Heartbeat

Вид перед ним был прекрасен. Волны разбиваются о камни, ветер развевает его волосы, лаская кожу. Звуки волн и ветра сливаются в чудесную симфонию. Он смотрит на солнце, которое погружается за горизонт и окрашивает небо в великолепные оттенки розового, оранжевого, бирюзового и желтого цветов. Как он любит это, мир и спокойствие. Место выглядит знакомо, он бывал здесь раньше, когда-то давно. Мозг подсказал ему. Ко Самет — Точно, — шепчет он в ветер. Он греется в лучах заходящего солнца, позволяя прохладе проникать под кожу. Глубоко вдохнув, чувствует запах морского бриза. Он снова пришел сюда, зная, что у них есть немного времени, прежде чем им придется сесть на паром и вернуться на материк. Ему хотелось понять, почему его пи'Мью так любит море. И теперь он понимает, почему. — Нонг, — он обернулся и встретился со взглядом, который слепил больше, чем солнце, — что ты делаешь здесь один? Твоя мама искала тебя. Он наблюдает, как мужчина подходит ближе к нему и встает рядом. — Я, наконец, понял, почему ты так любишь море, пи. Они стояли в уютной тишине, просто наблюдая за заходом солнца. — Давай отправимся в путешествие вместе, только ты и я, — внезапно говорит его пи. Он обернулся, чтобы посмотреть на него, на губах играло небольшое веселье. — И куда мы отправимся, пи? Старший задумался на мгновение. — Мальдивы? Он смеется. Он должен был знать, что Мальдивы были на первом месте в списке его пи. — Конечно. Но может, для начала поедем куда-нибудь поближе? На этот раз на лице старшего появилась забавная улыбка. — Определи степень близости, нонг. — Хм, я на самом деле не подумал об этом… Может Чианг Май? Всегда хотел там побывать. Рука старшего скользит к его руке, пальцы переплетаются. Он посмотрел вниз и улыбнулся. Такой контраст, и в то же время такое прекрасное сочетание. Светлая кожа его пи и его загорелая кожа, длинные пальцы, обхватывающие его маленькую руку, тепло, заключенное в его холодные ладони. Инь и Янь, противоположности во всех смыслах, но такие зависимые друг от друга. — Куда бы ты ни захотел, Яй Нонг, я отвезу тебя туда. — Ловлю на слове, пи, — слегка усмехается, обещание висит между ними. Он хотел, чтобы его пи сказал больше. Между ними есть что-то невысказанное, что-то растущее, но они еще не говорили об этом. Но пока он отпускает это, сосредотачиваясь на том, что сейчас рука пи держит его собственную. Вместо того чтобы смотреть на закат, он смотрит на своего пи. Последние остатки солнечного света падают на лицо старшего, и внезапное осознание поражает его. — Так же, как миру необходимо солнце, ты необходим мне, кхун пи. Ты заставляешь меня цвести и приносишь сияние в мое сердце. Когда ты будешь готов, я отдам тебе свое сердце, мой свет. Я всегда буду любить тебя, пи'Мью...

***

— Пи’Мью… — имя вырывается почти беззвучным шепотом. Она подумала, что ей послышалось, но когда это прозвучало во второй раз, решила, что точно не ослышалась. Она тихо подходит к кровати, помня о других спящих обитателях палаты. Пациент в кровати нахмурил брови. Его сухие губы бормотали «…ю…пи’…». — Кхун…? — тихо спросила она, легонько сжав его предплечье. Он будто отвечает на ее прикосновение и медленно открывает глаза, коричневые остекленевшие глаза блуждали вокруг. — Кхун, — попыталась она снова, — вы слышите меня? Он издал тихий стон, его глаза не спеша переместились на нее. Она увидела, как его зрачки медленно сфокусировались на ней, и облегченно вздохнула. — Я медсестра Айла. Вы находитесь в больнице, — он опять нахмурил брови, на лице появилась растерянность. Он снова простонал, когда попытался переместиться в более удобное положение, в результате чего обитатели дивана и раскладушки рядом с кроватью пациента проснулись. — Сынок! — Туаэнг! Медсестра Айла наблюдает, как эти двое бросаются к кровати пациента, суетятся над ним, прежде чем решает, что можно покинуть палату и отправиться на поиски лечащего врача. Он почти не замечает окружающих его людей, его разум все еще медленно воспринимал окружающую обстановку. Парень был благодарен, что в комнате было тускло, что позволило его глазам медленно адаптироваться. Он увидел, что между щелями в тенях пробивается солнечный свет. Когда он различил размытые очертания двух людей перед собой, то почувствовал облегчение, узнав их. Он всегда мог распознать свою маму, ее теплое присутствие всегда было как бальзам, который успокаивал его. Когда его глаза сфокусировались, он увидел, как она измучена, и его сердце замирает от того, что он снова заставил свою маму волноваться о нем. Он чувствует, как ее рука мягко ложится на его руку, и он слабо сжимает ее, нуждаясь в материнском утешении. — Мама… — удается ему прохрипеть. Его мама сжала его руку в ответ, небольшая улыбка озарила её красивое лицо. Затем он посмотрел на человека справа от него и его сердце заболело при виде слез, которые застыли на ресницах мужчины. Он собирает все свои силы и подносит руку к щеке человека, когда из его глаза проливается одинокая слеза. Большая и теплая рука накрыла его собственную, когда он стер слезу большим пальцем. — Туаэнг… Ох, как же он скучал по этому голосу. Как же он скучал по этому голосу, называющему его этим особым ласковым словом. Он слегка улыбается мужчине, наконец-то чувствуя себя спокойно. — Тирак… И это оказалось последней каплей. Он не думал, что его любимый кхун пи будет слишком драматичным. Мью без стеснения начал плакать, смеяться и улыбаться, наклоняясь, чтобы мокро смазано поцеловать его в щёку. Он закрывает глаза и наслаждается ощущением этих мягких губ на своей коже. Галф и не заметил, как слезы потекли из собственных глаз, пока Мью не вытер влагу с его щеки. Тихий стук в дверь прервал их маленькое воссоединение. Всё их внимание обратилось на медсестру Айлу, которая вернулась вместе с женщиной-врачом. — Всем здравствуйте. Я доктор Кэт, лечащий врач кхун Канавута, — девушка сделала вай, представившись. Она перевела взгляд на пациента на кровати. — Рада видеть, что вы проснулись, кхун Канавут. Галф крепче сжал руку мамы, несмотря на то, что кивнул доктору в знак благодарности. — Как вы себя чувствуете? — Вопрос заставил его внутренне оценить своё состояние. У него болело левое плечо, и в целом он чувствовал себя крайне вялым, но, опять же, он был нездоров и спал, так что это было само собой разумеющимся. И почему он чувствует стягивание и зуд в левом виске? Что вообще с ним произошло? — Ауч... и, эм… голова чешется. В остальном я чувствую себя хорошо, кхраб, — говорит он просто. Сейчас нет смысла что-то скрывать. — Что именно со мной случилось? — Что последнее вы помните? Он посмотрел между его мамой и пи’Мью, пытаясь восстановить последние воспоминания. — Я был в нашем кондо и разговаривал по телефону. Он почувствовал, как Мью сжал его руку. — Ты разговаривал со мной, — напомнил мужчина. В это же мгновение все воспоминания вернулись. Он сидел под их кондо, наблюдая за дождем, и разговаривал с Мью по телефону. Они уже заканчивали разговаривать, как он поднялся на ноги, и его зрение вдруг стало серым, и в следующий момент мир накренился. Ничто не могло остановить его падение. Он помнит боль в левом плече, когда оно ударилось о твердый бетон, а затем неописуемая боль пронзила его голову, и после он ничего не помнил. Рука Галфа тут же метнулась к голове, нащупав марлевую повязку на месте ушиба. Это объясняет стянутость и зуд. Он осторожно нажимает на нее, слегка шипя, когда задевает больное место. Четыре пары глаз смотрели на него с тревогой, заставляя его чувствовать себя несколько виноватым. — Извините, кхраб, — бормочет он, — у меня закружилась голова и я упал. Это последнее, что я помню. Глаза доктора Кэт переместились на его голову. — У вас поверхностная травма головы после падения, она кровоточила, когда вас привезли. Мы сделали МРТ головы, чтобы увериться, и пригласили невролога для проверки. К счастью, у вас не было серьезных травм, хотя вы можете испытывать дискомфорт и легкое головокружение. Там есть шишка, а также несколько швов, так что вам нужно быть аккуратным. Не возражаете, если я осмотрю вас? Галф медленно кивнул, и Мью с его мамой отошли, освободив доктору место. Она сняла с шеи стетоскоп и начала осмотр, прослушивая грудь и спину Галфа. — Ваше плечо также может немного болеть. Там тоже есть ушибы от падения. Так что осторожно с ним, — проинформировала она. Ее лицо хмурится, когда она слушает его сердце, стетоскоп слишком долго задерживается в области груди. — Хм… — она выпрямляется и вешает стетоскоп обратно на шею. — Я попрошу медсестру Айлу проверить ваше давление и пульс. Они смотрят, как медсестра Айла наматывает манжету на его правую руку, напряжение в палате постепенно нарастало с каждым качком аппарата и каждым звуковым сигналом пульсоксиметра. Все внимание было приковано к аппарату, когда он достиг пика, а затем замедлился, и в тот момент, когда он подал звуковой сигнал, все взгляды обратились к медсестре Айле, а также к доктору Кэт. Лицо доктора Кэт было нечитаемым, когда она смотрела на аппарат и на медсестру Айлу, которая распечатывала карту. — В последнее время у вас были приступы головокружения? Вялость? — спросила доктор Кэт. Галф посмотрел на маму и Мью прежде чем ответить. — Да. — Как часто? Он снова посмотрел на Мью и маму. Он подумывал о том, чтобы сказать полуправду, но потом, глядя на лицо доктора, а также на мрачные выражения мамы и Мью, он понял, что этого не избежать. — Достаточно часто, кхраб. В последние несколько месяцев у меня был напряженный график, поэтому я особо не задумывался об этом. Он начал чувствовать неловкость со всеми этими вопросами и тем, как пристально смотрели на него его мама и Мью. — Ещё он часто делает так, — неожиданно сказал Мью, и Галф резко посмотрел на него. — Эй! Делаю что? — спросил он? — Это! — Мью указал на свободную руку Галфа, которая аккуратно поглаживала грудь. Парень сам не замечал, что делает это, ему хотелось лишь избавиться от ощущения трепета под грудной клеткой. Доктор Кэт снова перевела взгляд на аппарат, и на этот раз нельзя было ошибиться в том, что она выглядела встревоженно. — Хм... Думаю, стоит узнать мнение кардиолога по этому поводу. — Кардиолог — зачем? — мама Галфа тут же повернулась к сыну, необходимость быть рядом с ним не давала покоя. — Его сердцебиение, кажется, слабое. Сначала я думала, что это потому, что он спал в течение последнего дня и только что проснулся. Но если вы говорите, что он уже некоторое время трет грудь, то мне просто интересно, нет ли других факторов, способствующих этому, и я просто хочу убедиться. Объяснение доктора Кэт заставило Галфа растеряться. Он никогда не думал, что с его сердцем может быть что-то не так, и вдруг испугался. Галф почти не слышал, о чем еще говорили доктор с мамой и Мью, его сознание помутилось. — Сынок… — он услышал, как мама зовет его. Он вышел из ступора и собрался. Доктор и медсестра собирались уходить, оставляя в палате только их троих. — Мью посидит здесь с тобой. Я позвоню папе и Грейс, чтобы сообщить им последние новости, — она проводит рукой по его темным локонам, это действие немного успокаивает Галфа. — Я скоро вернусь. — Кхраб, — лишь кивает Галф. И вот он остался наедине с Мью. Тишина между ними была неприятной и неловкой. Галф чувствовал напряжение, пульсирующее вокруг Мью, пока он нервно накручивал на палец нитку одеяла. Он чувствует себя оцепеневшим и в то же время слишком напряженным, и все, чего он хочет, это просто поспать. Словно почувствовав его беспокойство, Мью осторожно забрался на кровать и притянул Галфа в свои объятия. Галф прижался к Мью так, словно от этого зависела его жизнь, припадая головой к шее своего парня, вдыхая знакомый запах и позволяя ему окутать себя. Мью сжал парня сильнее, целуя своего Яй Нонга в макушку. Облегчение наполнило его, когда Галф проснулся и начал говорить. Последние 28 часов были самым длинным и худшим временем в его жизни. И все же облегчение оборвалось, когда врач сказала, что сердцебиение Галфа замедленное. То, что есть возможность, что с сердцем его туаэнга что-то не в порядке, заставляет испугаться. Он не может так потерять Галфа. Он не может! — Всё будет хорошо, туаэнг, — смог наконец сказать он. — Что бы это ни было, моё сердце будет биться за нас обоих.