Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Мексики. Пуэбла-де-Сарагоса.

— Мы с моим Рапид Фаером как обычно творили! — Присцилла отпустила песика на пол, а Штольман поднял брови. Рапид Фаер? Быстрое пламя? Это вот это круглое меланхоличное существо так зовется? Болонка взглянула на Якова с вселенской тоской в глазах и плюхнулась на толстый зад, с трудом дыша. Н-да, в данном случае кличка была явно не оправдана. — А ведь он всё чувствовал! Всё чувствовал! Мусечка моя! Писательница хотела уже снова взять собаку на руки, но Штольман спас животное, которое, как показалось Ане, взглянуло на него с благодарностью. — Что вы имеете в виду? — спросил Яков, переключая внимание Присциллы на него. — О, значит так! Я дала ему его галеты и налила водички. Он у меня толстячок, а доктор сказал, что это вредно ему, поэтому он соблюдает диету. Я даю ему специальную галету три раза в день и воду. Моя пусечка уже похудел и теперь стал совсем красавчик. Штольман посмотрел на Быстрое Пламя, который кисло хрюкнул, смиряясь с тем, что он пусечка и красавчик. Яков посочувствовал животному, существующему на трёх галетах в день. Вот к чему приводят излишества! — Так вот! Я сидела и писала как раз финал! О, он был великолепен! Столько страсти! А мой пусечка так волновался, скулил, плакал, волновался. Штольман поглядел на рабочий стол мисс Льюис. Там стояли пустой графин с виски, плошка с икрой на дне в растаявшем льду и пустая тарелка на подносе. Если бы самому Якову достался только сухой кусочек хлеба, пусть и разработанного великолепным доктором, он тоже скулил бы и волновался, глядя, как его хозяйка ест икру и еще что-то вкусненькое. Он подошел к столу и стал осматривать его. — Я сидела, писала, а потом поняла, что мне нужно передохнуть! У меня кончилось вдохновение! — сказала Присцилла, покосившись на пустой бокал у кровати. — Я отправилась в главный зал, где и провела весь вечер. Там изумительная атмосфера! "Скорее, там прекрасный бар, который не иссякает в отличие от собственных запасов", — подумала Аня. — Вы были с мисс Льюис? — спросил Штольман Шарпа, зачем-то нюхая листы бумаги на столе. — Да, — пожал тот плечами. — Мне за это платят. Я всюду сопровождаю мисс Льюис, ограждая от настойчивого внимания мистера Кокса. — И он со своей краснокожей женой там появился только спустя час после нашего прихода! — подскочила с кровати Присцилла, непонимающе поглядывая на Штольмана, который теперь нюхал тарелку. Яков в свою очередь недовольно взглянул на женщину. Высказывания в отношении цвета кожи или религии всегда его коробили. — Это он, он коварно проник сюда и похитил мой шедевр! Он сам теперь отдаст мою идею директору театра! Подлец! — Успокойтесь, мисс Льюис! — капитан похлопал женщину по руке. — Мы со всем разберемся! Ведь разберемся же, господин Штольман? — с надеждой спросил он Якова. — Разумеется, — с улыбкой кивнул Штольман, вытирая руки носовым платком. Он не терпел неопрятности. — Осталось несколько штрихов, и всё будет понятно! Шарп воззрился на Якова в изумлении. Что еще за нонсенс? Они даже из комнаты не вышли, о каком же результате он говорит? Аня, напротив, смотрела на мужа по обыкновению с восхищением, думая о том, что когда всё закончится, она затащит его в их каюту, закроет двери и на оставшиеся три дня никому открывать не будет! — Вы должны поговорить с Коксом! — Присцилла достала очередную сигарету, и Штольман протянул ей мундштук. — Этим мы и намерены заняться, — сказал он. — Позволите? — спросил он, указывая на Рапид Фаера, который печально вытянулся на полу, положив морду на ботинок Якова. — Пожалуйста! — махнула женщина рукой, вставляя сигарету в мундштук. Штольман опустился на корточки и почесал болонку за ухом, рассматривая её внимательно. Потом улыбнулся, потому что собака стала щурить глаза и заваливаться набок от блаженства. — Ну что же! — Яков поднялся и взял Аню за руку. — Мисс Льюис! Капитан! Мистер Шарп. Мы сейчас поговорим с мистером Коксом, а после, я думаю, это дело будет раскрыто!