Heartbeat

— 22 года. — Обморок... — Дженни, мы… ключица... — Ви, добавь еще литр кислорода. — Сколько еще времени есть? — 10 минут, Ви. Первое, что он услышал, придя в сознание, были голоса. Слова доносятся частями. О чем говорят эти голоса? Что происходит? Почему его рука ощущается такой тяжелой? — Господин, пожалуйста, не двигайтесь, — услышал он голос, говорящий с ним. Он не был уверен кто этот человек и что он здесь делает. Чуть приоткрыв глаза, он снова зажмуривает их, яркий свет был слишком ошеломляющим и переполнил его сознание. Он застонал от дискомфорта, пытаясь вникнуть во всё, что происходило вокруг него. Всё еще не понимая, где находится и не имея возможности узнать, он чувствовал что-то мокрое сбоку на голове до уха и шеи. Он попытался пошевелиться, но обнаружил, что что-то держит его голову. И почему его рука не двигается?! С каждой минутой он становился все более встревоженным, его голова пульсировала так сильно, что ему казалось, будто там бьется его сердце. И, говоря о сердце, оно снова странно трепетало, всё усиливаясь, и на этот раз оно болело. Чертовски больно. — Бо… больно, — он пытается сказать тому, кто там был. — Где? — спросил голос. — Г…гр…грудь, — прохрипел он. О Боже, что с ним произошло. Его сознание затуманивалось, а голоса то появлялись, то исчезали. Ему казалось, что он слышит какие-то вопросы, но у него не получалось достаточно сосредоточиться, чтобы ответить на них, и это трепетание появлялось все чаще. Его мир вращался, несмотря на закрытые глаза, и он желал, чтобы это прекратилось. Он хочет, чтобы этот вихрь боли и смятения прекратился. Болела голова, болело плечо, болела грудь. Все вокруг вдруг кричало от боли. — Мама, помоги, — попытался позвать он, — папа, пожалуйста, останови это, — он умоляет. — Пи’Мью, спаси меня! Он чувствовал, будто тонет, и он изо всех сил старался удержаться на плаву. Он так устал, так устал. — Пи’Мью, — выдохнул он, перед тем как провалится в сон.

***

Травмпункт был подготовлен к работе сразу же после того, как медики вызвали скорую помощь по рации, врачи и медсестры уже были наготове, когда двери машины скорой помощи открылись. — Состояние? — поинтересовалась молодая докторша, когда она и еще три медсестры завозили каталку в травмпункт. Ви и Дженни сообщили о текущем состоянии Галфа, прежде чем отдать его в руки врача. Галф не замечал хаоса, который творился вокруг него. — Хорошо, — сказала доктор Луна и её команда приступила к работе. — Стейси, обратись в радиологию и узнай, могут ли они назначить МРТ головы, если нет, то, пожалуйста, запишитесь на КТ. Похоже на поверхностную травму, но лучше перестраховаться. И вызовите доктора Су из нейро, пусть будет наготове. Одна из медсестер кивнула и сразу же позвонила в радиологию. Доктор Луна продолжила раздавать приказания: — Поставьте капельницу, сделайте полный анализ крови, проверьте печень и почки. И где мой портативный рентгеновский аппарат? Весь травматологический пункт работал как хорошо отлаженный механизм, где доктор Луна управляет кораблем, а все, кто ее окружал, точно знали, что нужно делать. Стандартная процедура предусматривала обычные анализы крови, рентген грудной клетки и больше, если есть необходимость, и ЭКГ. Через час она закончила все анализы. Рентгеновский снимок был в порядке, но она все еще ждала результатов анализа крови и ЭКГ. Наложив ему швы на голову, они отправили его в радиологию для проведения МРТ. Бедный мальчик очнулся посреди хаоса, когда его пытались привести в порядок, ошеломленный и дезориентированный. Это был нехороший знак, поэтому доктор Луна настояла на проведении МРТ вместо КТ, просто чтобы подстраховаться. Видя, что ее работа выполнена, доктор Луна вышла из травматологического отделения с планшетом в руках, просматривая результаты анализов крови. Она проходила мимо приемного покоя, держа путь к автомату с кофе, когда увидела знакомого мужчину. На его обычно красивых чертах лица теперь была маска паники, смятения и беспокойства. Она вспомнила, что видела в социальных сетях, что он действительно был госпитализирован в эту же больницу, но как он встал с кровати? И это желтый браслет? Он что-то оживленно спрашивал у стойки, и доктор Луна точно знала, кого он ищет. — Кхун Суппасит? — мужчина взволнованно посмотрел на нее, но быстро изменил выражение лица, когда понял, что она врач. — Вы к кхун Канавуту? Сердце Мью ускорилось от упоминания имени Галфа. — Он здесь? Я могу его увидеть? Как он? — Мью засыпал её вопросами. Доктору Луне хотелось сказать, что мужчина был вне себя, и все может стать намного хуже, если он не успокоится. — Состояние кхуна Канавута было стабильное, когда я видела его, и сейчас он находится в радиологии, где ему делают МРТ. Вы сможете увидеть его после того, как его переведут в палату, — она пытается объяснять спокойно. — МРТ? О Боже, — все краски, которые были у Мью на лице исчезли, и он покачнулся на месте. Если Галфу потребовалось МРТ, значит, дела обстоят серьезно. И его мысли тут же вернулись к телефонному звонку. Голова Галфа была в крови. О Боже, что если, что если... — Господин! — позвал кто-то, и он обнаружил себя сидящим на одном из стульев в комнате ожидания, чашка с водой тряслась в его руке. — Господин, я думаю вам лучше пойти в вашу палату и ждать там, — девушка заговорила с ним снова, — я скажу медсестре сообщить вам, если что-то случится, но пожалуйста, ждите его в вашей палате. Мью опустил взгляд на желтый браслет на его правом запястье и вздохнул. Рациональность постепенно возвращалась, и он понял, что дальше остается только ждать. Он посмотрел на доктора перед ним, обращая внимание на имя, которое было вышито на ее халате. — Доктор Луна… Можете сделать одолжение? — она кивнула, — Можете положить меня и Галфа в одну палату, пожалуйста. Я… я не думаю, что смогу отдохнуть, если не буду видеть его. Доктор Луна по-доброму посмотрела на него. — Я посмотрю, что могу сделать. Но пока я попрошу одну из медсестер проводить вас в вашу палату, хорошо? Мью соглашается и спокойно выполняет все инструкции, садясь на инвалидное кресло, потому что не доверяет своим ногам,которые вряд ли доведут его до комнаты с таким самочувствием. Они уже должны были поехать, как Мью снова схватил доктора Луну за руку. — Я забыл телефон в машине. Если родители Галфа приедут сюда, можете… ну, знаете, сказать им подождать со мной в палате? Доктор Луна легко похлопала его по руке. — Хорошо. Уверенности, похоже, было достаточно для Мью, и он отпустил ее. Доктор Луна смотрит ему вслед, пока лифт не закрывается.

***

Он думал, что знает, что такое боль. После испытания в 2018 году, когда его предал человек, которого, как ему казалось, он "любит", он думал, что прекрасно это знает. Но, очевидно, он ошибался. Очень, очень сильно ошибался. Слышать, как любовь твоей жизни падает, пока ты разговариваешь с ним по телефону, было больно. Слышать, что кровь течет из его головы, было больно. И знать, что ты не рядом и не можешь ничего сделать потому что ты в другом конце города, и просто полагаться на помощь добрых прохожих, было больно. Поездка в больницу, сумасшедшая спешка и крепкая хватка за телефон в ожидании новостей о своем парне были болезненными. И одна только мысль о том, что он может потерять Галфа, была просто ужасающе мучительной, и... — НЕТ! — кричит. Он ударил кулаками раковину, кулаки сжаты так крепко, что он чувствует, как ногти впиваются в ладони. Он не обращал на это внимания, его разум был вихрем страхов, сожалений и "что если". Выдохнув с досадой и открыв кран, он брызнул водой на лицо, позволяя холодным каплям проникнуть под кожу и вновь пробудить чувства. Он закрывает кран и смело смотрит на свое отражение. Мью чувствует и выглядит на все свои 29 лет и даже больше. От бледной кожи, до фиолетовых мешков под глазами и исхудалого лица. Но больше всего его поражает страх в глазах. Он с силой закрывает глаза, картинки с Галфом мелькают за закрытыми веками. Вот Галф улыбается, светло-карие глаза сверкают как отполированный мрамор, превращаясь в маленькие полумесяцы, щеки приподнимаются, когда он широко улыбается, эти полные и губы так податливы для поцелуев. Образ совершенства. И улыбка внезапно сходит на нет, лицо его парня было покрыто толстым слоем косметики, брови выделялись, несмотря на консилер, потрескавшиеся губы с язвами во рту, полные щеки впали, а тусклые глаза смотрели на него в ответ. Мью невольно вздрагивает, когда его руки ощущают под пальцами призрак торчащих ребер, и он думает, как же он раньше не понял, что пунгкати его Яй Нонга, который он так любил, уменьшился. Он чувствует тошноту, думая о том, как работа за последние месяцы довела их до такого. И он ненавидит себя за то, что не понимал, что его любимый туаэнг боролся так же, как и он, если не больше. Они были привязаны к своим обещаниям и обязанностям настолько, что забыли о себе. И даже когда они чувствовали, что больше не могут это выносить, всё равно вытягивали из себя остатки сил, чтобы продолжать. Мью знает, что не может много так говорить, учитывая, что он уже второй раз попадает в больницу из-за истощения. Но где-то в глубине он знает, когда просить о помощи, и в обоих случаях он просил кого-нибудь отправить его в больницу. Но что насчет Галфа? Его потрясающий, но тихий Галф. Мью должен был знать, что мальчик больше держал всё в себе. Зная по опыту, его Яй Нонг предпочитал молчать и стараться разобраться во всем самостоятельно, чем просить о помощи, особенно когда болел. Галф редко болел, и за всё время, что они знали друг друга, Мью не помнит, чтобы Галфу хоть раз было серьезно плохо. Их слава растет, но неужели это та цена, которую им обоим придется заплатить? Является ли это результатом небрежности Мью, поскольку он был настолько поглощен своей работой, что не заметил всех знаков? Неужели его постоянного напоминания и заботы о том, чтобы Галф спал и отдыхал, было недостаточно? Мью знал, что идет по нисходящей спирали. Он уже собирался рвать на себе волосы, когда услышал, как открывается дверь его комнаты. — Сын… — Сынок… Голоса его и мамы Галфа вырвали из оцепенения, и Мью взволновано набирает воздух в легкие, прежде чем медленно открыть дверь ванной. Вся его решимость рухнула, как только его взгляд упал на маму Галфа, и он бросился к ней, обнимая ее так крепко, как только мог. По его щекам текут крупные горячие слезы, и он всхлипывает, уткнувшись в ее плечо. — Простите меня! Простите меня...