Билет в счастливую жизнь

      Страшно не умирать, страшно терять. Своей смерти даже не заметишь, не почувствуешь, а если уйдёт из жизни близкий человек — в одно ужасное мгновение ощутишь всю тяжесть этой потери.       На чистом адреналине Дазай молниеносно взбегает по лестнице, напряжённые пальцы крепко сжимают пистолет. Он не думает о последствиях, в голове лишь набатом стучит единственная мысль о том, как предотвратить смерть того, чью смерть себе никогда не простит.       Дверь едва не слетела с петель — этой с какой силой умудрился в неё влететь. Синяк останется точно, но только это ни капли не волновало, особенно, сейчас, когда дорогой сердцу человек находился на грани смерти.       Первое, что бросилось в глаза, так это окровавленных тела на полу, знакомые черты лица вызвали неприятный ком в горле, остекленевшие глаза на мгновение испуганно дрогнули.       Дазай застыл, как вкопанный. Его уже не интересовало ничего: ни возгласы Луиса где-то за псиной, ни замеревший в ужасе Коу.       Он отшвыривает мёртвое тело Тамуки Судзуки и с ужасом склонился над Эдогавой, у которого было перерезано горло. Глаза едва прикрыты и застелены пеленой смерти, из-под скотча в районе рта медленной струёй стекала кровь, как и из растерзанного горла, она быстро впиталась в чужую одежда и начала просачиваться на пол, в носу смердил противный до тошноты запах железа. — Что там, Дазай?       Почему-то на такой простой вопрос Осаму ответить не смог, он продолжал испепелять взглядом труп, не было сил даже броситься на Накамуру и пристрелить — это уже не имело смысла, если Рампо был мёртв. — Боже, — на выдохе прохрипел Луис, в его испуганных глазах застыл животный ужас. — Не успели.       Остальные студенты не проронили ни слова, им явно тяжело смотреть на ещё не остывшее тело их приятеля.       Словно надеясь, что тот каким-то волшебным образом оживёт, Дазай нежно проводит дрожащими пальцами по окровавленной щеке, закрывает чужие глаза, навсегда растерявшие яркий блеск. — Прости, что опоздал.       В ушах трещат сирены подъехавшей скорой помощи и полиции, но никто из них уже не в силах помочь. Эдогава Рампо был убит, Коу слишком поздно сделал выстрел.       Дазай подрывается с кровати, едва не падая с неё. Он лихорадочно цепляется окоченевшими пальцами за футболку в жалкой попытке привести сбившееся дыхание в норму, его трясёт, словно от сильного озноба.       Сон. Всего лишь сон.       Он переводит расфокусированный взгляд на вторую половину кровати, где сейчас спит Рампо. Не шевелится, значит, не услышал чужого вскрика.       Сейчас они находились у Эдогавы дома. Дазай уже забыл, что по просьбе первого он временно перебрался из общежития, потому что Рампо так спокойнее. Не только ему, собственно.       Дазай в последний раз глубоко выдыхает, приведя разгулявшееся воображение в порядок. Рампо жив, лежит рядом, всё хорошо.       Хорошо.       Осаму прижимается к тёплому телу и осторожно обнимает, но резкий и смердящий запах крови заставляет брови нахмуриться. Он переворачивает Эдогаву к себе лицом и с ужасом лицезреет перерезанное ножом горло, кровь окропила светлые простыни.       Карие глаза широко распахнулись после удвоенной порции кошмаров, и к горлу снова подступил ком тошноты.       Он с опаской перевёл затуманенный взгляд на мирно спящего Рампо, но в этот раз настоящего, живого. Грудная клетка спокойно вздымалась под одеялом, а тихое сопение до боли успокаивало.       Дазай крепко сжимает в объятиях тёплое тело, вжимается носом в нежную кожу на шее и облегчённым шёпотом бормочет лишь одно:       Живой. — Что такое? — полусонным голосом спрашивает Рампо, явно почувствовавший, с какой силой его прижимают к себе. — Всё хорошо, — Осаму целует его в макушку. — Теперь всё хорошо. — Снова кошмар? — Не бери в голову. — Ты слишком надумываешь себе, — широко зевнув, Эдогава снова вяло прикрыл глаза. — Спи давай, завтра дел невпроворот, — он мягко сжал руку Осаму, как бы подтверждая этим жестом, что всё хорошо.       Дазай не так давно временно переехал из общежития, может, около трёх назад, когда сам Рампо уверенно настоял на этом. Не то чтобы Осаму был против, но жить вместе с Эдогавой означало и то, что ему периодически придётся сталкиваться с его опекуном, который знать не знает о всех подробностях их взаимоотношений — а он не горел желанием посвящать Фукудзаву во все эти «моменты».       А причина такого решения заключалась в том, что самочувствие Рампо после инцидента в доме Судзуки оставляло желать лучшего. И дело было даже не в ноющем время от времени плече, чьи швы служили болезненным напоминанием о произошедшем.       Сразу после выписки из больницы Эдогава был рад вернуться в свою комнату, а заодно и увидеться со знакомыми студентами, интересовавшимися его самочувствием и любезно предлагавшими свою помощь. Тему с Тамуки никто поднимать не смел, поскольку юноше и без этого хватало забот — он встретился с Луисом в участке, чтобы дать подробные показания, а позже и участвовать в судебном заседании по делу Коу. Дазай всё время находился рядом и наотрез отказывался уходить даже после угроз Луиса, однако тот, всё же, смирился с тем, что Осаму не отойдет от Эдогавы ни на шаг. Мужчина лишь время от времени наблюдал их нескончаемые перешёптывания и обмен долгими взглядами и смиренно вздыхал — в конце концов, их можно было понять. — Ты снова долго ворочался ночью.       Как только они покинули участок, Дазай поспешил достать сигарету и закурить, Рампо же рассеянно пожал плечами, как бы дав понять, что и сам не в силах что-либо ответить. — Просто пытался подобрать удобную позу, — фыркнул он. — С этими швами невозможно спать на боку. — Почему не подошёл ко мне? — А почему должен?       Дазай глубоко вздохнул: — Рампо, с такими вещами не шутят. Думаешь никто не заметил, каким ты стал нервным за последние дни? — он исподлобья взглянул на своего спутника, но тот и ухом не повёл и снова небрежно дёрнул рукой. — Я не слепой и вижу, как ко мне стали относиться окружающие, — пробормотал Эдогава. — Но мне не нужна чья-то жалость и я не хочу, чтобы ко мне было какое-то особенное отношение.       Дазай выбросил бычок и затем осторожно протянул ему руку, губы поднялись в мягкой улыбке. — Можно?       Шаг совсем ненадолго замедлился, Эдогава почти робко ухватился за предоставленную ладонь, немного поёжился, когда холодные пальцы Осаму переплелись с его тёплыми собственными. — Непривычно с кем-то идти вот так, — честно признался Рампо и получил в ответ негромкую усмешку. — Но приятно. — Помнишь, я говорил, что свожу тебя на свидание? — вдруг воодушевился Дазай. — Я уже придумал маршрут и составил план того, что мы будем делать. Всё равно суд через неделю, а я хочу тебя немного порадовать. — Первое официальное свидание? — подразнил его Эдогава. — И что там будет? — Ну, раскрывать все карты будет кощунством, особенно, если учесть то, что свиданий у тебя никогда и ни с кем не было, — Осаму загадочно бросил: — Я хочу сделать это для тебя чем-то особенным, знаешь. — Иногда ты говоришь слишком слащаво, — рассмеялся юноша. — Но интригу навести получилось.       Сначала Эдогава наотрез отказывался признавать, что в нём что-то поменялось. Конечно, выписанные врачами обезболивающие препараты так же, как и успокоительные помогали, однако он всё равно находился на грани изо дня в день.       И это не осталось незамеченным у его второго соседа по комнате, хоть Накахара и вёл себя как ни в чём не бывало, он не мог не видеть чужого беспокойства.       Даже если Рампо отмахивался и категорически отказывался разговаривать на тему, связанную с Судзуки, у него не получалось выкинуть картину чужого мёртвого тела из головы, этот образ каждую ночь мерещился ему в кошмарах, из-за чего он с испугом подрывался с кровати и не раз будил соседей своими криками посреди ночи. — Слушай, мы так и будем все притворяться, будто ничего не было и никто никого не убивал? — поинтересовался Чуя, как только силуэт Эдогавы скрылся за дверью уборной. — А что ты от меня хочешь услышать? — фыркнул Дазай. — Рампо мгновенно злится, стоит хоть упомянуть имя кого-то из них. — Потому что он медленно съезжает с катушек, — проворчал Накахара. — Поговори с ним, он твой парень, а не мой.       Осаму покосился на дверь и со вздохом откинулся на кровать, он не знал, что может помочь Эдогаве, кроме времени, рано или поздно он откинет этот инцидент прочь из своей головы. — Я просто думал над тем, что Рампо было бы неплохо ненадолго уехать отсюда, но он сказал, что всё в порядке, — задумчиво пробормотал Дазай. — Я знаю, что это не так, но не могу настоять. — А стоило бы, — мрачно отозвался Чуя. — Он не сможет от этого бежать вечно.       Оба резко обернулись на звук разбитого стекла, раздавшегося из уборной. Переглянувшись, они бросились к двери и с ужасом сначала уставились на сидевшего на полу Рампо, а затем на разбитое чужими руками зеркало.       Потирая залитые кровью костяшки пальцев, он медленно переводит испуганный взгляд на не менее испуганных соседей и говорит: — Я сейчас всё уберу. — Какого чёрта! — рявкнул Накахара и метнул злобный взгляд на Дазая, словно говорил ему: «А я предупреждал!». Но сейчас уже было не до этого, когда на полу он уже второй раз видит истекающего кровью Эдогаву. — Просто показалось, — хрипло бросил тот. — Он был у меня за спиной. В зеркале, — Рампо почти в панике подорвался, когда Дазай предпринял попытку коснуться его спины. — Не трогай, — с надрывом в голосе прошептал он. — Пожалуйста. — Надо вытащить осколки, — рука Осаму в нерешительности замерла возле него и сжалась в кулак. — Я не буду касаться, но тебе нужно встать. — Хватит мямлить, скорее тащи его в медпункт, — Накахара принялся собирать осколки стекла. — Царапины не серьёзные, справимся и сами, — отмахнулся Дазай, он с готовностью вытянул руки для подстраховки, но от его помощи резко отказались.       Он заботливо вытаскивал маленькие осколки стекла из раненой кожи, умело орудовав пинцентом. Оба сохраняли угнетающее молчание, слова будто застряли комом в горле.       Было невозможно просто закрыть глаза на выходку воспалённого мозга Эдогавы, как бы тот не пытался делать вид, что всё нормально и что ему не требуется чья-то помощь.       Как только руки были уже обработаны и перевязаны свежей марлей, Дазай негромко вздохнул и осторожно провёл ладонью по сгорбленной шее Эдогавы. — Давай заканчивай театр одного актёра, уже всем очевидно, что тебе плохо.       Рампо хмуро поджал губы и свёл брови к переносице, его взгляд немного прояснился от пелены страха, что был несколько минут назад. — Очевидно — что? — Ты плохо спишь, почти ничего не ешь, не можешь нормально дышать, морщишься от боли в плече — я уже молчу о том, как ты едва не довёл По до истерики своей паранойей, — начал перечислять Дазай. — Мне продолжать? — Замолчи, — прошипел сквозь зубы Рампо. — Я не чокнутый! — Но скоро им станешь, если будешь и дальше делать вид, что ничего не случилось.       Осаму понимал, давление лишь доведёт до срыва, но именно этого он и добивался — Эдогава должен был признать серьёзность проблемы, а не игнорировать её.       Он смотрел серьёзно, почти строго, и этот взгляд заставлял закипать Эдогаву всё больше. — Сначала зеркало разобьёшь, а потом что? Померещится в ком-то лицо Судзуки — ты и на него набросишься или сразу из окна прыгнешь, потому что проще молчать, чем сказать о том, как себя чувствуешь на самом деле?       Рампо уже озлобленно пыхтит носом. — Тебе едва горло не перерезали, и теперь думаешь, что это просто так забудется?       Дазай понял, когда ему следует остановиться, как только Рампо уже не выдержал и закричал на него: — Ладно, я понял! Хватит!       И он замолчал, глядя на то, как Эдогава принялся быстро вытирать глаза тыльной стороной ладони, подрагивающая спина ещё сильнее сгорбилась, а подбородок опустился, желания идти на зрительный контакт явно не было, особенно, в момент слабости. В этом и был весь гордый Рампо. — Не надо смотреть на меня, — осипшим голосом пробормотал Эдогава. — Потому что чувствуешь себя уязвимым? — Заткнись.       Дазай устало улыбнулся и осторожно притянул его в объятия — Рампо признал собственное поражение, выплеснутое приглушённым хныканьем в предоставленное плечо. — Со мной можешь быть каким угодно, я буду рядом и никуда не уйду, — лишний раз напомнил ему Осаму. — Больше никогда, — едва уловимым шёпотом добавил он.       Они сидели в тишине ещё некоторое время, Дазай терпеливо ждал, когда чужое дыхание восстановится, чтобы продолжить разговор о насущном, как говорится. Проходивший мимо них с половым ведром Накахара лишь удовлетворённо кивнул, явно довольный тем, что Эдогаву наконец вразумили. Он ещё немного поковырялся с оставшимися на полу осколками и поспешил покинуть комнату, что-то причитав про новое зеркало. — Я хочу домой, — вдруг пробормотал Рампо. — К Фукудзаве-сану. — Я это и предлагал с самого начала, — довольно проурчал Осаму и прижался щекой к игольчатым волосам. — Но с тобой. — Что?       Он отлип от Эдогавы и удивлённо моргнул. Тот слабо улыбнулся. — Не хочешь пожить у меня немного? — Спрашиваешь ещё, — фыркнул Дазай и чертыхнулся на месте. — Отгул от учёбы, так ещё и спать на удобной кровати! А то вдвоём лежать на наших матрасах тесновато.       Рампо не совсем ожидал, что сразу после этого его лицо начнут нежно расцеловывать, отчего с непривычки съежился, чувствуя себя двояко. — Привыкай, я очень прилипчивый, — засмеялся Осаму. — Я заметил, - Эдогава еще некоторое время просто молча смотрел на собеседника, а затем со свистом втянул воздух и бросил: — Давай ляжем спать пораньше. Вдвоём. — Хочешь, чтобы Чуя окончательно сошёл с ума и считал нас навязчивой парочкой? — поймав лукавый взгляд напротив, юноша хмыкнул: — Превосходно.

Настоящее время

      После безумной ночи было бы неплохо поспать лишние часов пять, однако сон неожиданно как рукой сняло, отчего Осаму лишь раздосадованно вздохнул и вывернулся из тёплых объятий спящего Рампо. Он не отказался бы от холодной воды из-под крана, если честно.       Всё ещё чувствовалась эта детская неловкость перед опекуном Эдогавы, который не то чтобы был удивлён, когда тот вальяжно объявил о том, что они встречаются, разве только бросил непроницаемый взгляд на замеревшего от ужаса Дазая.       Понятно.       Короткого кивка вполне хватило, чтобы большая гора облегчения свалилась с плеч Дазая.       Поэтому сейчас, встретив мужчину на кухне, юноша неловко потоптался в дверном проёме, а затем пробормотал: — Доброе утро, Фукудзава-доно.       Юкичи медленно обернулся на него и кивнул в ответ. — Доброе. Небось Рампо снова проспит до вечера. — Он плохо спал в последнее время, так что это даже хорошо, — улыбнулся Дазай. — Но обещаю, что восстановлю Рампо нормальный режим сна. — Он никогда не был жаворонком, — чуть усмехнулся Фукудзава. — Я благодарен за то, что ты о нём так заботишься. — Я не могу иначе, — юноша скромно пожал плечами. — В конце концов, я люблю его.       Ай, как тяжело дались последние слова в присутствии самого Фукудзавы, аж живот свело. Но редкая обнадёживающая улыбка мужчины придала немного уверенности. — Завтра я уеду из города на несколько дней, так что квартира будет в вашем распоряжении. С Нацуме-сенсеем я договорился о том, чтобы тебе дали недельный отгул от учёбы, за это время Рампо должно стать гораздо лучше. — Непременно, — улыбнулся Осаму. — Но хочу предупредить, что слышимость для соседей здесь отличная, — как бы невзначай бросил Фукудзава, и юноша напротив не сдержал нервного смешка. — Буду знать, спасибо.       Было непривычно осознавать тот факт, что у него кто-то появился, именно эта мысль крутилась в голове Эдогавы каждый раз, когда Дазай вместо привычного «Доброе утро» целует его в курносый нос.       Он в целом не привык к тому, что его личное пространство нарушают на постоянной основе, не то чтобы Дазай этого не делал раньше, однако же сейчас он не скрывал всех своих влюблённых жестов. — Доброе утро, — пробормотал Рампо и широко зевнул. — Уже вечер, что ли? — Почти, — глянув на часы, усмехнулся Осаму. — Выспался? — Очень даже, у меня теперь голова раскалывается от такого количества часов сна, — фыркнул Эдогава. — Я же теперь ночью не усну, — на это улыбка Дазая стала шире. — О, не переживай по этому поводу, у нас сегодня активная пешая программа, так что ты быстро вымотаешься. — Свидание? — Именно.       Он был заинтригован, поскольку Дазай и словом не обмолвился о том, куда они вообще идут и что будут делать. У Эдогавы есть, конечно, несколько вариантов на этот счёт, но ему всё равно уже не терпится увидеть самому. — И когда выходим? — Как соберёшься, — пожал плечами Дазай, он ласково прошёлся кончиками пальцев по чужой щеке и подцепил ими острый подбородок. — Надеюсь, тебе понравится, потому что выбирал не я один. — Кто? — Они захотели остаться анонимными, — лукаво подмигнул ему Осаму. — Они? — Давай, иди поешь, — всё больше вопросов образовывается в голове Эдогавы, но против ничего не имеет, а потому лишь улыбается в ответ.       В молчаливой радости Рампо завязывает последний шнурок, уже готовый к тому, что вечер в сопровождении Дазая обещает быть приятным. Тот его терпеливо ждёт на лестничной клетке и щёлкает зажигалкой, но кидает короткий взгляд на Рампо, полный какой-то странной нежностью. — Вернёмся поздно — напоследок бросил довольный Эдогава стоявшему возле плиты Фукудзаве. — Хорошего вечера, — кивнул мужчина, его радовало то, что Рампо наконец-то стал приходить в норму. — Пошли? — улыбнулся своего спутнику Эдогава, на что последовал мгновенный кивок. — Куда идём в первую очередь? — нетерпеливо начал расспрашивать он. — Увидишь, — снисходительно пожал плечами Дазай и тут же поспешил спросить: — Плечо не болит, или таблетки взять? — Ну так, — Рампо неоднозначно качнул рукой. — Но не так сильно, как вчера. Сейчас оно просто ноет, если руку поднимаю. Врач сказал, что нормально, поэтому переживать не стоит.       Они направились в сторону центра города. Эдогава, конечно, всё ещё плохо ориентировался в Йокогаме, но догадки пришли сами по сменившемуся пейзажу: скромные многоэтажные дома сменились на застеклённые небоскрёбы.       Может, кино или океанариум? Он как раз про это говорил в качестве места для свидания. Но Дазай составлял план их прогулки не один, а значит, должно быть что-то другое и не менее интересное.       От размышлений его отвлекли холодные пальцы самого Дазая, ненавязчиво пролезшие в его собственные, чтобы переплестись в прочный замок. — Не против? — тот как-то неловко прочистил горло. — Вроде ты не возражал до этого, поэтому сейчас решил не спрашивать. — На это можешь не спрашивать разрешения, — фыркнул Рампо, Осаму же хитро улыбнулся. — А на что должен? — Если захочешь заняться со мной сексом, конечно же.       Не ожидавший такого удара поддых Дазай споткнулся о незамеченный бордюр и неуклюже чертыхнулся на месте. — Что? — преспокойно спросил Эдогава. — Я же не идиот и прекрасно понимаю, что рано или поздно этим придётся заняться, если мы теперь встречаемся. — Ну, — закашлялся Осаму. — Даже если люди в отношениях, необязательно сразу трахаться, — он засмеялся, — в любом случае, я не собираюсь тебя с этим торопить, если сам не захочешь. — А если не захочу? — Значит, не захочешь. — А если совсем-совсем не захочу? — Рампо, — раздался тяжёлый вздох. — Во-первых, существует множество вариантов, как доставить удовольствие без секса. А во-вторых, рано или поздно ты сам этого захочешь, как ни старайся.       Названный громко фыркнул: — И с чего это? — Тебя легко возбудить, мне достаточно вспомнить все чувствительные зоны на твоём теле, а их хоть отбавляй. Ты уверен в учёбе и своём интеллекте, а теперь нужно поработать над твоей уверенностью в постели. — О как, — без особого удивления выдал Эдогава и прищурился. — Что ж, тогда посмотрим, сможешь ли ты меня совратить.       Дазай задумчиво промычал и приложил палец к подбородку. Не уж то ему дали полную свободу действий? Но в любом случае он этим разрешением воспользуется, но точно в то время, когда Фукудзавы не будет дома.       Они продолжили идти вдоль освещённых фонарями улиц вечерней Йокогамы и не останавливались в обсуждении абсолютно разных тем. Дазай неосознанно про себя отметил, что Рампо смеялся со всех его шуток, — даже самых бредовых, — и его смех был действительно прекрасен, как и и сам юноша в целом. Эдогава же обратил внимание на то, как красиво поблёскивают карие глаза во свете фонарей, из-за чего оторвать взгляд от Осаму было очень тяжело.       Солнце уже давно лениво закатилось за горизонт, а город только-только начал оживляться: отовсюду раздавались сигналы проезжавших машин, люди толпились возле магазинчиков с уличной едой, а неоновые вывески баров ярко засветились вдоль дорог.       А большие столпотворения Рампо не любил, он лишний раз морщился от всеобщего шума и уже второй рукой вцепился в локоть Дазая, чтобы не потеряться в этой туче людей. — Мы скоро придём? — Эдогава с раздражением стискивает пальцы на чужой толстовке. — Подожди немного, — Осаму подбадривающе улыбнулся ему. — Пять минут — и мы на месте.       И не соврал ведь, а Рампо даже мысленно засекал. Какого было его удивление, когда они вышли к набережной напротив большого колеса обозрения, он не помнил, когда в последний раз вообще на нём катался. — Я помню, как ты залюбовался пейзажем с высоты нашего общежития, поэтому решил, что вид отсюда тебя впечатлит ещё больше. — Как банально, — закатил глаза Эдогава, на что получил в ответ слабый тычок под ребро. — Вообще-то, — наигранно обиженным тоном буркнул Дазай, — это довольно романтично — просто и со вкусом. После этого отправимся на пляж, заодно покажу тебе, как я красиво делаю блинчики камнями.       Чем выше они поднимались, тем больше Эдогава двигался к окну просторной кабинки — Осаму оказался прав, вид и впрямь был замечательный.       А наблюдавший за ним Дазай лишь довольно усмехнулся. Всё-таки По посоветовал отличное место, не зря он отличный литератор. — Признаю, это красиво, — заворожённо бормочет Рампо и оборачивается на своего спутника, губы растянулись в мягкой улыбке. — Я очень ценю всё это. То, что ты делаешь для меня, — он чуть помедлил. — Знаешь, я даже чувствую вину за свою безынициативность. — Я думаю, что поцелуя будет вполне достаточно, — оба хитро переглянулись.       В приглашающем жесте Дазай слегка похлопал по своему колену и поспешил притянуть за талию усевшегося на него Эдогаву, тот обхватил обеими руками его холодные щёки, чтобы прижаться к улыбающимся губам в лёгком поцелуе. А потом в ещё одном более долгом и чувственном, но при этом таком же нежном и почти целомудренном.       И раздался почти разочарованный стон, когда колени поспешили неожиданно покинуть, как и прервать только начавшийся полноценный поцелуй. — Достаточно, — Рампо умостился на своём месте и совершенно непринуждённо подпёр щеку рукой. — Я только вошёл во вкус! — надулся Дазай. — Я не привык постоянно с кем-то целоваться, это странно. — Рампо, мы встречаемся. — Не забывай, что мы в общественном месте, это неприлично, — Рампо показал ему язык. — Сомневаюсь, что приличие тебя хоть раз беспокоило, — хихикнул Дазай и устремил взгляд на улицу. — Ого, да мы уже половину оборота проехали. Ну давай ещё разок поцелуемся, ну! — Нет. — Ну Рампо! Ты ранишь меня в самое сердце!       Названный демонстративно громко вздохнул, как будто на его плечах, по меньшей мере, все человеческие тяготы, однако на губах играет маленькая улыбка, сдерживать которую столь трудно, как и желание усесться на чужие колени — там и впрямь очень удобно. — Куда мы пойдём дальше? — Недалеко отсюда, — Дазай поудобнее устроился на своём месте. — Думаю, ты это оценишь. — Ты виделся с Коу?       Осаму так и замер в одной позе, глаза открылись шире, пальцы невольно сжали рукав собственной толстовки, его остекленевший неожиданно взгляд уставился на Эдогаву, молча ждавшего чужого ответа. Дазай натянуто улыбнулся: — Что ещё вдруг за вопросы? — Просто, — пожал плечами Рампо. — Я не понимаю, как ты всё ещё можешь на него злиться, в конце концов… — он на несколько секунд замолчал и опустил глаза на свою обувь, — ты любил его. — Да, — не стал приператься Осаму и печально улыбнулся. — И за это я его простил, а злость за то, что он с тобой хотел сделать. За это не прощу. — Коу меня спас в самый последний момент, — тихо сказал Эдогава. — И я простил его, потому что видел, как он боялся.       Если человек всё ещё чувствует страх, значит, в нём осталось что-то живое.       С тихим скрипом колесо начало медленно опускаться, в полумраке смотровой кабины их лица освещала пробегавшая за тучами луна. — Если хочешь, я могу тебе рассказать всё, что тогда произошло, но мне кажется, ты и сам всё понял. — Не составило труда, — утвердительно кивнул Рампо. — Поэтому я хочу, чтобы теперь ты мне всё рассказал.       Юноша медленно моргнул, он несколько мгновений думал о том, что имел в виду Дазай.       Рассказать всё. — Я постараюсь уложиться в оставшиеся пять минут. — Я готов слушать столько, сколько потребуется, — его снова окинули приторно-нежным взглядом карих глаз.       Эдогава сосредоточился на собственных мыслях в попытке найти какие-то важные воспоминания, однако ничего особенного он так и не смог вспомнить. Он немного раздосадованно посмотрел на Дазая, который терпеливо ждал, когда тот соберётся с силами. — Может, ты лучше будешь задавать вопросы?       Зрачки напротив с любопытством сузились. — Хм, а это даже будет интереснее.       В предвкушении Осаму начал потирать ладони, а затем немного нагнулся и ради удобства уложил локти на коленях, его улыбка не предвещала ничего хорошего, подумал было Рампо, но отступать было поздно — сам предложил, в конце-то концов. — Итак, первый вопрос! Ты когда-нибудь дрался с кем-то? — Драки для идиотов, — пренебрежительно фыркнул Эдогава, но тут же насупился и пробормотал: — Было несколько раз. — Серьёзно?! — удивлённо ахнул Дазай, с концами растеряв всякое самообладание. — Рассказывай давай! — Очень давно Фукудзава-сан показал мне несколько приёмов для самообороны, вот и решил проучить одного болвана, задиравшего одноклассницу, — Эдогава вздохнул: — Но честности ради, она правда была тупа как пробка! Но всё же из-за тупости распускать руки нельзя, тем более на девочек. — Какой благородный, девушек защищал, — с улыбкой протянул Дазай. — Ага, только потом эта овца никак не хотела отставать от меня.       Рампо не сдержал глупого смешка и потёр заспанные глаза. Он прекрасно помнил ту девчонку, Аой — донельзя наивная и добрая, но её умственные способности оставляли желать лучшего. Ему даже стало на долю секунды любопытно, как она сейчас живёт с её-то мозгами. — Фукудзава-сан учил, что слабых нужно защищать, я только этим и руководствовался.       Дазай же задумчиво промычал, эта глупая улыбка всё не сходила с его наглого выражения лица, аж бесит. — Забавно, — наконец ответил он. — А что насчёт предыдущего места жительства? Может, у тебя были хотя бы хорошие знакомые? — Не было никого, — раздражённо буркнул Эдогава и отвернулся. — Со мной хотели общаться только в те моменты, когда нужен был мой интеллект, после этого все сразу же начинали игнорировать ровно до следующего раза, — он пожал плечами. — А к старшим классам у меня развязался язык и я не жалел всех принижений их отсталого интеллекта. — Эй, отлично справились! Я и не думал, что мы займём первое место!       Юноша в очках, явно довольный результатом, радостно улыбался своей команде, Рампо же, стоявший позади него, лишь неслышно вздохнул и демонстративно закатил глаза: только он один и давал правильные ответы, а этим подпевалам лишь бы всеобщее внимание к себе привлечь липовой победой. — Не ты один, вообще-то, старался, — подразнила его темноволосая девочка с тонким хвостом, больше напоминавшим Эдогаве конский. Сам же Рампо навострил уши, взглянув на одноклассницу, — Нишимия дала ответ на последний вопрос, когда у нас складывалась ничья!       Конечно, ответила. Эдогава первый сказал ответ, однако в силу того, что эти идиоты его больше перебивали, не услышали ни черта, а эта дура со шпаклёвкой на лице только и рада была подслушать и выставить его ответ за свой собственный. — Я предлагаю сходить в пекарню всей командой и отметить это дело, — с воодушевлением предложил капитан их команды, звезда школы. Только вот вместо звезды на нём была корона, да такая огромная, что Рампо удивлялся, как с таким выскочкой вообще можно дружить. — Ух ты! Я только за! — закивала «конский хвост». — Можно потом зайти ко мне домой, там мама приготовила свежий удон.       И они радостно ушли, даже не заметив, что последний и главный участник команды остался стоять и обиженно кусать губы, глаза уже были на мокром месте, а отец приедет только через полчаса.       Сдались ему эти идиоты.       Он будет говорить, много говорить. Грубо, но честно. Обидно, но это будет правдой. Правда не всегда бывает сладкой на вкус, Эдогава это прекрасно знал — она мерзкая, горькая и с неприятным послевкусием, наравне с протухшими яйцами.       И пусть они делают вид, что не знакомы, и пусть с ним даже не садятся на большой перемене, и пусть они ставят подножки на лестнице, и пусть его затаскивают силком в женский туалет, и пусть…       Пусть делают, что хотят, но он будет всегда стоять не своём не смотря ни на что. — Рампо?       Рампо резко повернул голову на собеседника с полным понимаем того, что слишком глубоко погрузился в собственные мысли и совсем забыл, что он, вообще-то, здесь не один. — Следующий вопрос, этот слишком глупый, — брякнул Эдогава. — Мы, кстати, уже спустились, — преспокойно отозвался Дазай, грубый тон его явно не смутил, а наоборот — побудил в нём странные чувства. — Тогда пошли быстрее, куда ты там хотел.       Юноша уже было поднялся со своего места, но его ласково приостановила рука на запястье: не требовательно, не крепко, а просто немая просьба обернуться. — Знаешь, — протянул Дазай. — Мне не важно, насколько ты умён большинства людей. В тебе есть качества более ценные, правда, ты их никогда не замечаешь, — поймав обескураженный взгляд Эдогавы, он улыбнулся и провёл пальцами по мягкой коже. — И я никогда тебя не дам в обиду, даже если ты не прав.       Рампо завис с приоткрытым ртом на несколько мгновений, а затем вдруг вырвал свою руку и направился к выходу. — Давай вставай, нам идти пора.       Не ускользнувшие от внимательности Дазая красные уши и шея дали понять, что он всё сделал правильно.       Они направились дальше по набережной Йокогамы: в нос ударил запах морского бриза, волосы мягко ерошил прохладный ветер, а яркие фонари бережно освещали путь. Большую часть пути они прошли в тишине, Рампо думал о чём-то своём, а Дазай же лишь послушно шёл с ним плечом к плечу и не смел прерывать хоровод чужих мыслей, лишь изредка мягко одёргивал забывшегося юношу на край куртки, когда тот сворачивал с дороги.       Но в какой-то момент Осаму притормозил его и вытащил из кармана чёрную ткань. — А теперь попрошу тебя довериться мне и закрыть глаза. — Что ты задумал? — Эдогава с подозрением прищурился, на что получил в ответ лишь невинный взгляд. — Ничего противозаконного, конечно! — Дазай принялся завязывать кусок ткани вокруг чужой головы, и Рампо лишь протяжно вздохнул, когда любая возможность видеть испарилась. — А теперь дай мне руки.       Наощупь тот дотрагивается до холодных пальцев и с опаской делает шаг вперёд. Рампо довольно напрягал тот факт, что видеть он не мог, но всё равно уверенными шагами шёл за Дазаем, который бережно вёл его куда-то вниз. — Осторожно, тут кочка, — и успел вовремя придержать споткнувшегося Эдогаву за плечи. — Хотел сказать, чтобы смотрел по ноги, но забыл, что не можешь, — он негромко засмеялся. — Осторожно, я веду тебя. — Предупреждай заранее, — процедил Рампо. — Мне хватило травм за последнее время. — Почти пришли, — со смешком оповещает Дазай, не отпуская тёплых ладоней. — Я даже через повязку вижу, как ты хмуришься. — Я не понимаю, — проворчал Рампо. — В чём смысл этого спектакля с завязыванием глаз? — Просто доверься мне.       И Эдогаве ничего не оставалось, как покорно следовать за чужими руками, поверив на слово. Не то чтобы он не доверял Дазаю, в голове даже промелькнула искра любопытства: ему правда было интересно, что же его ждёт.       Осаму вёл осторожно, особый упор он делал на травмированное плечо Рампо, который шипел от ноющей боли, если больную руку потянули сильнее нужного. Дазай в извиняющимся жесте мягко гладит костяшки пальцев и впредь обещает быть аккуратным. Ага, как же, думает Эдогава и в притворном раздражение щипает его за запястье.       Но через некоторое время они останавливаются, Эдогава не спешит поскорее снять повязку, а наоборот, ждёт дальнейших указаний. — Пришли.       Ловким движением руки Дазай наконец снимает кусок ткани с лица Эдогавы и осторожно улыбается: — Как тебе?       Они находились на безлюдном пляже, перед лицом был чёрный океан, а за спиной виднелась красочная набережная, в глаза сразу бросился уже постеленный плед, на котором лежали закуски и бутылка вина, явно купленного в ближайшем супермаркете. Рампо скосил взгляд на несколько силуэтов, быстро скрывшихся в сторону пляжа — к гадалке ходить не надо, чтобы понять, что те были сообщники Дазая в его небольшой затее.       Эдогава несколько секунд заворожённо смотрел на воду, а затем повернулся к своему спутнику. — Ты им сигнал подал, что ли? — фыркнул Рампо. — Ну, одному такое провернуть без твоего подозрения было бы весьма проблематично, — потёр затылок Дазай. — Но сработали весьма оперативно. — Ты серьёзно это сделал для меня? — А ты как думаешь?       Эдогава с явным недоумением посмотрел на него. — И это без какого-либо подтекста? — он взмахнул руками. — В смысле, если ты этим хочешь заманить меня в постель, то- — Слушай, — перебил его Дазай, — если у меня и было в планах развести тебя на секс, я бы это сделал давным давно и по-другому, — он в неловком жесте потёр шею и едва заметно нахмурился. — Я просто хотел тебя отвлечь от всего, что произошло.       Эдогава сначала несколько мгновений молча сверлил своего спутника непроницаемым взглядом, словно думал вычислить чужой обман, а затем как-то неожиданно насупился и немного пристыженно опустил взгляд. — Просто я не привык к тому, что кто-то за мной ухаживает.       Вместо ответа Осаму лишь усмехнулся и поманил к себе жестом руки. — Давай присядем.       Они устроились возле непривычно спокойного океана, мелкие колышущиеся волны красиво переливались в лунном свете. Дазай взял маленький камушек, походивший больше на гладкую лепёшку, и бросил в морскую пучину с характерным всплеском. — Не знаю, что они там взяли из еды, но тебе должно понравиться. — А вино для себя взял? — Ну, — засмеялся Дазай, — ты, конечно, тоже можешь попробовать, но скорее всего начнёшь плеваться им, это вино довольно кислое и терпкое. — Обойдусь, спасибо, — фыркнул Эдогава и потянулся к предоставленной корзинке с закусками. Он вытащил пачку с шоколадным печеньем и протянул одно Дазаю, на что тот сразу же взял его зубами из чужих пальцев и с довольным видом потянулся к бутылке. — Пить из горла — свинячество, — подразнил его Рампо. — Зато удобно, — юноша облизал испачканные в крошках губы и показал язык. — Ешь давай, а то совсем худющим стал. — Мама говорила, что это из-за хорошего метаболизма, вообще-то. — Ешь и не спорь, — Дазай делает первый глоток, после которого его лоб сразу же сморщился, а губы скривились в забавной гримасе. — Тьфу! Ну и кислятину он взял, невозможно пить!       Он цепляет из пачки еще немного печенья в попытке перебить гадкое послевкусие. — Н-да, придётся довольствоваться тем, что есть, — пробурчал Дазай. — А, кстати! Я же обещал показать тебе, как я делаю идеальные блинчики.       Рампо же хмыкнул в ответ: — Лучше бы ты имел в виду готовку. — Ну-ка, — Дазай делает ещё несколько больших глотков вина и встаёт на ноги. — Смотри внимательнее!       После недолгого процесса поиска нужного камня сплющенной формы Осаму для начала несколько раз замахивается на пробу, а затем делает бросок, и камень улетел далеко в чёрную воду, сделав несколько расплывчатых колец на поверхности. — Ну, видел? — обернулся он на Эдогаву. — Сейчас ещё лучше будет.       Но во второй раз неправильно подобранный угол броска лишь погрузил следующий камень на дно, после чего раздался разочарованный стон. — Да ну, серьёзно!       Рампо не сдержал громкого смеха — наблюдать за прыгавшим и активно машущего руками Дазаем было действительно забавно, даже очень. — Просто камень дурацкий попался, — фыркнул Осаму и в качестве доказательства запустил в воду уже четвёртый камень, который всё-таки сделал несколько заветных всплесков. — Дай-ка мне попробовать, — Рампо даже с интересом поднялся с насиженного места и чуть поморщился от холодного ветра. — Как ты так сделал? — Ох, такому искусству учатся годами, друг мой, — с максимально серьёзным видом провозгласил Дазай, а затем лукаво приоткрыл один глаз и улыбнулся. — Но так уж и быть, я покажу тебе свою секретную технику. — Да тут просто угол надо правильно подобрать, — фыркнул Эдогава и изобразил взмах рукой. — И камень нужен подходящей формы. А дай свой лучше, — он выхватил из чужих рук маленький камушек.       Рампо прищуривает один глаз, прицеливается и затем кидает камень в морскую пучину, однако та с лёгкостью поглощает очередной объект, утягивая своими цепкими лапами на самое дно. — Просто видно плохо, — буркнул Эдогава. — В этом нет ничего сложного. — Раз так, то давай тогда устроим соревнование, — хитро осклабился Дазай. — Победитель съедает всё печенье.       А Рампо просто обожал соревнования, так еще и заводился на них с полуоборота, стоило только упомянуть награду. — По рукам, — хмыкнул юноша и подобрал ещё несколько камней. — Но я, может быть, подумаю и сжалюсь над тобой. — Это мы ещё посмотрим, — нагло усмехнулся ему Дазай и бросил первый камень.       И началась ожесточённая битва за всё время существования человечества за пачку оставшегося печенья. Осаму делал довольно мощные броски, которые приносили по три блинчика в его пользу, а вот у Рампо обстояли дела хуже — кроме жалкого глухого всплеска у него ничего не выходило, отчего он уже начал раздражённо скрипеть зубами, глядя на то, как Дазай его обгоняет — при этом хватает наглости нахально улыбаться!       В конце концов, Эдогава почти достойно признал своё поражение и вздохнул: — А что же делает проигравший? — Падает, конечно же! — Что?       Не успевает Рампо и рот открыть, как его корпус резко наклоняют назад, а ноги подбивают под коленом, из-за чего равновесие мгновенно теряется. Эдогава вскрикнул от неожиданности и страха падения, но его ловко подхватили на руки. — Может быть, я сжалюсь над тобой,       Ласковая улыбка окрасила лицо Осаму, он наклонился к чужому лбу, чтобы закрепить на нём крепкий поцелуй. Затем Дазай усмехнулся: — Но советую держаться, а то вдруг уроню тебя.       Не успевший опомниться Рампо закричал пуще прежнего, когда его подкинули в воздух, а затем перекинули на плечо, держа за ноги. Эдогава изо всех сил вцепился в локоть своего спутника в попытке не упасть головой вниз. — С ума сошёл?! Отпусти меня! — заголосил он с крепко зажмуренными глазами. — Ну повеси чуток, не умрёшь, — рассмеялся в ответ на чужие жалобы Давай и принялся сильнее раскачивать Рампо за ноги, отчего последний уже сорвался на визг. — Всё! Хватит! Дазай! — У меня всё под контролем, у тебя нет причин волноваться! — Я серьёзно!       После того, как по его спине начали уже больно бить кулаками, Осаму, всё же, соизволил остановиться и согнуть ноги в коленях, чтобы Эдогава мог наконец встать, однако споткнулся об собственную ногу, после чего оба полетели на каменную гряду.       Дазай с шипением чешет ушибленный затылок, но всё равно улыбается, глядя на недовольное выражение лица Рампо, который лежит у него на груди. — Дурак, — фыркнул Эдогава и в довесок стукнул своего кавалера по лбу. — Зато какой, ха-ха!       Эдогава отряхнулся от песка и пыли и уселся на мягкий плед, под боком буквально через несколько секунд оказался и Дазай. — И как тебе всё это? — Ты про свидание или про море?       Осаму со смешком неоднозначно пожал плечами, но Рампо только слабо улыбнулся. — Мне понравилось. — Насколько сильно?       Эдогава задумчиво промычал, а затем ласково коснулся рукой холодной щеки и прижался к приоткрытым губам в лёгком поцелуе, он на несколько мгновений остановился, хитро прищурился и ответил: — Достаточно сильно. — Такой ответ меня очень даже устраивает.       Рампо поудобнее устроил отяжелевшую голову на предоставленном плече и устремил взгляд на тихо бушующие волны океана. — Но в следующий раз я буду придумывать маршрут. — О, правда? — удивился Дазай, одной рукой он мягко гладил бедро Эдогавы, а второй закидывал мелкие камни в воду. — Не холодно? — Пока нет, но я бы долго здесь не сидел. — Тогда через час закажу такси. Я надеюсь, Фукудзава-сан не сильно переживает за тебя. — Не, — отмахнулся Рампо. — Он же знает, что я с тобой, поэтому нет причин для беспокойства.       Осаму довольно улыбнулся, было приятно осознавать, что мужчина одобрил выбор своего воспитанника, хотя от его серьёзного взгляда иногда хочется прятаться за спиной Эдогавы. — Сразу спать ляжем, или хочешь фильм досмотреть? — Спать, — зевнул Рампо. — Только постарайся сегодня не храпеть. — Ничего я не храплю! — Храпишь. — Я хотя бы не пинаюсь и не отбираю одеяло.       Эдогава со смехом поморщился от щекотливого толчка под рёбрами. — Возьми второе одеяло, не вижу проблемы. — А ещё ты смешно кряхтишь, когда спишь, надо как-нибудь записать это. — Ага, как и твоё пение в душе.       Они продолжили сидеть на берегу безлюдного пляжа, оба заворожённо смотрели на море и параллельно обсуждали последние новости из университета, Рампо с удовольствием тараторил о том, как хотел бы обсудить с По последнюю прочитанную книгу в клубной комнате, а Дазай лишь молча кивал и постепенно опустошал бутылку вина, — пусть и противного, — и время от времени целовал тёмную макушку.       Ему было до безумия от того, что Рампо перестал ворчать на все эти «драмы», как любил называть все влюблённые жесты и спокойно принимал их, порой даже сам прижимался ближе или тёрся носом о забинтованую шею. — Зачем носишь столько бинтов? — Предположи.       Эдогава фыркнул и на несколько секунд задумался. — Шрамы после драк с наркоторговцами и возможно несколько татуировок, чтобы их скрыть от вездесущего Мори. — От твоих точных попаданий мне иногда хочется испуганно спрятаться за ближайшим деревом, — усмехнулся Осаму, после чего раздался злорадный хмык. — Покажешь? — Ну, если захочешь принять со мной душ, то милости прошу, — проурчал Дазай, на что получил слабый удар по плечу. — Придурок, — засмеялся Эдогава. — Поехали лучше домой. — Тебе уже так не терпится увидеть меня без бинтов? — Заткнись.       Со стоном от ноющей поясницы Дазай поднимается и протягивает руку Рампо, у которого уже порядком затекли ноги.              Они собирают плед, оставшиеся закуски, правда, часть из которых Рампо по-быстрому закидывает в рот напоследок, и поднимаются на набережную. Дазай же периодически засматривался на ближайшие пары, однако на удивление цепкая хватка Эдогавы на его локте не позволяла свернуть куда-то не туда.       В такси Рампо уже сонно клевал носом и поудобнее устроил голову на чужом плече, — зря он недооценивал эту удобную часть тела! — Дазай бегло следил взглядом за мелькавшими за окном домами, уже думав о том, как с превеликим удовольствием умостится на кровать. — Спасибо, до свидания!       Осаму быстро склонил голову водителю в благодарном жесте и поспешил в подъезд за Рампо, в голове крутилась одна безумная идея, но её воплощение было довольно рискованным, так как Эдогава может и не оценить подобного. Но попробовать стоило. — Рампо, подожди.       Названный с недовольным и сонным видом повернулся к нему, уже собравшись вставить ключи в дверь. — Ну что ещё?       Просто рискнуть, так ведь? Рампо же не станет после такого бояться его или что-то в этом роде. В конце концов, он доверяет ему.       Дазаю просто нужно кое-что проверить. — Я спать хочу, вообще-то, — фыркнул Эдогава, когда Осаму поднялся к нему на лестничную клетку. — А мне ещё надо-       И только Рампо снова повернулся к двери, как оказался прижатым к стене, дыхание перехватило от неожиданного соприкосновения губ. Эдогава протестующе замычал то ли от страха, то ли от обескураженности, когда одна забинтованная рука скользнула ему под толстовку, а другая весьма требовательно сжала волосы на затылке.       Дазай выжидает любой негативной реакции, однако Рампо даже не брыкается, а лишь слабо пищит от резкого скачка адреналина в крови, или же от ощущения холодных пальцев на коже.       Явно не ожидавший такого напора от своего спутника Эдогава шумно втягивает носом воздух и пытается слабо подстроиться под тембр чужих губ, но он больше задыхается и давится то ли своей слюной, то ли чужой. Особенно, после того, как в него бесцеремонно вжимаюются пахом, и он был уверен, что вот-вот провалится сквозь бетонную стену от давления массивного тела.       Но он не сопротивлялся, знал, что Дазай лишнего не позволит, не обидит, не станет делать что-то неподобающее, однако его пальцы на подрагивающем бедре будто говорили об обратном.       И Рампо держался действительно стойко. Настолько, что, наверное, достоин был медали. Правда, ровно до того момента, пока Осаму резко не отстранился, довольно облизал губы, словно смаковал на вкус, и наклонился уже к шее Эдогавы, и последний почувствовал, как ноги мгновенно ослабли и подкосились, стоило медленно провести языком по чувствительной коже. — Подожди, — с трудом прошипел Рампо, он с силой сжал широкие плечи. — Что-то не так?       Дазай внимательно посмотрел на него, попытавшись выявить в лице малейшую каплю беспокойства, но с большой радостью для себя увидел лишь покрывшееся краснотой лицо. — Нет, просто- — Вот и наслаждайся процессом, — в очередной раз внаглую перебил его Осаму и прижался губами к бешено пульсирующему кадыку.       Эдогава же с ужасом осознаёт, что с каждым поцелуем его ноги всё сильнее дрожали, а из глаз чуть ли не искры вылетали от горячего дыхания возле уха.       Он был готов даже взмолиться любым богам, лишь бы только эта сладкая пытка прекратилась. И он был услышан.       Дазай неожиданно быстро отпускает своего мученика и подбирает выпавшие из его пальцев ключи. — Ты голоден? — преспокойно поинтересовался он и даже бровью не повёл пока проворачивал в двери ключ, разве что немного хриплый голос и покрытое испариной лицо выдавали его недавние действия. Рампо же замер, кровь пуще прежнего прилила к щекам, он небрежно мотнул головой и сухо выдавил: — Нет.       Только они проходят в прихожую, Эдогава поскорее ретируется в душ, на наигранное недоумение Осаму он лишь быстро протараторил: — Мне надо остыть под ледяной водой. Жарко.       Дазай, явно довольный собой, ухмыльнулся. — Составить компанию? — сурового взгляда вполне достаточно, чтобы приподнять руки в качестве белого флага. — Ладно, понял. — Идиотина, — сквозь зубы прошипел ему в ответ Рампо, прежде чем хлопнуть перед чужим носом дверью.       Пришлось ещё долго простоять под холодной водой, чтобы наконец прийти в себя и избавиться от нахлынувшего вожделения.       Бесшумно проскользнув в комнату, Эдогава кинул взгляд на своего довольного и уже сонного соседа. — Спать? — Спать.       Уже по привычке он улёгся в расставленные в объятиях длинные руки, это давно перестало быть чем-то интимным, скорее наоборот — Рампо чувствовал себя в полной безопасности.       Он уже расслабленно прикрыл веки и приготовился погрузиться в мир сладких грёз. — Хватит меня нюхать, — с закрытыми глазами пробормотал Рампо. — Ничего не могу с собой поделать, ты слишком вкусно пахнешь, — отозвался Дазай и снова прижался носом к влажным волосам. — Знаешь, если ты помоешься, то будет такой же аромат. — Спи уже.              Как и говорил, Фукудзава, через несколько дней он уехал из города, оставив неугомонного воспитанника на попечение Дазая, последний, конечно же, заверил, что глаз с того не спустит.       А сам Рампо просто не мог усидеть на месте, его мозговая, как и физическая активности били через край, а потому он категорически настаивал на том, чтобы на перевязки в больницу они добирались пешком. Естественно, весь путь сопровождался нытьём Дазая о том, что можно было воспользоваться метро или такси, но Эдогава лишь пожимал плечами со словами о том, что гулять на свежем воздухе полезно.       Однако он всё равно спал гораздо дольше своего соседа, мог проспать до самого полудня, а после никак не мог заснуть ночью и уговаривал Дазая погулять с ним по городу. А тот и не мог отказать, ведь не отпустил бы Эдогаву одного в ночь неизвестно куда. — Давай сыграем в монополию?       Дазай фыркнул и в притворном недовольстве скрестил руки на груди. — После шести проигрышей подряд я не горю желанием больше с тобой играть. — Ты просто не умеешь признавать поражение, — Рампо принялся рыться в шкафу в поисках очередной настолки. — В приставку мне уже надоело играть. — Если хочешь, можем посмотреть фильм. — Мы всю неделю этим и занимались!       Осаму с чувством обречённости откинулся на кровать — играть с Эдогавой в игры равносильно пытке, да и сам Дазай не фанат настолок, честно говоря. Но ради Рампо он готов был терпеть несколько часов интеллектуального насилия, но предел тоже имелся. — Как плечо? — Ну, — Рампо задумчиво чешет шею, — ночью неприятно ныло, но сейчас просто покалывает, — Дазай осторожно отодвигает чужую футболку и пристально рассматривает рваный шрам — швы уже сняли, однако наблюдаться у врача еще нужно.       Он невесомо водит большим пальцем по неровной коже, в голове снова проносятся события минувшей недели. — Ты чего это?       В притворном раздражении Рампо дёрнул плечом, шрам после себя оставил ужасную чувствительность, однако боли как таковой не было. — Да так, — Дазай отпустил его футболку и принял чересчур загадочное выражение лица. — Просто приятно тебя трогать. — Звучит ужасно, — фыркнул в ответ насупившийся Эдогава. — А что в этом такого? Знаешь, когда человеку кто-то нравится, он всегда старается как можно чаще к нему прикасаться, — тот неожиданно отвернул голову и пробурчал: — Между прочим, я считаю тебя очень сексуальным.       Рампо сначала на несколько мгновений замер, словно в его мозг поступила невероятно сложно перевариваемая информация. Само слово «сексуальный» непривычно повторилось в голове. Он задумчиво промычал: — И что тебя заставило так считать, интересно? — Эй-эй! Мы ещё не на той стадии, чтобы я рассказывал тебе все свои непристойные мысли насчёт тебя! — Дазай с лёгкой нервозностью усмехнулся. — В твой мозг подобную информацию надо вбивать понемногу.       Рампо протяжно вздохнул и понурил голову, он и сам мало понимал, чего вообще хотел. Знает прекрасно, что Дазай не будет давить или принуждать к тому, чего он не хочет.       Но тем не менее прикосновения Осаму были приятными, а поцелуи нежными и почти неосязаемыми, словно тот ненароком боялся разрушить выстроенное доверие. Дазай по-прежнему чувствовал вину, сжиравшую его изнутри, стоило бросить взгляд на рваный шрам. — Знаешь, с самого начала ты внаглую влезал в моё личное пространство, — Рампо отвернулся, ему явно было не по себе от своих же слов. — Но со временем мне стало это нравится. Твоя решимость. Как будто ты прекрасно понимал мои дальнейшие действия и реакцию, ты знал, как надо это делать.       Донёсся тихий скрип матраса. — Может быть, мне нравится, когда меня понимают, а не пытаются разгадать.       И Рампо уже окончательно сдался когда почувствовал со спины непривычно обжигающие руки на своих боках. — И может быть, мне нравится, когда есть кто-то, кто повести за собой.       Сейчас он испытывал смешанные чувства — тяжело вздымавшаяся грудь и поджатые губы выдавали лёгкое волнение и сомнение, а тёплые пальцы, мягко опустившиеся на запястья Дазая, и полностью открытые, полные спокойствия глаза говорили о доверии и комфорте.       Карие глаза прожигали его затылок пристальным взглядом, длинные пальцы сжали костлявую талию крепче. — Я всегда готов повести тебя за собой.       Дазай мягкими, не торопящимися движениями ведёт пальцами вдоль рёбер и осторожно наклоняется к шее, чтобы прижаться губами в лёгком поцелуе. Рампо сразу же горбится, вжимает голову в плечи, чувствуя, как его словно током прошибает. — Думаю, для начала нужно принять душ, — бормочет Дазай, смакуя манящий запах чужой кожи. — Может- — Нет, не может. Я пойду в душ один!       Осаму встрепенулся и резко развернул к себе лицом юношу, глаза странно засияли а лицо приняло озадаченное выражение. Эдогава же вопросительно поднял бровь, когда его плечи несильно сдавили вспотевшие от волнения пальцы. — Я же правильно сейчас понял тебя? — хрипло спросил Дазай. — Что? — Рампо фыркнул и деловито скрестил руки на груди, он уже на секунду решил, что его новоиспечённый сосед окончательно свихнулся в четырёх стенах. — Что мы займёмся сексом?       Взгляд, которым его наградил Эдогава, говорил всё и ничего одновременно, что заставило перебинтованного юношу забеспокоиться больше. Рампо заметно нахмурился и пробормотал: — Ты не говорил о том, что мы будем заниматься сексом. — Но как так?! — от резкого вскрика Эдогава поморщился, но перебивать не стал. — Все эти твои загадочные фразы, касания, да ты даже не противился, когда я начал уже напрямую тебе намекать!       Рампо удивился. — Ты намекал мне? — Да это и ежу должно было быть понятно! — искренне оскорбился Дазай. — Когда тебя обнимают со спины и медленно целуют в шею, а потом говорят про душ, то это самый прямой намёк на дальнейшее продолжение! Прямее некуда! — Это полный идиотизм, — отчеканил Эдогава и скинул с себя чужие руки. — Если человеку нужно что-то конкретное, то он говорит об этом, а не разбрасывается тупыми намёками! Я не идиот, чтобы гадать о том, что же ты имел в виду! — Хорошо, тогда скажу прямо, — процедил Осаму, — я хочу тебя и заняться с тобой сексом, но боюсь это предложить, потому что не хочу давить или заставлять!       На этот раз Рампо посмотрел на него более выразительными взглядом, в котором можно было увидеть смятение и неловкость. Он прикрыл нижнюю часть лица ладонью и ответил: — При условии, что если мне что-то не понравится, мы сразу закончим.       Дазай мгновенно остыл и в явной растерянности кивнул головой. — Конечно, — пробормотал он. — Однако, у меня тоже есть условие: ты не будешь от меня прятаться и подавлять в себе любые ощущения. — Идёт.       Осаму вдруг застыл, явно удивлённым таким неожиданным согласием от самого недотроги, только неделю назад говорившего о том, что ему, великому гению, плотские утехи не нужны.       Но сейчас стоит прямо перед ним, в зелёных глазах, кажется, отражались его собственные. О боги, как же ему повезло с Эдогавой. — Тогда… — прервал молчание Дазай, — иди в душ, я подготовлю всё остальное.       Рампо молча ушёл из комнаты, но, всё же, бросил напоследок: — Это не займёт много времени. — Можешь не торопиться! — больно широко улыбнулся ему в ответ Дазай. — Пока морально настраивайся там!       Как только чужой силуэт скрылся за дверью, он тут же подорвался с места и стал лихорадочно думать, где бы отыскать такие нужные сейчас презервативы и смазку. — Чёрт! Чёрт! Чёрт!       Дазай, как ужаленный, наматывал обеспокоенные круги по комнате и яростно кусал губы в попытке вспомнить ближайший магазин. Ну кто же знал, что это произойдёт сегодня! Он обречённо стонет и оборачивается на коридор, у него есть около десяти минут, чтобы успеть купить всё необходимое.       Подрагивающими пальцами он быстро открывает карты на мобильном, и находит подходящий адрес. — Идти пятнадцать минут, — шипит Осаму и щиплет себя за переносицу. — Что ж, была ни была! Не каждый день мне дают!       Юноша буквально пулей вылетает из квартиры в одетой наспех толстовке, шортах и домашних тапочках, кожу с непривычки окатывает холод, однако сейчас это его не шибко волновало.       Возьмёт ещё чего-нибудь сладкого, точно! — Я немного задержался, вода была слишком тёплой и приятной.       Эдогава выходит из ванной с полотенцем на шее и явным недоумением, когда видит взъерошенного и запыхавшегося Дазая, он с трудом пытается перевести порядком убитое дыхание. — Ты куда-то ходил? — Да так, — пропыхтел Осаму. — Мне тоже теперь надо в душ, я быстро, — он оставил беглый поцелуй на чужих губах и улыбнулся. — Мне, знаешь ли, тоже собраться с силами не помешает.       Рампо ничего не ответил, лишь молча проводил юношу взглядом, а после удручённо понурил голову и плюхнулся на кровать. В голове набатом трещат собственные мысли, не дающие покоя. Он нервозно провёл пятёрней по волосам и сильно сжал их, дабы вернуть рассудок в норму.       Он чувствовал лёгкое беспокойство, хотя, с другой стороны, нервничать из-за кого, Дазая? Ну уж нет!       Да и к тому же они это уже делали. В общежитии. Да даже сам Рампо предложил оральные ласки, — пусть и неудачные, но всё же!       Почему-то в тот раз в моменте всякое смущение испарилось.       Нет, это другое! Тогда не было полноценного соития, так что не считается!       Он встал перед зеркалом и сверху донизу оглядел себя: сначала пощупал худые бёдра, по-мужски сложенные острые плечи, но при этом узкие и костлявые бока, выглядевшие очень странно и непропорционально, затем повернулся боком и кинул взгляд на плоский зад — кожа да кости, и как Дазаю такое может нравится? В конце концов, он даже не видел его полностью без одежды.       Ну, возможно глаза красивые, на них часто обращают внимание окружающие, не так много японцев имеют такой яркий зелёный оттенок.       Волосы? Вряд ли. Они постоянно лохматые и спутанные, да и довольно жестковатые на ощупь. — И что в этом сексуального, — раздражённо пробормотал Рампо. Небось специально ему зубы заговаривает. Возможно, лицо и симпатичное, но худощавое тело вряд ли является признаком привлекательности.       Как там говорится… Мужчинам нравится, когда можно за что-то ухватиться? Да если ухватиться так за Эдогаву, он скорее сломается от такого давления чужих пальцев.       Да и к тому же, ему ведь придётся полностью раздеться и соприкасаться с другим голым телом, при этом оба потные и склизкие, что аж зубы сводит.       Да и не знает он, как это правильно делать! Надо же, чтобы оба партнёра доставляли друг другу удовольствие, а то ещё посчитает его каким-нибудь бревном в постели, — хотя внешне своей худобой и правда его напоминал, — к тому же, Рампо не настолько умелый и гибкий, чтобы его можно было выворачивать, как душе дазаевской вздумается.       Он залез с головой под одеяло и поджал ноги к груди. Всякое желание быстро сошло на нет. Особенно, после того, как услышал громкое: — Обаятельный Дазай Осаму к вашим услугам! Ну, что ты-       Дазай застыл посреди комнаты, оборвавшись на полуслове. Он не понимал, что этот жест со стороны Эдогавы значил. Испугался, что ли или уже раздетый ждёт его? Нет, явно не второе, не в этом случае.       Он осторожно сел на кровать и ласково провёл ладонью по ткани пледа, где сейчас должна была находиться голова. — Эй, мистер спальный мешок.       Аккуратно просовывает одну руку, находит чужую и ласково сжимает её. — Может, хотя бы скажешь мне в чём дело?       Испустив протяжный вздох, Дазай уложил голову на плечо Эдогавы, он решил поддержать молчание и спокойно подождать пока другой заговорит. — Я не понимаю, как тебе может это нравится. — Что? — Ну, это, — буркнул Рампо, он медленно стаскивает с головы одеяло. — То, почему ты считаешь меня привлекательным. В смысле, во мне нет ничего особенного, да и мало кого привлекают кости. — А? — Я просто не хочу показаться каким-нибудь бревном-неумехой. — А-аа?       Дазай быстро проморгался, сначала он подумал, что ему послышалось, но то было правдой. Эдогава что, комплексует? Кто бы мог подумать, с его-то внешним обаянием! — Я ведь говорил, что ты красивый? — Слишком много раз. — Тогда я, должно быть, не совсем правильно выразился, — Дазай поднял голову, а затем аккуратно подцепил кончиком пальца заострённый подбородок своего собеседника. — Для меня ты самый красивый из всех людей, существующих на земле, я могу даже перечислить, что в тебе красивого. Хочешь?       Рампо заметно нахмурился, однако ответа не дал, его пальцы по-прежнему сжимамали собственные колени. — В первую очередь, я бы хотел начать с глаз, — он пристально смотрит ему в лицо. — Мне нравится этот ярко-зелёный цвет. Выразительные скулы, вздёрнутый курносый нос, который очень удобно целовать. А ты когда-нибудь обращал внимание на то, какие у тебя приятные на ощупь волосы? Мне нравится их колючесть, прямо-таки как твой характер. Но если сделать так…       Дазай просовывает пальцы за ухо к самым корням. — То можно почувствовать, какие они мягкие у основания.       Эдогава фыркнул, но возражать не стал, особенно, когда кончик чужого пальца почти невесомо провёл по губам. — А губы тонкие и всегда сухие, поэтому их постоянно хочется целовать.       Перебинтованный юноша мягко усмехнулся, его взгляд опустился ниже. Он осторожно стягивает мягкий плед, чтобы оглядеть всё тело с головы до ног. — Мягкая шея, изящные ключицы, — пальцы вырисовывают круги по горячей коже. — Тёплые пальцы, которые всегда согревают. Ты даже не представляешь, как приятно с тобой держаться за руки.       Дазай мягко поглаживает острую коленку и медленно опускает её. Его рука касается худого бедра. — У тебя длинные и стройные ноги, мне всегда нравилось гладить твои бёдра, они тёплые и мягкие на ощупь. Бьюсь о заклад, целовать там приятнее всего!       Он чувствует, как напряжённое тело медленно расслабляется под его неторопливыми прикосновениями. — А за твою талию очень удобно держаться, между прочим. Мне нравится очерчивать её двумя руками, особенно под одеждой, — с этими словами он осторожно просовывает руки под чужую футболку и поглаживает бока. — Будет бестактно с моей стороны, если не скажу про твою очень привлекательную задницу, — он засмеялся, как только услышал непонятный звук со стороны Эдогавы. Дазай наклоняется к его лицу и выдыхает в самые губы. — Ты даже представить себе не можешь, как часто и давно я на неё пялился. Она так идеально помещается у меня в ладонях, что я уверен в том, что шлепки по ней будут очень громкими.       Он целует приоткрыте в немом шоке губы и совершенно не торопится углублять весьма чувственный поцелуй, дабы не испортить момент. Рампо наконец стоило бы понять, насколько он ценный и желанный для него. — Хочешь, я расскажу один секрет? — Эдогава молча кивнул, сейчас его искренне удивлённое выражение лица многого стоило. — После того раза в общежитии твои стоны не выходят у меня из головы, они меня по сей день преследуют в эротических снах с твоим участием. — Ты тупой придурок, — тихо пробормотал Рампо — Тупой придурок, который от тебя без ума, — утвердительно кивнул Дазай и скромно улыбнулся. — Если ты больше не хочешь, мы можем просто посмотреть фильм, что думаешь? — Нет, я…       Эдогава замолчал и задумчиво приложил палец к подбородку. Конечно, Дазай часто ему говорил слащавые вещи, иногда настолько, что невозможно не закатить глаза. Но Дазай честный с ним, ему нет смысла врать.       Он его любит.       Любит.       Только его. И никого больше.       Они снова целуются: медленно влажно, трепетно. Дазай мысленно уже готов продать душу самому дьяволу, но понимает, что уже отдал её Рампо — целиком и полностью.       Осаму мягко укладывает его на подушку, не толкая, и нежно вплетает пальцы в игольчатые волосы. Эдогава, находящийся под влиянием момента близости с чужим телом, обхватывает его и ногами, и руками, старается прижаться как можно плотнее, буквально утонуть в нём. — Можно тебя попросить сесть мне на ноги? — шёпотом спросил ему в губы Дазай. — Я хочу как можно больше к тебе прикасаться двумя руками.       Он быстро сглотнул слюну и кивнул. Дазай придерживает Эдогаву за талию и рывком помогает ему приподняться, а затем усаживает у себя промеж ног. — У меня есть какие-нибудь ограничения? — Пока нет, — улыбнулся ему в ответ Рампо, ласково царапая бинты. — Ты же их снимешь? — Только после тебя, — подразнил Дазай и слегка оттянул его резинку домашних штанов. — В тот я не успел насладиться твоим обнажённым видом. — Сначала сделай так, чтобы я захотел раздеться, — нахально бросил ответ Эдогава. — С превеликим удовольствием.       Осаму прижимается губами к взмокшей шее и параллельно шерстит руками по всему телу юноши. Сначала водит вдоль боков, затем сминает мягкие бёдра, Эдогава снова чувствует это странное головокружение и дрожь в ногах. Да что же этот придурок творит с его мозгом!       Он крупно вздрагивает, когда чувствует колкое прикосновение зубов на коже, а следом шероховатость языка. — Что ты де-       Рампо обрывается на полуслове, когда Дазай снова кусает его за плечо, и со свистом втягивает носом воздух и шипит: — Садист. — Тебе же нравится.       Затем возвращается к шее — целует, облизывает, совсем аккуратно всасывает губами кожу на столь чувствительной части тела, ощущая, как чужие пальцы стискиваются крепче, а с губ срывается шумный вдох.       Он запускает руки под футболку Эдогавы и мягко наглаживает круги по подрагивающей спине, холод его пальцев приятно жжёт и одновременно охлаждает кожу.       Рампо чувствует, как чужие руки обходят шрам, пока не смея прикасаться. — Я люблю тебя.       Пальцы замерли на коже одновременно с чужим дыханием. Осаму застыл, Рампо никогда не говорил таких слов раньше. Разве что «ты мне нравишься», но вот то самое заветное «люблю». Он чувствует, что и сам начинает дрожать от нахлынувших чувств. — Скажи ещё раз, — почти неслышно попросил Дазай, Эдогава же мягко улыбнулся в ответ и прижался к его лицу. — Я. Люблю. Тебя, — по словам отчеканил он шёпотом. — Люблю.       Люблю.              Люблю.              И больше никого.       Они с большим напором соприкасаются губами, с жаром хватая воздух. Дазай стискивает объятиях крепче, он мягко сжимает податливую кожу на ягодицах и улыбается, как только до ушей доносится очередной хриплый вдох. — Голова кружится.       Рампо жмурится и старается не завалиться вбок, мысли крутятся ходуном, а живот периодически приятно колит от чужих прикосновений и нарастающего возбуждения. — Могу ли я снять твою футболку?       Оба прекрасно понимают, что это не просто просьба раздеться, а буквально окончательное разрешение его, Рампо, на дальнейшую вседозволенность Дазая.       Рампо на мгновение замер, словно бегло обдумывал ответ, а затем быстро кивнул. — Можешь.       Самому непривычно и стыдно, но странное чувство где-то под самой кожей рыдало и молилось лишь бы снова почувствовать приятные прикосновения.       Дазай задирает его футболку и быстро стягивает её через голову, а после откидывает куда-то на край кровати. Его взгляд сразу же цепляется за свежий шрам на плече.       Губы мягко коснулись шершавой кожи на месте рубца в молчаливом обещании никогда больше не оставлять. — Теперь ты, — пробормотал Рампо и нетерпеливо дёрнул ткань дазаевской рубашки. — И бинты. — Не уж то мне придётся раскрыть свой главный секрет, — усмехнулся Осаму и принялся расстёгивать тёмные пуговицы, оголив торс. Его бинтами уже занялись другие руки, которые с явным интересом принялись разматывать свежую марлю. — Зачем их снова намотал, если всё равно принимал душ? — фыркнул Рампо, когда его грудь принялись нежно расцеловывать. — Может быть, я просто хотел, чтобы ты сам их снял, — лукаво улыбнулся Осаму, он наслаждался звуком бешено колотившегося сердца, чуть ли не замиравшего от каждого его прикосновения.       Начиная с шеи и заканчивая запястьями, Рампо смотрел на бледные шрамы впоследствии драк и своеобразные чёрные узоры. Его взгляд застопорился. — Краб, серьёзно? — Эдогава не сдержался от громкого смеха, ненароком стукнув по плечу своего парня. — Эту по пьяне набивал, не обращай внимания, — фыркнул Дазай. — Эй! Вообще-то, мы заняты другим делом, а не обсуждению моих ошибок прошлого… Ну хватит смеяться уже, ты отвтекаешься! — Теперь понятно, почему ты прячешь руки под бинтами.       Дазай обиженно надулся и несильно щёлкнул хохочущего Рампо по лбу. — Так, ну-ка!       Ему порядком надоело издевательство над ни в чём неповинным крабом на его предплечье, а потому вцепился пальцами в подрагивающие от смеха бока и опрокинул Эдогаву обратно на подушку. — Да я шучу, — фыркнув, Рампо притянул его за плечи плотнее к себе. — Но краб правда нелепо сочетается с этой демонической маской на груди. — Давай мы об этом поговорим чуточку позже, — раздалось ворчание Осаму, он тряхнул влажной чёлкой. — Я бы хотел дальше раздевать тебя.       Со временем в комнате стало невыносимо жарко, Рампо уже решил, что скорее потеряет сознание от духоты. И дело даже не в работающем обогревателе, а в мокрых поцелуях на лице и груди. Он уже и успел позабыть нелепо вытатуированном крабе.       Потому что Дазай в момент близости казался невероятно сосредоточенным и серьёзным. И более возбуждающим как оказалось. Рампо судорожно проглатывал каждый поцелуй в губы       Дазай целовал медленно, страстно, глубоко — явно профессионал в своём деле, достойный символической медали, видимо. Он уже выучил самые уязвимые места на его теле, нежная кожа пылала от каждого прикосновения мокрых губ.       Но когда Осаму мягко оттянул резинку его домашних штанов, неожиданно замер. — Можно?       По Рампо видно, что он колеблется, сначала молчит секунду-две, а затем отвернул голову в сторону и тихо сказал: — Пообещай, что если я передумаю, то мы закончим.       Всё это время он старательно маскировал свою неуверенность, но когда дело дошло до точки невозврата, страх и стыд взяли вверх над гениальным умом Эдогавы. — Обещаю.       Смазанный поцелуй за ухом немного, но всё же успокоил натянувшиеся струны нервов, которые вот-вот, казалось бы, порвутся.       Собственно, не только нервы Эдогавы были на пределе. Представшая картина полностью обнажённого тела создала в мозгу Дазая короткое замыкание, иначе было не объяснить то, как он конкретно залип с непроницаемым взглядом. — Не смотри так!       Эдогава недовольно пихнул его ногой, однако его голень тут же перехватила цепкая рука. — Ты красивый, — Осаму выглядел завороженным, даже слишком.       Он закидывает его ногу себе на плечо, после чего раздался хруст чужих суставов. — Я не гнусь так! — зашипел сквозь зубы Эдогава. — Подожди, — язык проходится по кромке худого бедра, вызывая очередную волну дрожи в ногах. Дазай расцеловывает покрывшуюся мурашками кожу со всевозможной нежностью. — Хва… Хватит!       В ответ на чужие вопли он лишь ехидно усмехнулся: — Я же говорил, что целовать здесь приятнее всего. — Ну перестань! — Но тебе же нравится.       Дазай смотрит на него серьёзно, карие глаза поблёскивали во мраке комнаты. — Почему ты так боишься, что тебе будет приятно? — Да не боюсь я! — воскликнул Рампо. — Просто…просто я не знаю, как правильно на это реагировать! — На что? — На это… всё, — тихо пробубнил он. — Я сейчас полностью голый, так ещё и с накинутой на твой плечо ногой, ты сам как думаешь. — Я лишь думаю… — задумчиво протянул Дазай. — Думаю о том, как бы сделать так, чтобы ты был спокоен.       Всё ещё придерживая за бедро, он аккуратно опустил чужую ногу, большим пальцем в успокаивающем движении нежно провёл по коже. — Я помню про обещание. Если не хочешь, мы можем закончить на этом. От меня не убудет.       У самого-то уже возбуждение лилось через край, но против воли Эдогавы не пойдёт. — Я хочу.       Дазай опустил на него взгляд, чтобы разглядеть даже в темноте впервые за весь вечер покрасневшее лицо Эдогавы. — Я не сдамся после того, как ты меня всё это время мучил своими приятностями.              Ответом послужил короткий поцелуй в губы, Дазай потянулся к пакету со своими недавними покупками, откуда вытащил пачку презервативов и тюбик со смазкой. Он подрагивающими от волнения пальцами вскрывает лубрикант и наклоняется к лицу Эдогавы. — Я сделаю всё в лучшем виде.       Ответа на данное высказывание не нашлось, Рампо прислушался к собственному колотящемуся пульсу в висках, его дыхание значительно участилось, когда длинные пальцы массирующими движениями оглаживали влажную головку члена.       Такое уже было, не ново для него. Однако сейчас, это достигло своего апогея, поскольку от одежды не осталось ни следа, как и от всякой уверенности. Эдогава был уязвимым как никогда ранее, и это не осталось незамеченным.       Успокаивающие поцелуи россыпью покрыли впалые щёки и нервно дёргавшиеся губы, Дазай никуда не торопился, он чувствовал, как чужое тело снова напряглось, подобно тонкой струне, как лихорадочно забилось сердце — это сложно не заметить.       Рампо вздрогнул, почувствовав холод вязкой и липкой смазки, к такому он вряд ли привыкнет.       Их губы снова сплелись в поцелуе — уже не таком робком и аккуратном, как раньше, он был сильным и настойчивым. Странное чувство блаженства охватило Эдогаву, руки, как и ноги давно ослабли, не имея мужества пошевелиться. Он словно жертва, отдавшаяся хищнику на растерзание, не в силах вырваться из мягкой, но крепкой хватки.       Рампо полностью доверился ему, позволив целовать и трогать себя там, где тот захочет.       Совершенно ненавязчиво Дазай отводит его ногу в сторону, увлажнённый смазкой палец медленно входит внутрь, после чего сразу же раздаётся болезненное шипение. — Спокойно, — хрипло произнёс Осаму, не смея оторваться от губ Эдогавы.       От его тела исходил пламенный жар, Рампо пальцами чувствовал каждый мускул на широких плечах Осаму, тот был напряжён не меньше.       Как только палец стал двигаться более размеренно, к нему прибавляется и второй, с характерным хлюпаньем погрузившийся в немного уже расслабившееся нутро. — Ты как? — интересуется он у Рампо. Но судя по тому, как брови перестали хмуриться, а морщинки на лбу разгладились, Эдогаве было нормально. Более-менее. — Пока никак, — он чуть скривил губы. — Ничего такого не чувствую. — Для начала нужно, чтобы ты полностью расслабился.       Дазай уже научен, он знает, как нужно делать, чтобы доставить удовольствие своему партнёру. Медленно растягивает податливые стенки волнообразными движениями пальцев, при этом не забывая целовать и шептать приторные нежности на ухо.       Рампо же дышит часто, громко втягивая носом воздух, вспотевшая спина, казалось, уже прилипла к простыни намертво. Он хватается за шею Дазая, как за последнюю опору, ненароком пережимая горло, не то чтобы тот против быть задушенным руками Эдогавы.       Постепенно с каждым толчком длинные пальцы проталкиваются глубже, и до ушей наконец донеслось тихое мычание, что являлось для Осаму самой прекрасной симфонией, он в предвкушении облизался и припал губами к тонкой ключице. — Ты просто прелесть, — шепчет Дазай, прислушиваясь к сбившемуся дыханию.       Он увеличивает амплитуду движения пальцев, чувствуя, как мышцы стали сокращаться чаще. Совсем немного замедляется, но уже переполненный чувством вожделения Рампо начинает сам двигать бёдрами быстрее. — Ты специально, — недовольно посмотрел на него Эдогава. — Нет, что ты, — невинно улыбнулся в ответ Дазай, словно это не он испытывал чужое терпение на прочность. — Я всего лишь хочу удостовериться, что тебе хорошо. И вижу, что очень даже. Он вытаскивает пальцы из разгорячённого тела и тянется уже к своим шортам, рывками стягивает их вместе с бельём и задумчиво окинул взглядом своего партнёра. — Теперь ты будешь пристально сверлить меня взглядом? — шутит Осаму и зубами вскрывает упаковку презерватива. — Вот ещё, — с раздражением открестился Рампо и покосился на его тело. — И как он вообще может поместиться внутрь? — Я посчитаю это за комплимент, — юноша быстро раскатывает презерватив и обильно смазывает его лубрикантом. — Чего так разволновался? — А вот и нет!       Дазай лишь хмыкнул, ему-то точно не нужны слова, чтобы понять. Он снова наклоняется к приоткрытым, уже припухшим от поцелуев губам Эдогавы и мягко целует его в уголок рта. — Позволишь?       Осторожно раздвигает его ноги шире и поудобнее пристраивается между ними, немного взволнованно гладит внутреннюю часть бедра, слегка царапая кожу ногтями.       Сейчас ему было не совсем понятно выражение лица Рампо, его стеклянный взгляд застыл в одной точке. А дело в том, что тело предательски парализовало, конечности стали окончательно ватными и неуклюжими, потому Дазай помог закинуть его руки себе на спину, вспотевшие пальцы неприятно соскальзывали с кожи.       Юноша вздрагивает, чувствуя, как головка члена трётся об его задний проход, он крепче стискивает пальцы, впиваясь ногтями в кожу.       Рампо громко айкает и до боли стискивает зубы, мышцы снова болезненно напрягаются, у него стойкое ощущение, что ещё чуть-чуть, и он точно свалится замертво в этой кровати. — Рампо, — раздаётся где-то за ухом чужое кряхтение, — Если ты не перестанешь так зажиматься, то я ничего не смогу сделать. — Да я пытаюсь! — с раздражением воскликнул Эдогава. — Это не шибко приятно, знаешь ли! — Знаю, — Дазай со свистом втянул воздух. — Если хочешь, то можем поменяться, мне непринципиально. — Не хочу, это слишком геморно. — Тогда попробую по-другому.       Он медленно ведёт языком по шее Эдогавы и спускает дорожку из поцелуев ниже, нежно ласкает губами сосок, совсем немного оттягивая его зубами, после чего раздаётся громкий вдох.       Влажные поцелуи покрывают впалый живот и ведут ниже к тазу, Эдогава дёргается, словно в припадке, цепляется пальцами за влажные кудри на макушке и резко тянет на себя. В Дазае явно присутствуют нотки мазохизма, иначе не объяснить мычащие довольные звуки, срывавшиеся с его губ.       Осаму медленно водит рукой по твёрдому члену, в голову неожиданно пришла одна до ужаса интересная идея. — Что ты-       Протяжный стон не даёт высказать удивление, когда Дазай припал губами к самой головке и принялся с весьма развратным видом посасывать её, в качестве опоры ухватившись за дрожащие бёдра. — Может, хоть научишься чему, — деловито облизался он. — Между прочим, я мастерски могу делать минет.       Он снова берёт горячий член в рот и сразу глубоко вбирает его в горло, при этом не забывал ласкать внутреннюю сторону бедра.       Рампо тихо скулит и сильнее прогибается в пояснице, ощущение влажного рта и приятной стимуляции вгноняло его в животный экстаз.       Дазай лукаво поглядывает на приподнявшегося в локтях Эдогаву и с хлюпаньем выпускает член изо рта, от которого потянулась вязкая ниточка слюны вперемешку с предэякулятом, он активнее водит рукой от основания до головки и едва улыбается. — Раздвинь-ка ноги пошире.       Он стаскивает Эдогаву за талию с подушки и прижимает плотнее к себе, прижимается губами к гладкой щеке, ластится, трётся об неё. — Второй заход? — пошутил Дазай. — Заткнись, — с улыбкой фыркнул Рампо, он робко расставляет ноги шире и цепляется руками за сильные плечи. — Только продолжай меня целовать.       Дазай облизывает и без того влажные губы и, придерживая одно бедро Эдогавы, осторожно входит в расслабленное щедрыми ласками тело. Не спешит, даёт привыкнуть незнающим мышцам, чтобы на утро не выслушивать чужие жалобы. — Как самочувствие? — Пойдёт, — прошипел сквозь стиснутые зубы Рампо       Он тяжело дышит и хнычет, но Дазай не торопится входить во всю длину, Осаму с тихим гудением замирает и даёт привыкнуть. Конечно, ему уже не терпелось вдоволь насытиться Эдогавой, но смиренно ждёт. Это было чертовски приятно ощущать, как Рампо сжимается вокруг него. Именно Рампо, а не кто-то другой              Ласковые поцелуи помогают расслабиться и судорожно вздохнуть, по телу в очередной раз пробегает волна дрожи, волосы встают дыбом, а руки крепче обхватывают шею Дазая, стараются прижать как можно ближе. — Молодец, — ласковым шёпотом одаривает его Дазай, не отрываясь от искусанных губ. — Умница.       А Эдогава не в силах что-то ответить, его словно током насквозь прошибло, настолько путается в собственных ощущениях, что не мог и слова из себя выдавить, лишь тихие вдохи разрывали интимную тишину.       Вот оно, то самое чувство, кожа к коже, когда два сердца окончательно сплетаются воедино. Пульс набатом отдаётся в висках, на лбу выступил холодный пот, грудь тяжело вздымалась — неужели это и есть истинное наслаждение от близости с дорогим человеком?       Дазай двигался медленно, у них ещё было уйма времени, а он хотел, чтобы его достопочтенный партнёр чувствовал себя максимально комфортно. Он не перестаёт мурлыкать ему приторные нежности и одаривать всевозможной лаской, но и интересоваться самочувствием не забывает. — А сейчас как ощущения? — Никогда не думал, что подобное может быть приятным, — честно ответил Рампо, врать уже бессмысленно, когда он оголил не только своё тело, но и душу, буквально вывернул её наизнанку и продемонстрировал все внутренности.       От одного внимательного взгляда Дазая дрожь в ногах увеличивается в стократно, карие глаза пристально наблюдали, рассматривали каждую мелочь на лице Эдогавы       Он глубже входит в податливое тело, уже начиная полноценно двигаться в нём — понемногу, медленно.       Рампо выдохнул сквозь стиснутые зубы и раздвинул ноги шире, к его приоткрытым губам снова потянулись чужие, чтобы запечатлеть на них очередной долгий поцелуй. Пальцы уже начинают порядком соскальзывать со вспотевшей спины, но теперь для Эдогавы это не было чем-то противным, скорее наоборот — он чувствовал самое настоящее блаженство от соприкосновения двух голых и мокрых тел.       С каждым толчком изо рта срывается тихий стон. Он слышит, как шумно и хрипло дышит над ухом Дазай, даже почти неслышно мычит, который поддерживает равновесие одним выставленным возле головы Рампо локтём, и ему уже было порядком тяжело оставаться в таком положении, да ещё и придерживая при этом его мягкое бедро, чтобы подобрать нужный угол и войти глубже.       Эдогава ведёт пальцами по напряжённым мышцам, чувствуя, как пульсирует каждый сантиметр дазаевской кожи. — Тебя сейчас судорогой сведёт, — с осуждением посмотрел на него Эдогава. — Нормально, — с явным трудом отозвался Дазай. — Но если ты не против сменить позу, то я с радостью соглашусь, — хихикнул он. — На какую?       Рампо вздрогнул от ноющего чувства пустоты, ниже живота всё пульсировало и буквально кричало о том, чтобы наслаждение продолжилось. — Самая удобная для первого раза будет коленно-локтевая, — Осаму немного замялся и провёл ладонью по волосам, чтобы убрать с лица мокрые мешающиеся прядки. — Догги-стайл, раком — называй как хочешь.       Он вздохнул, глядя на недоумевающий взгляд Рампо. — На четвереньки, Рампо, на четвереньки.       Дазай помогает ему перевернуться на живот и принять нужно позицию тела. Рампо, конечно, немного смутил такой момент, ведь теперь он не может контролировать ситуацию, когда даже не видит лица партнёра. — А теперь прогнись в пояснице и шире раздвинь ноги, — где-то над ухом слышатся наставления Осаму, он несильно надавливает на его копчик, после чего по всему телу снова проходит приятный импульс. — Под подбородок можешь положить подушку или поставить сложенные руки. — Это… унизительно, — тихо пробормотал Рампо. — Стесняться уже нет смысла, — снисходительно пожал плечами Дазай и мягко погладил пальцами узкие бока, — Но ты даже не представляешь, насколько хорошо ты сейчас выглядишь.       Ответом послужил громкий писк, когда он на пробу сжал податливую кожу уже на ягодицах. — Поверь, от этой самой унизительной позы ты будешь чувствовать больше удовольствия.       Дазай ещё немного полюбовался на представшую перед ним картину и, дразняще потеревшись головкой об влажный от большого количества смазки задний проход, осторожно вошёл сразу же на всю длину.       И подобное не осталось незамеченным: Эдогава что-то глухо промычал и качнул бёдрами навстречу, он не видел лица Дазая, но всё ещё вслепую чувствовал его обжигающие прикосновения, а отсутствие видеть чужие действия приносило только двойное удовольствие, потому что каждое неожиданное касание сопровождалось приятной дрожью.       Стоило Дазаю ухватиться одной рукой за талию, а другой за бёдра, согнутые ноги в коленях начали трястись и разъезжаться по простыне.       А шумные с хрипотцой выдохи Осаму заставляли его пребывать в коматозе. — Больно? — Дазай обеспокоенно склонился над юношей, чтобы заглянуть ему в лицо после раздавшегося надрывного всхлипа. — Нет, просто-       Эдогава оборвался на полуслове и глухо замычал: — Не переставай ко мне прикасаться.       И Дазай прикасался. Он расцеловывал вспотевшую спину, покрытую родинками, нежно проходился губами по рваному шраму на лопатках, слегка покусывал заднюю часть шеи, облизывал мочку уха — сопровождал при этом нескончаемыми поглаживаниями, что в сумме доводило до очередного протяжного стона.       Толчки стали активнее, сильнее, но в то же время оставались такими же аккуратными и мягкими. Из глаз Рампо чуть ли не искры не вылетали от наслаждения процессом, кто бы мог подумать, что он решится на подобное.       По одному только утробному мычанию Дазай понимал, что партнёр находится почти что на самом пике удовольствия, внутри всё приятно сжималось и пульсировало, что доставляло самому Осаму приятных ощущений не меньше. -Люблю тебя, — шепчет ему на ухо Дазай лихорадочным шёпотом, одна из его рук уже старательно водила по истекавшему предеикулятом члену в одном ритме с его толчками.       Снова целует, облизывает, чуть сжимает, в комнате раздаются громкие и склизкие от смазки шлепки кожи о кожу, от звука которых у Рампо срывает голову окончательно. — Я тоже, — с трудом выдавливает из себя Эдогава и едва не давится своей же слюной.       Тело трясёт, словно от сильного озноба, оно мокрое от пота и влажных следов множества поцелуев, однако, находившегося под сильным влиянием собственных ощущений Рампо не волновали столь незначимые сейчас вещи. Каждая часть его тела отдавала приятной дрожью, хотелось больше прикосновений, хотелось, чтобы эти самые прикосновения были сильнее, грубее.       А Дазай всё понимал без лишних слов — он чувствовал, слышал и видел, как тело в его руках дрожит от каждого его действия, что даже забавляло.       Но больше всего его поражал тот факт, что это самое дрожащее тело принадлежало Эдогаве, отдавшемуся ему с полным чувством доверия и даже несмотря на все сомнения ранее.       Уже на пике удовольствия Рампо приглушённо мычит и прикусывает чуть ли не до боли губу. Он тихо хрипит, когда в нём всё ещё продолжают двигаться, толчки стали гораздо быстрее, они буквально выбивали из него оставшиеся силы, заставляя сжиматься вокруг Осаму сильне. Через несколько минут Дазай кончает следом, его пальцы крепко сжимают покрасневшую кожу на чужой талии, а с губ срывается сиплый стон.       Как только Дазай отпустил его и мёртвым пластом завалился на кровать, Рампо, всё ещё прееводивший дыхание, медленно свернулся калачиком. Перед глазами расплывались белые пятна, а внутри всё приятно ныло и пульсировало, тело будто кипятком обдало — снова появилось стойкое ощущение того, что он вот-вот потеряет сознание.       Переборов накатившее головокружение, Эдогава с трудом уселся на матрас, глаза по-прежнему замерли в одной точке, холодный душ ему явно бы не помешал. — Ты как? — на удивление, вопрос от Дазая прозвучал слишком робко, словно он думал, что сделал что-то не так. Оно и понятно, если взглянуть на потерянное выражение лица Рампо. — Это было…круто, — пробормотал на одном дыхании Эдогава и повёл озябшими плечами. — Но теперь мне неловко и я хочу одеться. И в душ, — констатировал он. — Как скажешь, — уже довольный Дазай устроил подбородок на остром плече, где предварительно оставил мягкий поцелуй. — И пойду туда один, — фыркнул на него Эдогава и выдернул из-под него одеяло, в которое тут же поспешил завернуться. — Да ладно тебе! — обиженно надулся Осаму, ему явно было нормально развалиться на кровати голышом. — Уже нечего стесняться! — И заканчивай свой акт нудизма, — буркнул Рампо и шелестящими шагами направился в ванную.

***

      В день суда погода была холодной и неприятно ветреной, в воздухе всё ещё ощущалось послевкусие ночного ливня. В конце концов, утро не всегда бывает добрым.       Дазай выглядел слишком напряжённо, даже если и старался не выдавать своего волнения — челюсть крепко сжата, костяшки пальцев побелели, лицо было до непривычки бледным, а пальцы всё пытались что-то теребить и трогать в попытке отвлечься. — Успокойся.       Наверное, Рампо это говорит десятый раз, если не больше. Он выхватывает из чужих пальцев уже третью сигарету. — Погода противная, — пробормотал Осаму. — Ага, — Эдогава широко зевнул. — Мы же зайдём потом в пекарню?       Дазай вдруг немного улыбнулся и, несильно потрепав его по голове, наклонился, чтобы оставить на лохматой макушке быстрый поцелуй. — Конечно, — тут же отозвался он. — Ты ведь даже не поел с утра. — Я тоже нервничаю.       Рампо вяло улыбнулся ему и продемонстрировал подрагивающую руку.       Они стоят на пороге здания суда, оба быстро переглядываются, но всё же уверенно зашли внутрь, где сразу же стал слышен гул людей. — Это отец Тамуки, — шепнул Дазай и кивнул на мужчину в тёмном костюме возле автомата с кофе. Он бегло посмотрел на Дазая, и его губы на секунду скривились. — Вид у него бесячий. — Не забывай о том, что его сына пристрелили, — фыркнул Рампо, Осаму же раздражённо пожал плечами. — Но не я же его убил. Во сколько начинается заседание? — Через пятнадцать минут, — взгляд упал на план здания возле стены. — Но нам нужно будет подняться на второй этаж.       Шагнувший навстречу силуэт заставил обоих застыть. Дазай рефлекторно сделал шаг вперёд, чтобы закрыть собой Рампо, в его глазах читался ледяной холод. Коу без наручников, но они и не были необходимы, он не собирался сбежать или напасть. — Давно не виделись.       Взгляд у Накамуры был уставшим, почти пустым, под глазами образовались глубокие мешки, а губы все искусаны в мясо. — Волнуешься, Осаму? — он слабо усмехнулся. — Всё будет хорошо, суд на вашей стороне. — Лучше позаботься о себе, — негромко ответил ему Дазай. — Ты ведь понимаешь, что тебе могут дать до десяти лет? — Я уже смирился, нет смысла отрицать происходящее, — смеётся нервно, потому что он ни капли не смирился. А кто захочет провести свои лучшие годы в тюрьме?       Но взгляд, направленный на Дазая, светился той самой странной нежностью, которая когда-то была взаимной. Он сделал шаг ему навстречу, отчего напряжение на лице Дазая стало более выразительным и дало слабину.       Могу ли я обнять тебя напоследок?       Коу остановился, когда ему путь преградил Эдогава с резко выставленной рукой в сторону и воинственно выпяченной грудной клеткой. Он ничего не говорил, достаточно было того, как смотрели его глаза — решительно, строго, но в то же время боязливо. Накамура улыбнулся: — Я рад, что ты заботишься о нём.       Эдогава едва заметно кивнул и потащил замершего Дазая за собой. — Пошли, нам нельзя опаздывать.       Коу с печальной улыбкой смотрел им вслед до того момента, пока не потерял из виду окончательно.       Судья внимательно оглядел всех присутствующих в зале для заседания, деловито потерев усы. Он дождался полной тишины, негромко откашлялся и громко огласил: — Всем встать, суд идёт!