Маньяк!

После съезда правителей Пик странно себя чувствовал. Решалось одно дело, другое… Время приближалось ко сну, и когда Пик лёг в кровать, отложив свой ключ-посох, что-то его заволновало. Да! Заволновало. Что-то волнующее окутало Императора. Как только его голое тело коснулось кровати, по телу побежали мурашки. Чувствительность кожи будто умножилась в сто раз. Но нет, это касалось и мышц… Мышцы сводило. Было очевидно, что от этого волнения появилось необъяснимо сильное сексуальное возбуждение. Пиковый Король пустил руки в трусы и, нащупав свой член, использовал смазку, которая вытекала намного сильнее, чем когда-либо. «Давно же я не дрочил», — подумал Пик, обхватив головку рукой, скользя ей по ладони. Император не заметил за собой изменений. Иногда можно позволить себе побыть распущенным, но только иногда. Хоть и Пик колюч, черств и зол, на самом деле он не лишен качеств хорошего человека: честность, справедливость, гордость. Это все не позволяло ему использовать свой народ в целях самоудовлетворения. Хотя он мог подчинить себе не только женщин, мог внедрить в законы самые развратные правила, распространить похоть и разврат как обыденное, но он этого никогда не делал. Рука скользит, сжимая толстый член. Запястье щекочут жесткие темно-фиолетовые волосы, обильно растущие на лобке. В голове у Пика туман, мысли о завоевании большей территории перемешались со страстным сексом с миражом. Темп нарастал; все тело послушно извивалось от удовольствия, на лбу выступил пот, спина, щёки и грудь покраснели, вторая рука крепко сжимала простынь. Пиковый Король непроизвольно постанывал, лицо полыхало и искажалось, физиономия мешалась между удовольствием и удовлетворенностью. Так продолжалось беспрерывно, по крайней мере, минут десять. Почему так много? Превосходный Король имел очень большую выносливость и большой порог получения оргазма. Пик решил передохнуть, он открыл глаза, сияющие два огонька направлены были на императорскую стену. Она плыла… Всё плыло… Даже подташнивало… И, к удивлению для себя, рука не останавливалась! Пик ощутил себя так, словно его кто-то доит, кто-то словно жаждал его спермы, был фанатом Пика, мечтал днями о близости с ним. Импульсы из мозга рассыпались по всему телу: оргазм приближался. Короля не волновало сейчас ничего. Он бесстыдно отдался полыхающей похоти, полностью посвятил своё тело себе. И сейчас, когда удовольствие умножилось в сотню раз, всё казалось таким необычным… — Ах, хах, а-ах! Тело Пика напряглось, он вжал член в кровать, оргазм наступил: сперма промочила простынь насквозь, испачкала прекрасные руки Короля, даже на подушку попала. Тяжелая, приятная одышка наступила. Голова кружилась. Король свалился бы с ног, если бы стоял, но вместо этого он просто мгновенно отрубился. Утро выдалось весёлым. Пик опоздал на завтрак, ведь утром ему пришлось дважды избавляться от возбуждения. Отмывшийся от пота и спермы, Король вошел в обеденный зал и кивнул в сторону поварской кухни. Он присел на своё изысканное кресло и вставил ключ в специальную стойку. Тут же множество фигур всполошились над столом, принося жирное прожаренное мясо, вино, воду, пиво, овощи, хлеб, и другую калорийную или полезную еду. За этим длинным столом сидели офицеры, приближенные поданные Пика. Они имели не такую мощь, как Король, но имели достаточно знаний, чтобы руководить частью большой королевской армии. Опоздание правителя они проигнорировали, хотя для них это и было необычно, ведь их Король идеально проводил все сеансы, от приёма пищи, до приёма гостей-правителей, если такие были. Пик сидел сосредоточено. Он пытался не то чтобы уйти в себя, но скорее придать значение происходящему, внушить, что это важно. Завтрак — это важно? Стоп, нет, важно не думать об низменных потребностях… Пик грубо схватил кружку пива и залпом выпил. К пище он не притронулся. Его взгляд был обращен на род людской. Неожиданно, Пик понял, что желает близости. Настоящей близости. Слюна выделялась обильнее, когда он смотрел на своих подчиненных. Неважно, какого пола окружающие. Он почувствовал ярко выраженную любовь к ним, близость, влечение. Любовь? Любовь? Любовь? Любовь?! Нет-нет-нет… В первую очередь государство, в первую очередь благополучие страны. Но член не мог успокоиться, теснился в строгих штанах правителя, сочился скользкой горячей смазкой. Пик повертел пустую кружку. Много думал. Когда генералы позавтракали, тот их легко отпустил. Думал. Пик ушел в себя, чтобы заглушить любые вещи, которые могли подействовать на его лимбическую систему. Он сидел в обеденном зале совсем один, и некоторые поданные не-солдаты переживали за своего правителя. Время летело быстро, причем неясно отчего. Пику было очень тяжело бороться с внутренним желанием. Словно зверь, похоть поглощала его с головой, не давая вздохнуть свежий непорочный воздух. Одышка… Как после мастурбации. Но в этот раз Король даже не трогал себя. Прошло около часа, как вдруг издалека послышалось цоконье каблуков, женщина-сержант, войдя без спроса, нарушила личное пространство Короля. Она низко поклонилась, хоть и Король сидел к ней спиной. — Представься, — у Короля был холодный, ясный голос. Голос, вселяющий желание подчиниться. Он проигнорировал её бесцеремонный приход. Женщина представилась. — С каких пор младших сержантов пускают на порог моего имения? — это был вопрос упрекающий, но упрекал он не сержанта, а свою охрану и он сказал это достаточно громко, чтобы слова долетели до снаряженных с ног до головы охранников, стоящих у входа и тщательно проверяющих каждого вошедшего и вышедшего. Можно было посещать Короля только в особенное время и только в особенном месте, но никак не в «обедне». Король раздражался. Раздражался от этих внезапных наплывов возбуждения, от работы охранников, от женщины, которая стояла где-то позади него. Женщина, женщина, женщина… Он резко повернулся и немного опешил от неожиданности: перед ним стояла фиолетовая фигура. Когда она успела подойти? — Император, я пришла доложить! Мой офицер сейчас очень занят, поэтому он сослал меня, эту информацию можете проверить! — Продолжай, — без интереса попросил Король. Он пытался скрыть любой намёк на волнение, на его бешеную циркуляцию крови, на желание наброситься на эту сержантку и разорвать с неё всякое снаряжение. — Возле наших границ мы обнаружили… Терпение лопнуло. Пик молниеносно схватил девушку за плечи, и со страстью посмотрел в её глаза. В них отражался Император, а в глазах правителя девушка не отражалась. В них блестел голод и жажда. Сержантка молча терпела. Думала, что сейчас получит оплеуху. Пик самостоятельно стянул с девушки шлем. Перед ним оказалась созревшая особа, но явно молодая. Её глаза поблёскивали от страха, она сжала весь страх в кулак, чтобы не заплакать. Пушистые светло-фиолетовые волосы упали на её плечи, часть уха была отстрелена. Весь её вид можно было назвать и жалким, и строгим одновременно. Она держалась, чтобы не рухнуть перед правителем. Но Пик не собирался её ругать, бить, воспитывать, учить чему-то. Он хотел слияния душ, тел, мыслей. Водопад слюней стёк на лицо девушки, та от удивления разинула рот и приняла какую-то их часть. Кажется, ей это понравилось, ведь где-то внутри воинской формы набухли соски. Пик свалил девушку на пол, поглаживая, и одновременно хватая её волосы сзади. И грубо, и нежно, Пик ласкал её, а потом внезапно вцепился в её шею буквально. Он прокусил ей кожу, словно вампир, попробовал её кровь. Спустился ниже и прокусил плотную ткань одежды, оставляя укусы за укусом. Девушка постанывала от боли, но эта боль была выражена ещё в меньшей степени. Пик сжимал её, как свою куклу, гладил, шлёпал, избивал, кусал. А потом поимел её прямо на холодном, пыльном полу. То, что их кто-то услышит его не волновало. Точнее, их услышать не должны в принципе, потому что этот зал ещё и служит залом переговоров. Вот поэтому Пик так рассердился, когда узнал, что сержантку пустили прямо сюда! Он прижал лицо девушки к полу и разорвал ей штаны между ног, хватая её за клитор или половые губы. Она сама уже вся истекала, хоть и признавать это было её стыдно. Горячий член вошел в её киску, немного растянув влагалище. Оба получили удовольствие, но Пик — в сто раз лучше, удовольствие до дрожи, до судорог в коленях, в руках. Он двигался чётко и грубо. Девушка лежала практически в отключке. Она старалась сдержать стоны и слёзы, но когда Император прибавил темп, та растаяла, почти крича, почувствовала любовь в полной мере. Пик схватил девушку за волосы и притянул к себе, он наплевал ей в рот, сжимая одну из грудей, а потом их языки сплелись в горячем поцелуе. Так хотелось ударить её голову об пол с такой большой любви. Мания… Мания захватила его. Маньяк. Пик стал маньяком. Не злодей, не преступник, а маньяк. Опустился ли он до тех низменных потребностях, о которых он думал утром, или просто заболел, или, может случилось что-то ещё? Но сейчас, в этом сумасшедшем танце любви, не имело значение ничего. Вдруг он вспомнил, кто он, и как стыдно заниматься таким со своим собственным народом, протрезвел, пришел в сознание, опомнился. Он отпрянул, но девушка затягивала Пика в объятия, максимально делая акцент на половых органах, пыталась тереться об стоящий член. Она будто влюбилась в Императора, а Император — в неё. Действовала словно какая-то магия. Магия, которую было сложно разрушить, в которую было сложно не верить. И теперь, после того, как Пик вытрезвел всякое желание бездумно сношаться, он чувствовал подступы тошноты. Но останавливаться уже не имело смысла. Сейчас всё не имело смысла. Он навис над девушкой, и затрахал её до потери сознания. — Блять, блять, блять! Член Короля извергнул сперму прямо в матку отключенной поданной. И Пик, совсем без сил, но с серьезными мыслями, встал и попытался взять свой ключ. Он упал перед ним, но, коснувшись, превратил всё обратно в начальную ситуацию. Пик нервно перебирал пальцы. — Представься. Женщина представилась. — Уходи. Сегодня я тебя не приму. Напиши своё обращение на бумаге и оставь в почтовом императорском ящике. Я вызову тебя, когда возьму бумагу в руки. — Но… — Сержант, — тихо, но внушающе произнёс Пик, вставая с кресла. Подул злобный ветер и развеял плащ Императора, — Разве ты осмелишься ослушаться своего Короля? Девушка покраснела, осознав своё некомпетентное поведение, и быстро направилась к выходу. — Чёрт… Ну и хуйня… Пик растерянно осмотрелся, и, нахмурившись, быстрым шагом ушел прочь.