Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Мексики. Пуэбла-де-Сарагоса.

По дороге к сушильне Штольман думал о том, как дальше поступить. Надо правильно вернуть Аню из глубокого мексиканского подполья, чтобы у господина Агилара не возникло желания допытываться у неё, где она изволила быть. Тянуло на какой-нибудь помпезный фортель, но Яков пока не решил, стоит ли устраивать феерию, если до их с Анной отъезда оставалось еще довольно много времени. Дверь в сумрачный, пахнущий травами сарайчик тихо скрипнула, и Штольман прикрыл её за собой. Внутри стояла гробовая тишина. — Аня, — шепотом позвал Яков. Послышался шорох, зашелестели метёлки из трав, и прямо перед Штольманом появилась Аня. — Привет, — сияла она. — Мне нужно кое-что тебе рассказать! — И мне нужно! — обрадованно ответил Яков. Обрадовался он потому, что увидел её. Он соскучился по жене. Соскучился в глубинном смысле: по присутствию рядом, по ощущения покоя и тепла, по щекочущему и пенному пению крови, когда она на него смотрит. Она, конечно, была хороша, покрашенная пробкой, но ему нужна была Аня Штольман, его Аня. — Очень хорошо, — решила Анна и улыбнулась. — Давай ты первый! — С чего это такая щедрость? — Яков улыбался и не мог ничего с собой поделать. Аня обычно всегда старалась выплеснуть из себя всё поскорее, потому что её живая натура не позволяла ей долго держать всё в себе. — Просто так, — пожала плечами Анна. — Просто рада тебя видеть! Штольман подавил желание её поцеловать. Рада она! Хорошо, что рада! — Рассказывай! — проявил благородство Яков. — Ну хорошо! — подпрыгнула Аня. Она так была довольна, что видит мужа, что взяла его за руки и подошла совсем близко. Она и так почти сто лет его не трогала. — Я знаю, кто убил Магдалену Саласар. — И я! — улыбнулся Штольман, пожимая её ладошки. Почти три часа он её не видел! — Это Лурдес Мендес! — сверкнула глазами Аня. Конечно, он уже всё знал! Кто бы мог сомневаться! — Я знаю! — Потому что у её мужа слабость к женщинам европейского типа, светлокожим и светловолосым. Видно, её всё это довело до белого каления, вот она и решила двойным ударом избавиться от неё и от меня! — Про его пристрастия я не знал, — задумчиво пробормотал Штольман. — Неужели есть что-то, чего ты не знаешь? — поразилась Аня. Яков укоризненно на неё посмотрел, но глаза его смеялись. — Ну я же не провидец! — хмыкнул он. Аня оценивающе на него посмотрела. Это как сказать! Сегодня он был одет даже щёгольски. Для решительного удара по местной полиции он должен был выглядеть безупречно. И если песочный пиджак с мелкой коричневой строчкой от очень хорошего портного должен был дать понять полицейским, что Штольман им не простой крестьянин, которых они привыкли игнорировать, то у Ани он вызвал одно желание — поскорее снять его с мужа. — А еще мы вернули тебе доброе имя! — сказал Яков. Её взгляд сорвал замки с казематов, в которые он утром упрятал бесенят, не дав им воли в который раз за эти два дня, и заставил их потерять остатки совести и распоясаться окончательно. Теперь приходилось смотреть ей прямо в глаза, что тоже, впрочем, ситуации не облегчило. Аня одним взглядом умела сказать гораздо больше, чем иные за два часа беседы. — Все обвинения с тебя сняты. — О, так я снова честная женщина! — просияла Анна. — И теперь я могу вернуться в местное общество и глядеть всем в глаза без стыда. Не то чтобы я до этого момента это делала, но теперь мне гораздо, гораздо легче! Штольман захохотал. Он не мог сдержаться! Перед этой женщиной он всегда был безоружен. И сейчас она говорила с таким апломбом, что сразу было ясно, что даже если бы они в самом деле сбежали в пустыню и питались кактусами, то она не сильно бы страдала. Аня смотрела на него, склонив голову. Смеющийся Яков — зрелище во всех смыслах впечатляющее, и она была рада, что именно ей досталось такое удовольствие: видеть это чаще других. С этим нужно было что-то делать, тем более, что и её бесенята вышли из анабиоза и яростно вопили ей прямо в ухо, что за её спиной какая-то добрая душа положила целую гору сена, а полуденное время дает им еще часа два свободного от любого вмешательства времени. Аня вздохнула. Против таких аргументов ей нечем было возразить. Она подняла руки, скользнула пальцами по нежной коже за его ушами и, прижавшись к Штольману, поцеловала его.