал легкое недомогание, и именно он попросил нонг'Сту сразу же отправить его в больницу. Где-то глубоко внутри, она была в некоторой степени рада, что Мью знает, как просить о помощи, когда он в этом нуждается. Но что насчет Галфа? Она знает, насколько Галф тихий, и насколько тише он бывает, когда болеет, она уже видела несколько недель назад. Маме Галфа потребовалось немало усилий, чтобы заставить его отдохнуть и принять лекарства. В ее сознании внезапно возник образ парня, держащегося за ограждение кровати ее сына несколько минут назад, лицо побледнело на долю секунды. Зовите это материнским инстинктом, но что-то было не так. Мама Мью взяла свой телефон и написала нонг’Сту: «Пожалуйста, сопровождайте кхун’Нонга и пи'Беста завтра. Я буду работать с другими Сту в ваше отсутствие». Потом она написала Мэй Ти, оповещая, что Галф ушел из больницы, и попросила написать ей, когда он доберется до дома. Но что-то все еще беспокоило ее и это чувство усилилось, когда она получила ответное сообщение: «Если вы сделаете заслуги завтра утром, не могли бы вы включить в них и Галфа?». И снова сработали инстинкты. За все время их знакомства, Мэй Ти ни разу не обращалась с подобной просьбой. Почему это звучит так серьезно? Неужели что-то должно произойти? Что это было за предчувствие?