Билет в счастливую жизнь

      Первое, что бросается в глаза в тёмном помещении, так это два обездвиженных и окровавленных тела. Рампо показалось, что его оглушило звуком выстрела, несколько секунд было ощущение того, что слух и вовсе отсутствует. Тело Тамуки сразу же навалилось на него всем весом, из прострелленной головы медленно стекала кровь, пачкавшая чужое лицо. Эдогава не сводил глаз с остекленевшего взгяла мертвеца — тело предательски парализовало от одного вида налившихся кровью глазных яблок, в которых застыло странное удивление вперемешку со слепой яростью.       Коу сидел в углу с тем же пистолетом в дрожащей руке, он тоже замер и был не в силах сделать хотя бы один глубокий вдох, лишь частые и хриплые выдохи, больше похожие на всхлипы, вырывались из его горла.       Именно на него первым бросается Дазай, в его руках был заряженный пистолет, принадлежавший Луису. Он с разбега прописывает удар дулом по чужому виску и что есть сил швыряет в стену, словно тряпичную куклу. Животная ярость окатила юношу с головы до пят, поэтому он даже не слышал, что кричали за его спиной. Накамура даже не сопротивлялся, лишь кашлял от скопившейся во рту крови и болезненно хрипел. — А ну немедленно брось оружие!       Луис силком оттаскивает брыкающегося в его руках Осаму, который так и норовит снова броситься вперёд, убирая из его рук пистолет — не хватало ещё, чтобы этот шкет кого-то пристрелил. Хоть и руки у Дазая были оперативно скручены, он с размаху пинает Коу прямо по лицу и добивает ударом в живот. — Я тебя убью, — хрипит он, глядя на Коу. — Слышишь меня? — Ну-ка, подсобите мне! — Накахара тут же среагировал, и теперь они уже в четыре руки удерживают неугомонного Дазая. Фёдор тем временем ловко выбивает оружие из рук Накамуры — не то чтобы он хоть как-то сопротивлялся. — Убить тебя мало, — прошипел Дазай. — Я лично прострелю тебе сначала колени, а потом вывихну каждый сустав в твоём теле. — Да успокойся же ты! — заорал на него Чуя. — Лучше бы о другом позаботился!       Чуя корчится от зрелища трупа и с трудом подавляет ком в горле. — Твою мать, меня сейчас вырвет от такого. — Помоги мне его стащить, — бросил Фёдор Николаю, и оба превернули тело Тамуки на бок. — Ты как? — Интересуется он у Рампо. Последний, казалось, ни на что не реагировал, он не мог оторвать широко распахнутых глаз от Судзуки.       Провод, скрученный вокруг запястьев Рампо, быстро перерезают, а затем аккуратно снимают скотч с его рта. Он не чувствовал уже своих рук, безвольно обмякших вдоль туловища, сломанный нос не позволял нормально дышать, из-за чего приходилось лишь рвано глотать воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.       И так же Эдогава не почувствовал, как кровь из собственного плеча продолжает быстро вытекать на пол, он не вымолвил ни слова, когда чужие руки помогли принять сидячее положение. — Чё-ёрт, — сквозь зубы процедил Дазай, он бегло оглядел рваную рану на чужом плече и шёпотом бросил: — Что же я натворил.       Но его не слышали. Перед глазами были лишь тёмные вспышки, а уши словно набили ватой, казалось, что Эдогава находился где-то далеко, где-то не здесь. Он почти в панике цепляется окоченевшими пальцами за окружение, чтобы убедиться, что ещё не потерял сознание. — Всё хорошо, Рампо, — Осаму перехватывает трясущиеся ладони и быстрыми, но весьма нежными движениями оглаживает мягкую кожу. — Я рядом.       Луис нахмурился и подошёл к Коу. — Ты имеешь права хранить молчание до полицейского участка. — Тот послушно сложил руки, чтобы его пристегнули к наручникам. — А его живо тащите вниз, пока совсем не помер от потери крови.       Холод.       Дазай едва не отпрянул от непривычно холодного тела, лицо Эдогавы становилось бледнее с кажой секундой. Он слабо зажимает рану рукой и даже не смотрит на Осаму. — Мне жаль, что я втянул в это, — пробормотал юноша и рывком поднял Рампо на руки.       Он как можно быстрее перебирает ногами, надеясь, что Эдогава выкарабкается.       На улице их уже ждали медики вместе с полицией. Женщина в белом одеянии бегло оглядела текущее состояние Рампо и что-то крикнула остальной бригаде скорой помощи. — Ножевое в области плеча, — Дазай обеспокоенно смотрит на то, как юношу забирают из его рук, словно того увезут и больше никогда не вернут. — С ним же всё будет в порядке? — Парень, мы и не таких спасали, — фыркнула девушка фельдшер. — Парнишка молодой, справится. — В чём дело? — раздражённо крикнул мужчина, готовившийся погрузить носилки в машину. — Шевелитесь там!       Рампо вцепился в рукав Осаму и, к удивлению последнего, бросил: — Не оставляй меня хотя бы сейчас.       Дазай растерялся от неожиданности и мягко коснулся чужой ладони. — Чего встал? — прикрикнула на него фельдшер. — Залезай давай!       Двери закрываются, и машина тут же прибавляет ходу, отчего Осаму неуверенно пошатнулся на ногах — что ж, не доводилось ему ещё кого-то сопровождать на скорой помощи. В голове царил полнейший хаос, из-за чего невозможно было нормально сконцентрироваться. Дазай, конечно, старается выглядеть относительно спокойным, но сбившееся собственное дыхание на грани срыва явно говорило об обратном. — Сам-то цел? — спрашивает хмурый мужчина, попутно расстёгивающий окровавленную рубашку Эдогавы. — Подайте мне аспиратор и готовьте анестезию, нужно зашивать. — Я в порядке. Полном, — Дазая по-прежнему держит холодная рука. Эдогава поворачивает на него голову, и улыбка скривила окровавленные губы, глаза всё ещё были застелены пеленой. — Я, кажется, сейчас потеряю сознание. — Не переживай, дорогуша, — улыбается ему девушка в круглых очках и со шприцом в руке. — Сейчас мигом подлатаем тебя. Такамучи-сан у нас в этом мастер, даже больно не будет! — Шира, у него слишком быстро падает давление, — процедил тот хмурый человек, являющийся, видимо, Такамучи. — Сердцебиение тоже в плохом состоянии. — Эй-эй, паренёк, не засыпай! — крикнула Шира Рампо. — Тебе нельзя спать, пока мы не доедем до больницы, понял меня?       Дазай чувствует, как хватка на его руке медленно начинает ослабевать. Затуманенный взгляд Эдогавы замер в одной точке, а яркая зелёная радужка глаз совсем стата блеклой — Он потерял слишком много крови, — клацнул зубами Такамучи и приготовил нашатырь, чтобы привести немного юношу в чувства. — Срочно нужен ингалятор…и где иглы?! Чёрт возьми, Шира! — Сейчас!       Зрачки на несколько секунд сузились и дрогнули в оцепенении. Словно пробудившийся от сна, Рампо испуганно заморгал, уже забыв, где находится. — Эй, ты, — мужчина взглянул на Осаму. — Говори с ним. Нужно, чтобы он оставался в сознании. — Слышал, что тебе сказали? — Осаму привлекает внимание сонных зелёных глаз. — Расскажи мне о чём-нибудь. — Почему ты мне соврал? — бормочет Рампо. — Знаю, знаю, — Дазай криво усмехнулся. — Я поступил себя как идиот. — Ты не идиот, я бы никогда не предложил встречаться идиоту. — Прости, что наговорил тебе глупостей, — Осаму краем глаза замечает, как иглу с анестезией подносят к чужой коже и в успокаивающем жесте крепче сжимает непривычно холодную ладонь Эдогавы — так не должно быть, это привилегия исключительно Дазая. — Всё будет хорошо, — улыбается ему Дазай. — Как поправишься, сходим куда захочешь. — Ты весь в крови, — вдруг подмечает Рампо, разглядывая окровавленную толстовку и руки юноши. Но к нему тут же приходит осознание. — В моей крови. — Ничего страшного, — отмахнулся тот. — Лучше давай ты расскажешь мне что-нибудь хорошее. — Что-нибудь? — задумчиво гудит Эдогава, и его покрытый пеленой взгляд перемещается куда-то в сторону. — Не знаю. — Любимый цвет? — Я не знаю. — Ну а любимые сладости? — Осаму нервно усмехнулся. — Это уж точно должен знать. — Я не знаю. — Может, что-то из детства вспомнишь? — Я не зн… —       Он хочет сказать что-то ещё, но рвано втягивает ртом воздух, словно вот-вот задохнётся. Зеленые глаза широко раскрылись от ужаса — он просто не может сделать хотя бы вдох. — Такамучи-сан, показатели снова падают! — Так, ну-ка, — мужчина резко отводит Дазая в сторону и прикладывает к чужому рту кислородную маску. — Ну же, парень, — шипит он. — Дыши. — Такамучи-сан… — Да знаю я! — рявкнул он. — Продолжай зашивать, а я буду реанимировать его. Скорее всего, у мальца сейчас клинический шок.       В качестве опоры Дазай находит на ощупь ближайшую стену. Он не сводит глаз с бессознательного тела Рампо. В ушах болезненно отдаётся душераздирающий вой сирены скорой помощи.       Сейчас Эдогава находится на грани смерти из-за него. Если бы только он не повёлся на уловку Накамуры, если бы только он не соврал, если бы только…       Не оставил Рампо одного посреди пустого парка.       Что чувствует он сейчас? Боль или же приятное забвение? Проносится ли сейчас жизнь перед его глазами? Вспоминает ли он родителей перед смертью? — Уже подъезжаем!       Дазай продолжает смотреть на то, как юношу изо всех сил пытаются спасти. — Снова пришёл в сознание, — мужчина с огромным облегчением выдохнул. — Парень, слышишь меня? — Он снова попытается убить меня.       Окровавленная рука трясётся от страха и ноющей боли. Зелёные зрачки в ужасе сузились. Наверное, в своих мыслях Эдогава всё ещё находился в том доме, он всё ещё чувствует присутствие Судзуки и лезвие ножа на своей коже. — Никто тебя не убьёт, дорогой, — мурлычит у него над ухом Шира. — Всё осталось позади.       Осаму морщится от света фонарей, когда большие двери распахиваюся, и их встречают ещё несколько врачей. Они оперативно выгружают носилки и увозят в здание. Дазай уже хотел было подорваться вслед за Эдогавой, но его остановила мозолистая рука Такамучи. — Успокойся. Тебя всё равно сейчас не пустят к нему, — он наконец стягивает с себя маску и усаживается на пороге машины, выудив из кармана пачку сигарет.       Осаму последовал его примеру и тоже сел, его глаза были прикованы к дверям больницы, куда только что увезли Рампо. — Будешь? — ему протягивают сигарету. Мужчина закуривает, а после передаёт зажигалку юноше. — Потасовка на вечеринке? — Его похитили на машине, а после попытались зарезать, — пробормотал Дазай. — Да, я заметил отметину на шее, — кивнул Такамучи. — Повезло, что там царапина и не более. А то ведь если бы удар был в сонную артерию, то я только мог констатировать смерть. — Он выживет? — Непременно, — мужчина снова затянулся. — Ранение не такое серьёзное, кости и суставы остались целы, но с повязками пару недель точно придётся походить. — По вашим крикам сложно было понять, — фыркнул Осаму. — Работа такая, чего уж там, — Такамучи поднял хмурый взгляд к небу. — Каждый день мне приходится реанимировать десятки людей с травмами разной степени. Этому парнише ещё повезло, вчера девчонка даже до больницы не дотянула с теми же травмами. — Он попал в это по моей вине, — Осаму устало облокотился на руку. — Мне стоило быть более предусмотрительным. — Порой не знаешь, что может случиться завтра, — пожал плечами фельдшер. — Но даже не смотря на все риски, мы должны проживать каждое мгновение с нашими близкими, как в последнее. — Как скоро, я смогу увидеть его? — В зависимости от состояния, — бросил Такамучи. — Организм молодой, он должен быстро восстановиться. Может, через несколько дней будет открыто посещение. В любом случае, — он с ворчанием встал, — дождись приезда полиции, они отвезут тебя домой.       На небе из-за туч показался худощавый полумесяц, неприятный ветер задувал под капюшон окровавленной толстовки. Дазай раздражённо морщится и растирает уже порядком окоченевшие от холода ладони. — Эй!       Луис машет ему рукой, русских же студентов и Накахары он не приметил — видимо, тех уже отвезли либо в общежитие, либо в участок для показаний.       Если Накамура даст показания про Генри, то Дазая посадят за сокрытие преступления. Станет ли Коу упомянать его? От этой мысли юноша громко вздохнул и тряхнул головой — в любом случае, это будет вполне предсказуемо, никто его не станет покрывать, хотя наличие богатого родственника должно хоть чем-то, но помочь.       Но взгляд зацепился за ещё одного человека в тёмной юкате. От осознания того, кто это был, юноша нервно убрал руки в карманы и сгорбился.       Это был опекун Рампо.       Мужчина шёл ровно, его взгляд, как и лицо, сохраняли привычное хладнокровие. Фукудзава бегло осматривает здание больницы и что-то записывает себе в блокнот. — Теперь с тобой будем разбираться, — Луис выразительно посмотрел на Осаму. — Мне будут нужны твои показания против Коу Накамуры. Вы же общались раньше? — Да, я… — брякнул было он, но его прервал ровный голос Юкичи: — Я думаю, товарищ офицер, им хватит на сегодня, — Фукудзава исподлобья взглянул на мужчину. — Студенты были свидетелями попытки убийства их друга. Вам не следует давить на них, они ещё дети. — Прошу прощения, — откашлялся Луис. — Но он в любом случае мне будет нужен в ближайшее время. — Завтра свяжитесь через их ректора, — отрезал мужчина. — А этого молодого человека я отвезу в общежитие. Пройдём со мной, — кивнул он Осаму.       Дазай прошмыгнул мимо Луиса, продемонстрировав ему средний палец, отчего тот лишь сердито заскрипел зубами.       Как только он подошёл к машине, то неловко покосился на переднее сидение с чистой белой обивкой. Он, конечно, знал, что все парочки должны рано или поздно знакомиться с родителями друг друга. Правда, есть много «но».       Он и Рампо даже не встречаются, если опустить тот факт, что Дазай сам в этом виноват.       Рампо чуть не убили из-за него.       Фукудзава даже не является его родителем, ну а сам Дазай сейчас полностью в крови его…преемника? — Садись, заболеешь ведь.       Грозный тон мужчины заставляет сжаться его уверенности в маленький комок. Осаму уткнулся взглядом в землю и пробормотал: — Не хочется пачкать вашу машину, да ещё и кровью.       Фукудзава пристально смотрит на него непроницаемым взглядом, а затем вздыхает и открывает дверь перед юношей. — Садись, у меня всё равно есть к тебе разговор. Это конец. Обычно после таких фраз не происходит ничего хорошо, а это Дазай уже успел прознать на собственной шкуре. Он прекрасно помнит, что в этом хмуром и серьёзном мужчине Рампо души не чает, но вот успел ли он что-то наговорить своему опекуну — хороший вопрос, учитывая то, что у Эдогавы язык порой без костей. Машина трогается с места, и поначалу в салоне царила тишина, Дазай надеялся, что так и будет до конца поездки, пока не услышал: — Рампо много мне говорил про других студентов, с кем он общается, и про тебя в том числе. — А, да, — Осаму фыркнул. — Мы же с ним соседи, в конце концов. — Сначала он только отмахивался на подобные вопросы и говорил, что ему не нужны друзья или хотя бы хорошие знакомые, — продолжил мужчина. — Но потом охотно рассказывал, что меня действительно удивило. — Ну, да, — с трудом кивнул юноша. — Его действительно все любят, — Но он больше всех. Правда, такое он уж точно не посмеет сказать в присутствии Фукудзавы. — Я благодарен, что вы все присматриваете за ним. Порой с Рампо действительно бывает тяжело, но он как никто другой нуждается в людях. — Сегодня я просто не доглядел, — хмурый взгляд плавно перемещается на окно. — Я знал о том, что Рампо пытается вести расследование самостоятельно, но никак не мог повлиять на него. Эта ошибка привела к тому, что сегодня ему едва не перерезали горло. — Но в любом случае, — протянул мужчина, барабаня по рулю, — вы быстро среагировали и спасли его. Полиция не успела бы так быстро обнаружить его местонахождение. — Врачи сказали, что с ним всё будет хорошо…и можно спросить вас? — Конечно. — Может ли Рампо ненавидеть?       Фукудзава удивлённо вскинул брови и что-то задумчиво промычал. — Нет. Не в его случае, — мужчина неожиданно усмехнулся. — Рампо, конечно, и может позлиться или пообижаться, но очень быстро отходит. Я приучил его к тому, что людей нужно уметь прощать. — Вы давно знакомы с ним? — Я был знаком с его родителями ещё до его рождения, — отозвался мужчина. — Всю жизнь я работал учителем, однако ни детей, ни брака за спиной у меня не было. Но когда я увидел этого мальчка на похоронах, стоявшего в стороне ото всех, я просто не мог оставить его. — Рампо немного рассказывал о своём прошлом, — Неловко почесал затылок Дазай. — Он выглядел очень отстранённым в те моменты.       Машина остановилась возле студенческого общежития, и Осаму иступлённо моргнул, даже не заметив, как они подъехали. — За полицию можете все не беспокоиться, — окликнул его мужчина. — Любые встречи с офицерами будут происходить либо с моего согласия, либо с согласия Нацуме-сенсея. — Спасибо.       Юноша откланялся перед Фукудзавой и поспешил в корпус. Правда, как только он вошёл, то сразу же привлёк к себе внимание как и испуганной вахтёрши, так и любопытных студентов, не решившихся заговорить с окровавленным парнем.       И как бы Дазай не хотел отрубиться лицом на подушке, в их комнате уже образовался народ. Осаму устало махнул рукой и тут же принялся стягивать с себя толстовку. — Охренеть, ты весь в крови! — Тачихара с изумлением окинул юношу взглядом. — Говорят, что ты там Коу морду набил и…       Его тут же громко перебивает Накахара: — Что с Рампо? — Кстати, да! Как наш узкоглазый товрищ чувствует себя? — Он живой вообще? — Да жив он, — Дазай устало вздохнул. — Врачи сказали, что ничего серьёзного, правда, возможно будет пока в отключке. — Повезло, что от полиции отвертелись, — недовольно проворчал Чуя. — Хотя я уверен, что завтра они точно нас потащат в участок. — В любом случае, свидетели обязаны присутствовать на суде Накамуры, — задумчиво протянул Фёдор, затем он что-то добавил, но уже явно на русском, что поняли только его соседи по комнате, лицо юноши оставалось непроницаемым. — Ты что-то скрываешь, я прав? — С чего такое обвинение? — криво усмехнулся Дазай, ему уже порядком надоел этот гундёж из каждого угла их комнаты. — Я не обвиняю, а обозначаю факт, — от внимательного взгляда не ускользнул нервно дёрнувшийся глаз. — В жизни не поверю, что ты так просто повёлся на уловку Коу. Ты явно не хотел вмешивать полицию. — Кстати, да, — задумчиво протянул Огури, его глаза опасно прищурились. — Неужели ты убил Генри в том году? И как нам быть уверенными, что ты не перережешь кому-то из нас глотку? — Рампо, конечно, мне говорил о такой теории, но он её быстро опроверг, — пробормотал По, его внимательный и до ужаса спокойный взгляд смотрел в самую душу. — Несчастный случай. Ты ведь был просто свидетелем, да? — Чего?! — удивился Мичидзо. — Так ты действительно соучастник?! — Помог избавиться от тела, — Огури презрительно фыркнул. — А сколько выкабенивался, мол не при делах.       Дазай медленно встал. — А ну заткнулись все, — рявкнул на них Накахара. — Это вообще не ваше дело! — Не наше?! — возмутился Муситаро. — Не знаю как вы, но лично я не хочу, чтобы у меня под боком жил тот, кто покрывал главного убийцу! Неизвестно, чем он ещё занимался! — глаза испуганно дрогнули, Огури неожиданно осёкся. — Помните, как он безжалостно избил противника прямо на поле? Словно это было для него не впервые. — Не хочешь жить рядом, так ходи и оборачивайся, — мрачно ответил Дазай, затем он обвёл всех присутствующих взглядом. — Я знаю одного человека здесь, который не пострадал от Коу только благодаря мне, — он прямо посмотрел на По, ничуть не поменявшегося в лице. — Тогда дружки Тамуки чуть не разорвали тебя, приставив нож к горлу. — Но ногу в двух местах сломать успели, — под удивлёнными взглядами Эдгар просто пожал плечами. — Скажем так, я тоже увидел то, чего не следовало бы. Тогда Дазай действительно спас меня от участи Генри, правда перед этим он сам хорошенько навалял мне. — В силу обстоятельств, — Широкие плечи заметно напряглись, Осаму настроен крайне враждебно против всех присутствующих. С этими людьми, не считая Накахары и Мичидзо, их связывал только Рампо, не более. Они беспокоятся за Эдогаву, обвиняя во всех грехах его, Дазая, кто больше всех пытался оградить Рампо от всех надёжно спрятанных скелетов в шкафу. — Не смотри так на нас, — неожиданно фыркнул Фёдор, он слегка раздражённо нахмурил брови. — Никто тебя здесь не обвиняет, человеческий фактор и не более. Вся эта история с Судзуки многих держала в напряжении. — Вот именно! — тут же поддакнул Николай. — Мы не враги, в конце-то концов.       Но это мало помогло. В комнате по-прежнему царила напряжённость, Дазай и Муситаро всё ещё угрожающе испепеляли друг друга взглядами. Не то чтобы Огури открыто хотел обвинить его, скорее настороженность и страх отражались в его глазах. На этом Аллан неожиданно громко хлопунл в ладони, привлекая к себе внимание. — Думаю, пора нам расходиться, — он непонятно качнул головой и затем улыбнулся. — Лучше всё переварить как минимум до завтра, иначе так и будем огрызаться друг на друга. — Поддерживаю, — Тачихара с готовностью поднялся с насиженного места. — Нам в любом случае не избежать приезда полиции, надо хотя бы выспаться нормально.       Так и разошлись. По уходил последним, бегло кинув через плечо полный понимания и сочувствия взгляд. Дазай лишь скривился и отвернулся, он терпеть не мог таких проницательных до боли людей, которые буквально видели его насквозь. — Ты сам-то как? — бросил со своей кровати Накахара. Риторический вопрос, однако он предпочитал всё же услышать ответ. — Паршиво, — хмыкнул Осаму, взглянув на пустую кровать. В карих глазах отчётливо была видна невыносимая горечь. — Я наговорил ему таких глупостей. — Чуя, как думаешь, заслуживаю ли я прощения?       Прошло уже порядком около недели. Как и заверил Фукудзава, полиция их пока что не беспокоила, однако Дазаю всё же пришлось заглянуть в участок к Луису для показаний свидетеля. Коу же находился за решеткой в ожидании суда, на допросе отвечал весьма равнодушно, но правдиво, рассказал всё как есть.       Им пришлось пересечься в силу обстоятельств, но во взгляде Накамуры не было ничего, кроме смирения. Он вяло улыбнулся Дазаю, а затем еле заметно приложил палец к губам.       Я ничего не расскажу про тебя.       Странная горечь осела на кончике языка, Осаму весьма со смешанными эмоциями смотрел на него, не зная, что и сказать. — Хотелось бы наконец-то закрыть дело по Генри Адамсу, — из мыслей вывел басистый голос. Луис внимательно прошёлся взглядом по документам. — Кровь на ноже, который был обнаружен в твоей комнате, принадлежала убитому, так? — Верно, — кивнул Коу и чуть опустил голову. — Убил его я.       Дазай почти раздражённо скрипел зубами. Он помнил тот день, он помнил, что это был несчатный случай по вине самого идиота Генри. — Помимо Тамуки Судзуки, были ли ещё сообщники?       Сердце пропустило удар. — Нет, не было, — так же спокойно ответил Накамура, его взгляд был направлен куда-то в стену. — Когда будет суд? — После того, как я опрошу потерпевшего, — мужчина вздохнул. К Эдогаве пока что его отчаянно не пускали — то ли он действительно ещё не пришёл в себя, то ли сам пытался отсрочить разговор. — Дазай, — он обернулся на Накамуру. — Передай Рампо мои извинения. За всё. — Ты действительно идиот, — не удостоив юношу нормальным ответом, Дазай выскочил из помещения.       Осаму вытаскивает ещё одну сигарету и громко вздыхает. Надо всего на всего собраться.       Он кое-как отыскал больничный халат и нужный корпус, руки сжимали небольшой пакет с разными вкусностями — больше чем уверен, что Рампо даже не притронулся к еде, которую подавали в больнице.       Рука нерешительно застыла и была не в силах потянуть ручку двери. Может, он вообще спит, а Дазай ему только помешает? Тем более, сейчас как никак необходимы сон и отдых. Впрочем, Дазай сейчас ищет оправдания, он не знал, как будет смотреть в чужие глаза, не сможет выдержать напора проницательного взгляда Эдогавы.       Конечно, он мог прийти гораздо раньше, поскольку открыли посещение ещё четыре дня назад, но Осаму до последнего оттягивал этот момент.       Дверь неожиданно открывается, и юноша резко отпрыгивает, с шипением потирая ушибленный лоб. Фукудзава вопросительно на него посмотрел, явно понимая, что тот топтался там довольно долго. — Заходи, он ждал тебя. — Меня?       Дазай удивлённо захлопал глазами. Не уж то человек, которому он разбил сердце и подверг опасности, действительно ждал его? — Да, я…       Осаму хотел уже сбежать, но его ловко схватили за плечо и быстро толкнули в палату, после чего дверь за его спиной закрылась. С ужасом Дазай понял, что вариантов побега у него нет.       Сердце ушло в пятки, когда он сразу же столкнулся взглядом с Рампо. Тот был бледнее обычного, щёки сильно исхудали из-за отказа от еды, сломанный нос весь перевязанный, а зелёные глаза смотрели как-то затуманенно. Дазай с трудом отвёл глаза от свежих швов а районе плеча, шрам останется довольно длинный. — Прости, — пакет с едой выпал из рук. — Я наговорил столько ерунды тебе.       Ноги сами подкосились рядом с больничной койкой. Дазай встал на оба колена и крепко, но осторожно обхватил худые бока, даже через ткань сорочки чувствуя выпирающие рёбра. — Мы сходим куда только захочешь, — уже на грани шёпота. — Хоть в океанариум, хоть на каток, хоть в Токио, да даже на край света, — Дазай прижимается щекой к худому бедру. — Я люблю тебя, Рампо. Люблю всем сердцем.       Ластится, как побитый кот, боится, что Эдогава оттолкнёт и больше никогда не улыбнётся, не прижмётся, не скажет тех заветных слов.       Не простит.       Ну же, скажи хоть что-нибудь, сделай хоть что-нибудь, пока Дазай окончательно не умер от самобичевания. Пальцы на чужой талии стискиваются крепче, едва ли не до синяков.       В неживых и стеклянных на первый взгляд глазах появился знакомый блеск. Эдогава кладёт руку на лохматую макушку и негромко бормочет: — Придурок, — он слабо улыбнулся и глубже зарылся пальцами в каштановые локоны. — Я думал ты не придёшь. — Я не мог не прийти, — Дазай медленно выдохнул и заметно расслабил плечи. Он потянулся к непривычно холодной руке. — Ты весь ледяной, — ласково поцеловал тыльную сторону ладони. — И стал еще бледнее и костлявее. — Еда здесь отвратная, — фыркнул Эдогава. — И таблетки клонят в сон хуже лекций, — попытался отшутиться он. — Рампо.       Зелёные глаза по-прежнему выглядели пустыми, движения заторможенные, тело переодически потряхивало, словно от озноба, хотя в палате было достаточно тепло.       Под пристальным взглядом Дазая он всё же сдался. — Знаешь, мне переодчески тяжело спать, — Рампо поморщился от нахлынувшей головной боли, по привычки ущипнул себя за переносицу, но тут же с шипением оттянул руку от перевязанного носа. — Я всё ещё вижу его мёртвое лицо, — пробормотал он. — Выпученные стеклянные глаза с лопнувшими капиллярами…и эта кровь. Я всё ещё чувствую этот запах, руки как будто постоянно липкие, а еще очень сильно болит шея, — он неловко повёл пострадавшим плечом. — Швы снимать будут только через неделю, но повезло, что я его вообще чувствую хотя бы, и на том спасибо. — Тебе едва горло не перерезали, — Осаму еле заметно нахмурился, на что Эдогава лишь снисходительно махнул рукой. — Давай не будем об этом, — буркнул он. — И не хочу, чтобы эта тема снова поднималась. — Когда выписка? — Ещё несколько дней, и я свободен как ветер. Правда, с больничным на месяц, — Рампо широко зевнул, его действительно стало клонить в сон пуще прежнего, возможно дело было в успокоительных препаратах, так как первые несколько дней он только и делал, что боролся с нервными тиками и бешеными припадками паники. Конечно, об этом осведомлён Фукуздава, но Дазаю об этом говорить необязательно. — Твоя рука, — Осаму вниматнльно рассматривал ладонь с характерными от ногтей царапинами, словно Эдогова изо всех сил впивался ими в кожу. — Относительно свежие, — задумчиво бросил он, Рампо же молчал и пристально наблюдал за чужими действиями. — Мы так и не прояснили один момент.       Эдогаву будто током прошибло. Он резко выдёргивает свою кисть из расслабленной хватки и сразу же прижимает к груди. Закрылся. — Послушай, — Дазай отступил, но взгляда всё же не отвёл, — Ради тебя я отдам всё, включая самого себя. Не забывай об этом.       Он встаёт, чтобы поставить пакет с едой на тумбу, а затем направляется к выходу. Стоило ожидать такого. Его простили, но теперь не собираются подпускать ближе, он и так принёс много боли. Придётся очень сильно постараться, чтобы вновь завоевать доверие Рампо. — Стой.       Тут уже встал сам Эдогава. Он медленными, но уверенными шагами двинулся навстречу, из-за чего Дазай не на шутку всполошился. Зелёные глаза недовольно прищурились. — Я ещё даже не договорил, а ты снова пытаешься сбежать от меня, — вообще, в силу их разницы в росте, сверху вниз должен смотреть Дазай, но сейчас ему казалось, что было в точности наоборот. — Тебе самому не надоело? И ты до последнего не хотел приходить, потому что проще сбежать. — Прости, — поучают как ребёнка. — Да хватит со своим прости! — вспылил Рампо. — Просто скажи уже то, что должен был сказать тогда! Куда делась вся твоя наглость?! — Я же сказал, что люблю тебя, — Дазай окончательно растерялся и до неузнаваемости оробел. — Докажи.       И тут Осаму переклинило, и он всё понял. О, он мог доказать свою любовь непременно. И он это слелает прямо сейчас. Эдогава же продолжал буравить его взглядом. — Давай встречаться, — на выдохе выпалил юноша. — Какой твой ответ, Рампо? — ответ был очевидно прост, руки с готовностью устроились на чужой талии. — Да, — Рампо широко улыбнулся. — Ну и дурак ты, Дазай. Ещё и строишь из себя бедного родственника. — Раз я твой бедный родственник, могу ли пошутить про инцест? — Заткнись, — засмеялся юноша. — Просто поцелуй уже и всё.       Осаму осторожно наклонился к сухим губам, не задевая перевязанный нос. Эдогава же довольно облизался и обхватил здоровой рукой крепкое плечо.       Это всё, что он хотел услышать.