Где розы — там и тернии

      Они стояли друг напротив друга: Скарамучча, загораживая проход одногруппникам, Казуха Каэдэхара спиной к окну. Платиновые волосы растрепал сквозняк из приоткрытой форточки, а на сливовые локоны падали холодные блики.       — Что значит моя джинсовка у тебя? — нахмурился Скарамучча, поспешно запихивая вещи в рюкзак.       — То, что твой друг позабыл её. Я собирался вернуть утром, но заметил, что она испачкалась — пришлось потратить время на стирку. Сейчас она, должно быть, высохла. Хочешь вместе сходим? — Казуха старался говорить как можно дружелюбнее, чтобы расположить к себе малознакомого человека.       А студента только сильнее раздражает этот фальшивый тон: не хочет он никуда идти с ним. Облизанный с ног до головы прилежный студентик с глупой прической и вязаным свитером. Но с другой стороны, его общежитие не так далеко; можно быстренько сгонять за любимой вещью. Хотя, будет ли она таковой после того, как Чайльд обслюнявил её?       — Он мне не друг. Мы соседи. И раз виновато это ничтожное одноклеточное, то пусть он и выкручивается, — категорично высказался Скарамучча, собираясь покинуть кабинет и закончить бесполезный диалог.       Вся эта ситуация становилась только хуже и хуже, а виной тому замешанные в ней люди: Чайльд Тарталья, он же Аякс, он же когда-же-ты-сьебёшь, — изводил своими тупыми выходками и шутками уровня восьмиклассника, хотя, казалось, взрослый парень, а мозгов с чайную ложку. Но если к вечно улыбающейся веснушчатой роже со временем привыкаешь и знаешь, чего от неё ожидать, то Казуха Каэдэхара предстал неожиданней диареи. До этого момента они никогда не разговаривали. Чего уж тут: даже не обменивались взглядами. Пусть и учатся они в одной киношколе, направления у них разные: Скарамучча на актёрском мастерстве, Каэдэхара — будущий сценарист, что уже успевает покорять своим талантом всех учителей. Оба, как был уверен первый, симпатии друг к другу не питают.       Что касается джинсовки, то бедняжка стала главной жертвой случившегося ночью безобразия. Итак, Чайльд, будучи человеком несносным, напился ещё до того, как пришёл на гулянку в соседнюю общагу. В пьяном бреду начал собираться, не решившись включить в комнате свет, потому что уставший сосед в лице Скарамуччи решил отоспаться после утомительных репетиций. Рыжий ухватил, как ему тогда показалось, свою куртку и с ней благополучно удалился. Стоит ли говорить, что нацепил он совершенно неподходящую ему по размеру джинсовку соседа? Чайльда конечно смутило такое резкое скукоживание верхней одежды, но, не найдя в себе желания разбираться, накинул её на плечо, а после и вовсе отложил куда подальше. Повезло, — а тут как посмотреть, — что нашёл потеряшку Казуха, поддерживающий подобные нетрезвые посиделки. Все уже разошлись, когда он спохватился искать владельца. Кто-то из оставшихся дал наводку, что её притащил Чайльд, а тут уже, исходя из логики, можно догадаться о настоящем владельце.       Казуха показался озадаченным таким ответом, но, кивнув, согласился обратиться к Чайльду — наблюдать за тем, как несчастные одногруппники обходят парты, дабы только не сталкиваться с причиной непрохода, неловко. Скарамучча облегчённо выдохнул, указал взглядом на выход и, когда внезапный спаситель джинсовки-путешественницы, исчез с поля зрения, достал телефон и агрессивно запечатал сообщения Тарталье.       «ТЕБЕ В МОЗГ НАСРАЛИ? Как ты вообще посмел своими жирными грязными руками касаться МОИХ вещей? Как мне её теперь носить, придурок, когда я знаю, что твоя ДНК попала на неё????? Если я заражусь чумой из твоего Подзалупинска, то убедись, что твоего бабла хватит мне на лечение. АННИГИЛИРУЙСЯ УЖЕ ОК.»       Отправить.       Студент ещё некоторое время повтыкал в экран, ожидая хотя бы прочтения, но спустя приблизительно полтора минуты сдался. Видимо его дорогой сосед, ещё не зайдя в соцсети, понял чего от него хотят. Славно. Можно вернуться в комнату со спокойной душой и вытянуть на кровати уставшие ноги, откинув рюкзак в угол, где ему и место.       — Боюсь твой сосед остался после пар и не сможет сходить со мной, — совершенно неожиданно, будто поджидая, появился в дверном проёме Каэдэхара, перепугав до смерти Скарамуччу.       Все студенты успели выйти из помещения. Они остались наедине с тишиной пустого кабинета и солнечными негреющими лучами.       — Твою ж… Какого хуя, — прошипел актёр, поправляя лямку рюкзака на плечо.       Ну разумеется. Чего ещё ожидать от того, кто напился в хлам, взобрался через окно в комнату поздно ночью, наплевав на завтрашние занятия, в похмелье упал на кровать и, мучая своим отвратительном храпом, провалялся в ней до будильника?       — Ладно, давай побыстрее покончим с этим. Я постою у входа, а ты принесёшь её, — потребовал брюнет.       Только вот мгновенного согласия не последовало. Вместо него высказали неожиданное условие:       — Сперва зайдём в цветочный — тот, что по пути. Я не желаю задерживать тебя и обещаю, что много времени это не займёт.       — Нет.       — Пожалуйста? Но если не хочешь, то скажи номер своей комнаты: принесу её попозже.        Ещё хуже. Своё место жительство он выдавать не собирается, даже, если при желание, эту информацию можно получить от других. Так что, расставив приоритеты, было вынесено решение отправиться в тыл врага, доказать, что связываться с ним идея не из лучших. На этом их короткое общение навсегда прекратится.       — Если ты думаешь, что мне нечем больше заняться, то ты сильно ошибаешься. Не трать моё время попусту, — переводя значит: «да, пошли».        Уголки губ Казухи приподнялись — наконец они договорились. Он дождался пока Скарамучча закроет дверь в кабинет и направится к лестнице, чтобы попробовать возобновить разговор.       — Совсем забыл представиться. Прошу меня простить, я…       — Не утруждайся. Я знаю кто ты, а ты знаешь кто я.       — М…Куникузуши, верно?       Скарамучча застыл, резко развернулся лицом к собеседнику и собрался уж было задать очевидный вопрос, но не успел; его опередили:       — Ох, понял, прости. Мне твой сосед сказал. Думаю он просто пошутил надо мной, — виновато отвёл взгляд двух алых, как ягодки рябины, глаз.       Куникузуши — старое имя, данное с рождения; имя, с которым пришлось преодолеть трудные сиротские года, пройти длинный путь к тому, чтобы прошлое больше не скребло ногтями по внутренностям. Скарамучча же считал это просто набором звуков и букв, но, переча самому себе, предпочитал иное имя, придуманное им самим ещё в подростковые года, когда ни одна семья не смогла принять его.       — А я то уже подумал, что твой интеллект приукрашивают, — язвительно хмыкнул актёр, расставив руки по бокам. — Подумал, что ты уж было копал под меня. Знаешь, такие, как ты, часто оказываются жестокими психопатами, ведущими двойную жизнь. Вдруг ты позвал меня, чтобы расправиться?       Казуха не оскорбился от подобной догадки, но посчитал говорящего тем ещё параноиком.       — Такой как ты наверняка сможет дать мне отпор. Но выстраивать своё мнение опираясь на слухи — невежливо.       Актёр растянул губы в мрачной улыбке и приподнял брови, взглядом предупреждая: «очень зря».       Остальную часть дороги они практически не общались. Монологи Казухи утопали в молчаливой паузе или равнодушном взгляде, однако подобное поведение нисколько не обижало сценариста. Быть может, он просто подбирал не самые интересные темы или мнение о нём выстроили и впрямь скверное.       Нужный им цветочный магазин сразу бросился в глаза среди серых однотипных кафешек и продуктовых. У дверей горели фонарики, вокруг стандартной рекламной вывески развешаны флажки, а справа от входа, у витрины, ящики с горшками самой разной зелени, от которой тянулся аромат леса и сладких жасминов. Скарамучча не уделил внимания содержимому ящиков и вошёл следом за Казухой. Наддверный колокольчик звякнул два раза, оповещая сонного продавца о посетителях. Мужчина, средних лет крупного телосложения, оторвался от чтения новостной ленты и, поправив фартук, поприветствовал студентов. Он обратился к Каэдэхаре по имени, дав понять, что они знакомы.       В магазинчике было целое обилие солнечного света, вокруг щекочущие цветочные запахи, повсюду товар: на стеллажах, полках, столах и под ними. «Грёбанное царство цветов» — думал брюнет, стараясь не задеть очередной горшок или вазу. Казуха уже начал осматривать интересующие его растения. Он, будто наизусть выучив планировку магазина, целенаправленно шёл к нарциссам, склонивших вниз свои печальные бутоны.       — На свиданку пойдёшь что ли? — внезапно оживился Скарамучча, как только сумел добраться до покупателя.       На него вопросительно посмотрели. Выдохнув, Казуха совершенно спокойно ответил:       — На кладбище.       Скарамучча округлил глаза и замолчал. Истерический смех застрял в горле и он с трудом его подавил. Вместо него вырвался лишь жалкий нервный смешок.        — Очень смешно! Знаешь, плевать мне на твои ботанические увлечения. Просто выбирай быстрее, — последнее он злобно пробубнил, уходя подальше от нарциссов.       Он ещё и цветочки любит — какая прелесть! Божий одуванчик, не иначе. Понятно почему все так сохнут по нему: смазливое личико, красивые речи, всегда за любой движ, крутые мамы… Нет, завидовать такой ванильной жизни Скара не намерен. Его и своя вполне устраивает. Смехотворно, что ситуация в итоге привела к тому, что они пошли куда-то совместно. Увидь их кто, подумал наверняка о чем-нибудь абсурдном. Главное бедствие учебного заведения, который изводит своим острым языком даже самых терпеливых, и пример для подражания: во всём умница, во всём преуспел. Разве что не славится любовными похождениями, пусть поклонниц и поклонников у него точно хватает.       — Скарамучча, смотри, этот мне тебя напоминает.       Казуха стоял около Венериных мухоловок и любовался хищницами с переполненным вдохновением взглядом. Его сегодняшний сопровождающий сперва хотел нагрубить: «Ты страх потерял меня с этой радужной блевотиной сравнивать?», но находка его, признаться, заинтересовала.       — Шутишь? — уже без прежней агрессии поинтересовался он, подходя ближе и рассматривая «зубчатую пасть» растения.       — Никак нет. Просто показалось, что тебе может понравиться, — беззлобно посмеялся Казуха.       Скарамучча неодобрительно глянул в сторону нахального сверстника, но промолчал, пожимая плечами, якобы выказывая равнодушие. Это хотя бы не банальные кактусы или те же нарциссы, которые уже были в руках у покупателя. Он держал их так аккуратно и бережно, будто и впрямь собрался возлагать на чью-то могилу.       — Не хочешь купить? Я в хороших отношениях с продавцом. Может скидку получишь, — развернулся к кассе Казуха и начал отдаляться от полок с мухоловками.       Скарамучча же открыл рот, но видя, как от него уходят, зафыркал и начал бегло осматривать растения.       Подбежав к кассе, он услышал только:       — Прошу прощения, Казуха. Сейчас поищу мелочь, подожди, пожалуйста.       После этих слов мужчина в фартуке удалился в комнату для персонала.       — Ничего страшного. Я всегда дождусь, — прозвучало напоследок продавцу. — О, вижу ты всё-таки решился, — обратился он уже к Скарамучче, прижимающего мухоловку в глиняном горшке к груди.       — А ты и впрямь всеобщий любимец, — с отвращением заметил тот.       Казуха тихо рассмеялся и приблизился к своему собеседнику, чтобы просвятить:       — Просто тут выращивают много всего интересного, а я помогаю прикрывать своих старых друзей.       Актер остолбенел. Почему этот гадёныш постоянно приводит его в замешательство? Что это за ублюдский юмор? Злости не хватает. Но, если это правда, то, вау, Каэдэхара, ты не такой правильный, как о тебе думают. Обалдеть просто.       — Если я тебя правильно понял, то не боишься, что начну пускать сплетни?       — Сплетни от тебя обо мне? — усомнился Казуха, что в такое хоть кто-то поверит. — Да и мы же не школьники.        — Тц, тогда жду подробности! Не в тишине же пешкодралить, — говоря это, начал доставать из кошелька банковскую карточку Скарамучча.

***

      Пока Казуха бегал за причиной, почему вообще с ним согласились прогуляться, владелец потеряшки гуглил, как ухаживать за приобретенным «питомцем». Своего зелёного дружка он решил окрестить Скарамуччей младшим и не дать ему загнуться в ближайшую неделю. Было бы неплохо, если мухоловка была бы в сотню раз больше: может она смогла бы сожрать вредителя по имени Чайльд?        Рядом послышался чей-то бег и Скарамучча повернул голову в сторону замедляющихся шагов. Запыхавшимся бегуном оказался никто иной, как Каэдэхара с бумажным пакетом в руках.        — Фух… Вот, — протянул студент, глотая ртом воздух.        — Спасибо, — сухо отблагодарил Скара, осматривая с ног до головы «спортсмена». — Бывай тогда.       Казуха улыбнулся ещё шире, чем в прошлый раз, вытер лоб и тоже попрощался:        — До встречи. Спасибо, что составил мне компанию.       Скарамучча кивнул, утыкаясь обратно в экран телефона. «До встречи». Кого он обманывает? Однако, теперь сценарист не кажется вырезкой из какой-то новеллы для школьниц, воплощением влажных снов, а вполне терпимым парнем. Не настолько, чтобы просить его контакты или подходить в киношколе, чтобы поболтать, но достаточно, чтобы не смешивать его с грязью.       Каэдэхара поспешил удалиться, а Скарамучча, включив музыку и воткнув в уши наушники, отправился в противоположную сторону под шум кипарисов и редких разговоров прохожих, которые заглушало бренчание бас-гитары и ритмичный стук по барабанам. Нет, всё же Каэдэхара чем-то вызывает у него бурю тяжёлых, как дым от пожара, чувств отторжения и непринятия, а причину их появления искать, разумеется, не хочется.

***

      Сегодня совсем нетипичный вечер. По всей квартире растекается попса, которую и так заглушает режущий слух смех, невнятные восклицания и пьяные разговоры людей, которых сблизил лишний градус. Кто-то совершенно не умеет пить, кто-то решил оторваться перед длинными выходными, которые Скарамучча точно хотел начать не так, но, уступив уговорам Чайльда, решился придти на типичную вечеринку. Кажется, такие популярны в старшей школе, а сейчас это скорее шумная посиделка однокурсников. Большинство лиц были мало знакомы, но в толпе то и дело мелькала рыжая макушка на ряду с белобрысой из которой выделялась красная, как закатное солнце, прядь — Казуха, которого Скара в последний раз видел вскользь около столовки. С их последнего разговора прошёл уже месяц, но, как и думал актер, их общение не продлилось. У Каэдэхары много дел и орава друзей, которая постоянно сопровождает его, как прихвостни. Вступать в их ряды никакого желания для того, кто предпочитает тишину и компанию самого себя.       Кто-то из инициаторов сегодняшнего мероприятия выкрикнул в толпу предложение сыграть во что-нибудь. Скарамучча, поражаясь самому себе, заинтересовался. Он не любитель самоутверждаться за счёт идиотов, но делать, кроме как опустошать очередную банку пива, нечего. Карты или дартс — не так важно, если твои соперники пьяны в стельку и не способны осознать свою ущербность перед настоящим мастером.       — Я в деле. Во что играем? — вторгся Скарамучча, оценивая собравшуюся группу — некоторые предпочли остаться в стороне, так что людей было чуть больше половины от пришедших. Синева глаз зацепилась за безразличное лицо Казухи, который обратил внимание на знакомый голос и приветливо улыбнулся новому игроку.       Остальные же не были в восторге. От студента с актёрского мастерства можно ожидать чего угодно, иметь с ним дело осмеливались разве что отчаянные глупцы, которым жизнь не дорога. Обычно он держится в стороне от общей шумихи, а сейчас, судя по всему, что-то задумал. Скарамучча же цыкнул, когда народ замешкался с ответом, но уходить так просто ему не хотелось. Благо Каэдэхара, сидящий в кресле поджав под себя ноги, поприветствовал старого знакомого и, игнорируя взгляды друзей, предложил место около себя. Однако Скарамучча поморщился и молча отказался от предложения, устроившись на диване, растолкав самых робких.       Казухе явно не понравилось такое грубое действие по отношению к другим. Призадумавшись, он предложил всем испытать удачу:       — Как насчёт фантов? — студент обратился к владельцу квартиры. — Джо, у тебя же вроде они остались с прошлой встречи?       Высокий парень в солнцезащитных очках, которые, признаться, смотрелись неуместно в помещение, поднялся с ковра и зашагал к полочкам у стены, взяв подарочную коробку и притащив её в образовавшийся круг.       Скарамучча прикусил нижнюю губу, почувствовав себя не так уверенно, однако отступать было поздно. Фанты, так фанты. Вряд ли там будет что-то невыполнимое.        Игра началась — в компании воцарилась атмосфера веселья, пускай порой её портили насмешки Скарамуччи. Он точно не задумывался о комфорте других людей, высказывал всё что думал и старался развлечь только себя. Как опрометчиво, ведь очередь, идущая по часовой стрелке, дошла и до него. Протянув руку по кисть в коробку, сердце кольнуло от волнения, а в голове вырисовывались все возможные варианты. От того, что все вцепились ожидающими взглядами, легче не становилось. Пальцы вытянули белую закрученную бумажку, выпрямив которую можно было прочесть слова: «Сходи на свидание с тем, кто нравится тебе меньше остальных».        — Какой-то бред! Почему я должен тратить своё время на человека, который мне противен? — выбросил куда-то в сторону проклятый фант Скарамучча и скрестил руки на груди.        Незнакомая для актёра девушка подхватила бумажку и, по просьбе Казухи, передала её ему. Он внимательно прочёл задание и уточнил:       — Тут сказано, что нужно позвать того, кто меньше всего тебе нравится.       — А это не одно и тоже? — оглядел сидящих горе-романтик; выбрать худшего среди них дело сложное, но Скарамучча не идиот, чтобы действительно соглашаться на подобное. Логичнее выбрать того, кто вряд ли согласиться, а раз согласия нет, то не будет же он насильно заставлять.        Возможно, будь игрок менее высокомерным, то быстро бы догадался о том, что никто не хочет никуда с ним идти; однако он уже начал исключать потенциальных кандидатов. Сразу же отмёл всех девушек. Следом предполагаемых геев и бисексуалов вместе с самыми смелыми и отбитыми… Взгляд упал на Казуху. «Точно не он», — решил уж было студент, но успел задуматься. Каэдэхара не славится хоть какой личной жизнью. Да, он многим нравится, но самого парня это, кажется, совсем не волнует. Не похоже, что он ожидает подобного приглашения, так ещё и от малознакомого человека.        — Каэдэхара, пошли на свидание.        — Пошли, — кивнул Казуха, — когда и где встречаемся?       Это точно не входило в планы. Черт, Скарамучча, ты принял поспешное решение! Может c ним так нелепо шутят? Поддаваться эмоциям никак нельзя. Следует помнить, что для всех он выбирает того, кто ему меньше всех нравится. Отчасти разве это не правда?        — Завтра, у входа в ближайший парк, — он ненадолго задумался: Казуха наверняка всегда чем-то занимается и что-то планирует, так что не стоит сильно переживать по этому поводу, — в часов семь буду там.        Сидящая рядом с Каэдэхарой девушка с длинными пастельно-розовыми волосами наклонилась к другу и что-то зашептала ему. Сперва слушатель нахмурился, но после сделался совсем безмятежным.        — Не переживай, — сказал он подруге, а затем обратился к актёру: — Хорошо. Погода в это время будет как раз отличная.       Скарамучча промолчал. Он постарался забыть скорее об этом, всем сердцем веря, что Казуха просто не придёт и тогда можно будет использовать это в качестве насмешки или аргумента против идеальности будущего сценариста. Сам то постоит у ворот минут пятнадцать, не дождётся и уйдёт довольный, на последок прикупив уличной еды.        — Ха-ха, не могу поверить, что ты дорос до отношений! Все только и перешептываются о случившимся между тобой и тем милым пареньком, — раздался противный смех Чайльда откуда-то сверху, пока Скарамучча затягивал шнурки на берцах.        — Кто перешептывается? Я бы хотел тоже это обсудить с ними с глазу на глаз, — он задрал вверх голову, чтобы угрожающе посмотреть на своего соседа по комнате.       Чайльд прыснул со смеху: с ним сейчас говорить бесполезно. В целом, как и всегда. Лучше будет вообще вырваться вперёд, чтобы он не смел мешать своим несуразным поведением идиллию одиноких улочек города.