Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Мексики. Пуэбла-де-Сарагоса.

— Как-то у них это не продумано, — задумчиво протянула Аня, разглядывая через плечо своё бедро, свисающее с кровати. — Или это что, я? — с ужасом спросила она вдруг мужа. — Это я так поправилась? От мыслей о том, что она настолько толстая, что не может поместиться на одной кровати с мужем, Аня немедленно захотела приподняться и оглядеть себя в зеркале в полный рост. Это было опрометчивое решение, потому что конструкторы трансатлантического лайнера, который уже седьмой день вез Штольманов через океан, решили, что даже в семейных каютах первого класса кровати будут односпальными. Анна сейчас же заскользила вниз и упала бы на свою обнажённую пятую точку, которую она сочла чрезмерно пышной, а Штольман — умопомрачительной. — Перестань, — сказал Яков, прижимая жену к себе и для верности закидывая на её бедро свою ногу, потому что волноваться Аня не перестала и норовила извернуться, чтобы убедиться во всем самостоятельно. — Это и в самом деле не продумано! Что за удовольствие плыть со своей женой десять дней кряду и спать на разных койках? Совершенно неразумно! Так что не переживай! Они и в самом деле давно разучились спать по отдельности, поэтому и в путешествии ложились на одну кровать. Это требовало от них некоторой ловкости, но они справлялись. Всю совместную жизнь они так и проспали: Штольман прижимал Аню к себе как можно крепче, будто обволакивал со всех сторон и до самого утра не менял позу. Так что проблем с равновесием на корабельной односпальной кровати у них не возникало. — Правда? — Аня перестала ёрзать, затихла, с удовольствием прижалась к Якову еще ближе и принялась втихаря принюхиваться к запаху его тела. Она любила его аромат, а после того, как они занимались любовью, к нему примешивались её духи, что тоже ей нравилось, потому что даже так они становились еще ближе друг к другу. — Конечно, — улыбнулся Штольман и провел ладонью по Аниной попке, размер которой так волновал её сегодня. Ему всё в Ане нравилось. Пальцы скользнули по позвоночнику и зарылись в волосы на затылке, поглаживая нежную кожу за ушком. Анна улыбнулась — он почувствовал это, даже не видя её лица — и поцеловала его в плечо, к которому прижалась щекой. Лежать так было удивительно приятно. Вокруг было тихо, все верно были на палубе или в танцевальном зале. Лайнер слегка качало на волнах, отчего Ане захотелось спать. Она поерзала еще немного и сказала, подняв голову: — Яша, давай накроемся! Холодно же! Штольман лениво приоткрыл одно веко. Шевелиться ему не хотелось. — Теперь все твои нежные части в тепле и безопасности, — сказал он, натягивая на жену стёганое одеяло. Аня хихикнула и снова затихла. Теперь, когда её ставший сегодня камнем преткновения зад перестал мерзнуть, спать захотелось еще сильнее. Яков лежал, прислушиваясь к плеску волн, потрескиванию металла и Аниному дыханию. На корабле было удивительно спокойно, но сон у него пропал. — Ты тоже соскучился по ним? — спросила Аня сонным голосом. — По детям? — уточнил Штольман. — Да, как-то пустовато было первые несколько дней. Сейчас я привык и просто скучаю, а поначалу было как-то не по себе. Никто не врывается ко мне в кабинет с гениальными идеями, не изобретает порох в ванной, не выставляет очередного поклонника из дома. Также замечу, что никто не травит полицейские байки за столом и не рассказывает взахлёб о четырнадцати свои детях, которые делают поразительные успехи. Аня улыбнулась и откинула голову, чтобы посмотреть мужу в глаза. — Как ты думаешь, через сколько Подансак падет под натиском наших детей? — лукаво спросила она. — Две недели максимум, — не раздумывая, ответил Штольман. — Хорошо, что Ванечка уехал вместе с родителями в Швейцарию. Для твоих родителей это было бы чересчур! Я и так обошел все соседние аптеки с просьбой не продавать ничего Ивану и Лидочке. Но, как ты помнишь, наш ковер это не спасло! Аня рассмеялась. Да, эти двое были просто горючей смесью. За ними нужен был глаз да глаз. — А мне всё чудится, что сейчас раздастся стук в дверь, и они войдут! — сказала она. — Я тоже соскучилась. Штольман не успел ничего ответить, потому что в дверь постучали. Сначала робко, а потом с силой. Аня и Яков удивленно уставились на дверь. Стук раздался снова. — Не могли же они семь дней прятаться от нас на пароходе! — с сомнением спросила Анна. Яков поджал губы, раздумывая над возможностью того, что Лидочка, например, пробралась в багажное отделение и провела там неделю, питаясь сухарями. Она, конечно, могла такое вытворить, но Мария Тимофеевна уже подняла бы тревогу, всполошила бы армию и полицию и сама бы приплыла вслед за пароходом на весельной лодке. — Нет, — отмел такой вариант Штольман, поднимаясь. — Это не они. Постучали снова, и Аня с Яковом принялись одеваться. Нужно было открывать.