About everything

Сэму действительно больно. Ему, чёрт возьми, хочется вырвать себе всё ещё бьющееся сердце! Этот кошмар нельзя описать словами. Остаётся только безмолвно корить себя за случившееся. Габриэля больше нет...А значит, нет одной из частиц души Винчестера. Они вернулись из альтернативного мира с большим, поистине огромными, потерями... Гейб в очередной раз погиб ради них, тупых людей, которые неспособны сделать ничего для спасения родных или хотя бы, оградить от неприятностей. Как всегда, связавшись с Винчестерами, кто-то погибает, даже если делает это из благих целей. Глупая и мизерная надежда на то, что архангел вернётся, заполнила все мысли Сэма, а бледные руки каждый раз предательски дрожали, когда он видел разноцветные конфеты из стеклянных банок на столе в кафе или в магазине. Точно такие же ему таскал и Габриэль...А ещё он дарил ему цветы. Глупо, не правда ли? Какой-то простой никчёмный человек и могущественный и непостоянный в своих желаниях шутник-архангел. Габриэль, кстати говоря, не шутил с Сэмом. С Дином ещё да, возможно, но для младшего Винчестера он был готов на многое, пусть и старался это скрывать. И те слова, которые они говорили друг другу, заживляя старые раны, неожиданно напомнившие о себе, вдруг всплыли в голове охотника и сделали душе в тысячу раз больнее. И даже разговоры ни о чём с Дином или Касом, поиски вариантов решения проблем апокалиптического масштаба больше не помогали. Сэм хотел только чтобы его оставили в покое. Впервые ему было плевать на то, что он не выговаривается и не выпускает эмоции. Впервые за всю жизнь он хотел оказаться в дали от всего. Неважными для мужчины были и попытки старшего Винчестера помочь ему. Сэм просто закрывался от него и упорно молчал под непонимающий взгляд брата. Как же ему хотелось снова почувствовать присутствие Габриэля! Снова закатить глаза от шуточек фокусника, а в глубине души посмеяться над ними вдоволь и выразить на лице улыбку...Хотелось снова почувствовать постоянно преследовавший Габриэля запах сладостей, зарыться носом в медовые волосы и помечтать о счастливой жизни без всяких монстров, альтернативных миров и прочего дерьма. Казалось, как можно потерять всё в одночасье, когда, вот оно, казалось бы, здесь, рядом с тобой, в спокойствии и полной безопасности? Как оказалось, можно. Как оказалось, это запросто можно устроить, когда ты находишься рядом с нерадивыми братьями-Винчестерами. Кас тоже попадал под их пагубное для Небес влияние и ничуть не жалел, даже после ослабления благодати из-за того, что связался с Дином. Он был одним пернатым и очень счастливым исключением из общего правила. Сэм и сам вряд ли сможет понять, почему вдруг архангел стал ему дорог. Вот не может и всё. Необъяснимо было и то, что этот самый архангел тоже был далеко не равнодушен к израненной человеческий душе. Именно голос Сэма вывел его на свет, когда он забрался в самую гущу своего подсознания и не вылезал оттуда с самого начала заточения и пыток у Асмодея. Именно Сэм побудил его больше не прятаться от всех и показать, на что он способен. Он показал. И погиб. Глупо, по свой же неосторожности, но исход один: архангела больше нет. Каждое утро для Сэма начиналось с гордого и такого привычного острого одиночества. Постель казалась невыносимо холодной, как и одеяло. Охотник каждый раз вставал и мёртвым шагом шёл в ванную, видя перед собой только серость и мрак. Солнце окончательно померкло, это было до боли смешно... Появляясь так перед братом, Сэм быстро менял выражение лица и старался делать вид, что всё отлично. Словно в его душе не зияла пробоина, готовая вот-вот стать ещё больше. Дин обратит на него внимание и спросит, всё ли в порядке, а Сэм в привычной Винчестеровской манере отшутится, мол, бывало и хуже, но они оба уже знают ответ на немой вопрос: Габриэля нет. Дин понимает. Кас тоже умирал, но только потом обязательно приходил каким-нибудь дождливым вечером и обнимал его крепко, шепча, что жив и здоров. К Сэму же никто не спешит... Старший решил не давить, он понимает, поэтому уходит на охоту с Касом и Джеком, оставляя Сэма на своей совести в комнате бункера. Раз сам Сэмми уверен, что будет в порядке, то Дин оставит его. Пусть на душе старшего скребут кошки от своего отношения к брату, но он и так делает всё, что может. Он и не представляет, что мог бы сделать ещё. Утро начинается как всегда и как полагается обычному утру охотника. Какой сегодня день? Ах да, это же вторник. Чёртовы вторники...Пора бы уже вставать, шесть утра, как никак. А Сэм не собирается вставать. Он бесцельно лежит и смотрит в потолок, но потом вдруг решает, что пора бы бросать весь этот бессмысленный траур и двигаться дальше. Пусть Кас и говорит, что иногда нужно останавливаться и осмысливать происходящее, на данный момент Сэм к этому не готов. Охотник, наверное, слишком резко даже для себя вскакивает и движется в сторону библиотеки, волоча подбитую на прошлой охоте ногу. Она не болит, намного сильнее болит его душа. Его не смущает растянутая практически до локтей футболка и брюки, больше чем надо на два размера, которые он откопал где-то у просвещённых. Лампа одиноко освещает дубовый стол, позволяя Сэму видеть собственное отражение на экране ноутбука. Как же он сейчас слаб. А ещё более уязвим. Сможет ли он когда-нибудь выбраться из омута собственных мыслей? Он отмахивается от своего отражения, выражающего лишь глубокую печаль, и начинает поиски способов победить альтернативного Михаила. Ничего. Как всегда. Пятиминутная эйфория от нового дела, помимо страданий по его архангелу, проходит слишком быстро. Тяжёлый вздох и вот опять - тоска наваливается словно валун, никак не давая продохнуть. Сэм морщится от света лампы, упорно продолжая вглядываться в древний документ, взятый из священного писания. Ничего не получается. Винчестер вновь издаёт тяжкий полу-вздох или полу-всхлип, пряча лицо в потных ладонях, а после того, как очнулся из мимолётного забытия, видит перед собой горсть леденцов... Сэм хмыкает. Наверняка, это ещё одна уловка его подсознания, чтобы сделать душе больнее. А может, Люцифер со своими галлюцинациями вернулся, кто знает? Однако, никаких признаков присутствия враждебного архангела не было, и это не на шутку насторожило Сэма. Он всполошился и боязливо огляделся по сторонам, лелея внутри себя хрупкую надежду. А может быть, сегодня? Стоит ли надеятся, что он выкрутится и каким-то чудом выберется из альтернативного мира? Он ведь Габриэль, он сможет... Спустя несколько минут ничего не происходит. Конфеты всё также лежат на столе, а тишина становится просто невыносимой. Сэм списывает леденцы на глюк и нервно усмехается. Надежда быстро разбивается об пол, больно полоснув осколками по коже похуже любого ножа. Серость приходит на место почти выглянувшему солнцу, и оно гаснет, так и не успев выйти из-за туч. Никого нет. Сэм к этому привык. Ну, или только привыкает. Надо бы уже запомнить, что чудес без прямого вмешательства Бога не бывает, что мёртвые - это мёртвые, а те, кому суждено жить, живут и здравствуют, без шанса на воскрешение после гибели. Сэм и так это знает, но хлипкая надежда прорастает где-то в подкорках сознания и становится причиной заглядывать в одну из комнат бункера, каждый раз зная, что там давно никого нет. Свет давно погас, давно уже не светит солнце, а он уже давно не сопливый маленький мальчишка, чтобы разводить драму и переживать по пустякам. Так сказал бы Дин. Прошлый Дин. Тот, у которого в жизни были лишь отец, импала и Сэм. Тот, который не побывал в Аду, который не был рядом с братом, пережившим пытки Люцифера. Которого вовсе не вытащил из Преисподней ангел Четверга. Который не побывал в Чистилище и не вынес метку Каина. У которого не было вечно крутящегося под ногами, любопытного малыша Джека, всепонимающего, готового отдать свою жизнь ради семьи и так тепло ему улыбающегося, прощающего любую ошибку, Каса. У которого не было большой и такой любимой необычной семьи. Теперь у него действительно есть то, за что нужно переживать. Для Дина сейчас драма вполне уместна, но если только она не мешает здравомыслию его брата-ботаника. Младший Винчестер думает об этом именно сейчас. По спине пробегают мурашки. Сэм вновь смеётся, нервно закусывая губу. Ему и правда надо остыть. Он слишком много думает. Буквально. Он встаёт с нагретого места и движется в сторону жилых комнат бункера. Свет начинает немного мигать, а Сэм уже почти приготовил соль и нож. Почти. Сейчас ему это не важно. И только сейчас Сэм понимает, что должен отпустить. Забыть и отпустить. Но перед этим надо в последний раз помолиться. Гейб, где бы ты ни был и если вообще ещё есть, прошу, нет, я очень прошу тебя вернуться. Знаю, что звучу как самая настоящая девчонка из сопливых мексиканских сериалов, но я действительно прошу тебя. Пожалуйста. Если во всём этом ещё есть смысл... Сэм в отчаянии поднимается с пола и идёт по коридору дальше. Проходя мимо той самой комнаты, Винчестер не в силах заметить тёплое свечение и силуэт, появившийся там из неоткуда... В душе Сэма всё ещё темно, но до приезда Дина и остальных он должен привести себя в порядок и предстать перед ними здоровым, хотя бы на вид. Это будет нелегко, но он справится, ведь он не смеет грузить ребят ещё большими проблемами, чем борьба с плохой версией архангела Михаила. Темнота может поглотить его целиком, если он ничего не предпримет. Ему страшно, и да, нет смысла это скрывать. Хотя бы от самого себя. Сэм не скрывает. Он только надеется, что тьма не затмит его надежду и не потушит свет, как свечу. Но как бы ни было темно и страшно, свет всё-таки приходит. Он пробирается через густые майские тучи и стремится прикоснуться к человеку, обнять, прижать к себе как можно сильнее и шептать на ухо бесконечные извинения и мольбы, чтобы только он не грустил. Запустить руки в длинную шевелюру и гладить по голове своего личного человека, предназначенного только для его нежностей. А потом прижаться к сильной спине и предложить выпить горячего какао, словно никакого апокалипсиса и нет. - Привет, Сэмми... - звучит эхом где-то в подсознании, но теперь это вовсе не сон, и Винчестер подходит ближе к двери, открывает её, видит родные очертания, подходит робко, слегка недоверчиво, но, плюнув на все предосторожности, обнимает Габриэля, почти отрывает от земли, сжимая в руках, боясь, что это очередная грёза и она рассыпится в прах, как только он очнётся. Слёзы берут своё и проливаются дождём, делая одежду архангела мокрой, а его самого потерянным. - Тише, тише, я здесь, Сэм. Это я, правда, не галлюцинация и не сон, ш-ш-ш. - архангел гладит спину охотника и нежно укачивает, словно ребёнка, стараясь вложить в этот жест всю свою любовь и заботу. Мрак отступает, становится теплее. Габриэль и сам не понял, почему выжил. Он просто очнулся посреди поля и направился на зов. Теперь это неважно, совершенно неважно. Он тут, рядом с Сэмми, может потрогать его, стереть многочисленные слёзы с прекрасного лица и прижаться к его боку. - Ну что ты, глупенький, ты и правда подумал, что я так просто сгину? Этому не бывать, я ещё нужен тебе, верно? Я знаю, иногда со мной невыносимо, я вечно юлю, но не это ли здорово, Сэмми? Я не собирался погибать так позорно, от руки какого-то-там-не-моего-Михаила! Но, вынужден признать, я и сам недоумеваю, почему сейчас вообще дышу и нахожусь в данной реальности. - его руки взмыли вверх в поддельном удивлении, на что Сэм только рассмеялся. Надо бы проверить его на демонизм или на очередную галлюцинацию, но почему-то внутренний голос вопит и кричит, чтоб Сэм этого не делал. И он покорно соглашается. Тем временем Габриэль продолжает: - Ой, да ты только посмотри, на кого ты стал похож! Давай быстро в душ и потом я приготовлю тебе поесть. Бегом! - быстро, в своём привычном амплуа, тараторит Гейб. Он шутливо толкает Сэма в сторону ванной, вообще-то, настроившись серьёзно, уперев руки в бока. Потом щёлкает пальцами, и в его руках появляется чистое полотенце. Сэм смеётся сквозь слёзы и послушно топает в ванную. Он умывается, глядит на себя в зеркало и видит такого счастливого Габриэля сзади. После чего оборачивается, берёт из рук архангела полотенце и вытирает лицо. *** Потом парочка идёт на кухню, где Гейб настойчиво усаживает Сэма на стул, принимаясь чудить с кастрюлями и сковородками, готовя что-то без своих архангельских способностей. Это жест чистой заботы и небезразличия. Сэм это знает, он вообще хорошо знает Габриэля. Ещё он думает о том, что скоро вернутся Дин, Кас и Джек, встретят из в недоумении, Дин точно проверит его с помощью святой воды, Джек будет долго расспрашивать дядюшку обо всём на свете, а Кас, пряча в себе нежный братский порыв, будет желать обнять Габриэля посильнее. А потом они вместе с другими охотниками и членами семьи продолжат поиски вариантов предотвращения конца света. Это уже потом Гейб расскажет ему, что спас его обычный человек в том мире, чудом нашедший его на поле и притащивший в свою хижину. После этого он выходил архангела, а потом попытался вместе с ним вернуться в нормальную реальность, но, к сожалению, ничего не вышло, а незнакомец пожертвовал собой ради Габриэля, закрыв архангела своим массивным телом, когда они прыгали в портал. Сэм успокаивал своего любимого, шепча, что он не виноват в этом. Они долго просидели на кровати в лучах солнечного света из заштореных окон и сохраняли комфортное молчание. Пускай у них на носу очередной апокалипсис, куча смертей, потерь и страданий, они вместе, здесь и сейчас, сидят, жмурятся от полуденного солнца, улыбаются, прижимаясь к друг другу, зная, что вместе смогут преодолеть любое из существующих препятствий.