I am your boy

Глубоко в лесной чаще, уходя недалеко от давно забытой туристической тропы, расположеной позади старой хижины, колибри парит над кампсисом, вглядываясь с любопытством в каждый розоватый, похожий по форме на колокольчик цветок. Она выбирает один и устремляется к нему, просовывая свой тонкий клювик в поисках нектара. Затвор камеры интенсивно щёлкает. Дрим улыбается крохотной птичке, продолжая стоять рядом на корточках, и опускает взгляд на дисплей. Его улыбка переростает в довольную широкую ухмылку, пока он изучает получившиеся кадры, резкий контраст между рубиново-красным оперением птичьей грудки и глубоким изумрудно-зеленым оттенком листьев кампсиса и окружающей флоры - зрелище, достойное восхищения. Он смотрит вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как колибри отлетает от цветка, исчезая между деревьями. "Боже", парень выдыхает, "Это буквально лучший рабочий отпуск всех времён". Влажность воздуха оставляет блеск пота над верхней губой Дрима, пока лёгкий бриз разгоняет застоявшуюся духоту полуденного солнца, что мягко просачивается через листья деревьев над его головой, освещая укутанные мхом камни и разнообразные грибы, растущие в самых неожиданных местах. Где-то не слишком далеко он может слышать струящийся пар, воду, что бурлит, перекатываясь по грудам камней и веток. Поднимаясь с полусидячей позиции, он возится с настройками камеры и отстранённо размышляет, продвинулся ли Сапнап в написании новой статьи или продолжает медленно, но верно сходить с ума из-за нестабильности интернет сигнала. " Дрим, ты не понимаешь, " Сап качает головой, раздражённо жестикулирует руками в воздухе, " Cтоит солнцу начать садиться, сигнал просто типо, он утекает, чел. Здесь что-то не так, я уверен. " Дрим называет его суеверным. Сапнап с большой любовью желает ему быть сожраным медведем во время исследования тропы. Весьма иронично, ведь Дрим не на тропе. Лучшие кадры никогда не найти на тропе. Пока он прокручивает в голове этот разговор, ветка поблизости с хрустом ломается, и Дрим притворяется, что тайминг не заставляет его подпрыгнуть, нервно теребя камеру в руках. Устройство бьётся о грудь, присоеденённый к нему тканевый ремешок предотвращает катастрофу, которая бы могла обойтись парню в копеечку. Он сглатывает, делает пару глубоких вдохов. Старается не думать о медведях. Он думает о медведях. Дрим уже многие годы работает фотографом для их с Сапом блога, за это время ему приходилось снимать и медведей в том числе, и он всё равно пугается каждого малейшего звука. Справедливости ради, думает он, поправляя ремешок, природа довольно таки устрашающая. Ещё одна ветка ломается, ближе в этот раз, взгляд Дрима бегает судорожно, и он даже не думает притворяться, что не подпрыгнул от испуга вновь. Он поворачивается быстро, в одну сторону, потом в другую, выискивая источник шума. Но звук скачет в клетке окружающей растительности, отражаясь эхом от каждого камня и каждого древесного ствола, пока Дрим не начинает чувствовать головокружение от непрерывного кручения на месте. Он думает, что сейчас самое время вернуться в хижину. Парень даже не заморачивается с тем, чтобы вернуть камеру в чехол. Просто разворачивается обратно в том направлении, где, как он знает, проходит тропа, и идёт, оставляя солнце позади, вцепившись в лямки рюкзака в надежде унять чувство, которое абсолютно точно не является страхом, спасибо большое. Ок, хорошо, возможно самую чуточку все же является. Только после длительного периода ходьбы, с хрустом листьев под ногами и солнцем, что начинает окрашиваться в ярко-оранжевый, Дрим останавливается. Хмурится. Он должен был выйти на тропу уже очень давно. Та ведь была совсем рядом, не дальше, чем в 15 минутах ходьбы. Он моргает, смотря на рыжее солнце, что светит прямо перед ним, просачиваясь сквозь листья и ветви, пялится ему в глаза. Хмурится сильнее. В какой момент он начал идти на восток? Парень демонстративно разворачивается, считает каждый шаг, фокусируясь на чем угодно, кроме мыслей в голове, вместо этого отдавая внимание попыткам не подскользнуться на гребанном мусорном ковре из листьев. Когда он смотрит вверх, солнце вновь светит ему в глаза. И несколько секунд он просто пялится на него, игнорируя жжение, вызываемое светом. Нечто двигается за его спиной, тихо и плавно, почти не касаясь листвы на земле, почти не шурша ветками. Когда он наконец оборачивается, медленно, осторожно, с камерой, прижатой к оглушительно стучащему сердцу, словно с импровизированным средством защиты, он видит это. Видит его. Здесь не должно быть никого кроме него и Сапнапа. Это закрытая территория. Но бледный, темноволосый парень подсматривает за ним, выглядывая из-за ствола кипариса. Наблюдает. Его одежда выглядит неопрятно, тёмная футболка выцвела от возраста, и джинсы слишком поношенные, чтобы можно было спутать это с дизайнерским решением, обуви на ногах нет совсем. Сначала Дрим думает, что этот человек может быть просто его другом по несчастью, таким же потерявшимся. Или, может, кем-то, вроде хиппи. "Привет", здоровается настороженно, " Кажется, я потерялся—?" Парень наклоняет голову, и хищническая хитрость движения заставляет Дрима сконфуженно замолкнуть. А затем тот мелькает. Всё его тело смещается, уходя из зоны фокусировки глаз, и Дрим моргает в непонимании. Парень пропал. Нет, не пропал, внезапно понимает Дрим, паникуя, точно не пропал, Боже блять. К его горлу приставлено ебучее лезвие. Встреча с медведем была бы предпочтительнее. Пока он пялится на руку, сжимающую рукоятку ножа, старясь не то, что не двигаться, не глотать даже, он замечает, что кожа этого человека не просто бледная, нет, она сияющая, светящаяся, блистающая при смене угла. Словно сделана из лунного света. Длинное остриё покоится рядом с Адамовым яблоком, и Дрим осторожно переводил взгляд на лицо владельца оружия. Дымный взгляд смотрит на него в ответ. Чем дольше Дрим видит его, тем сильнее замерзает, тревожное ощущение пустоты пробирается в его кости. Чувство расползается по телу, и Дрим понимает, что не осязает больше землю под ногами. Не может больше видеть деревья. Словно он медленно исчезает, затягиваемый в бездну этих чёрных глаз. Он отводит взгляд, и картина леса восстанавливается в его крутящемся зрении, привычная грязь под подошвами сейчас радует, как никогда. " Ты не из этих мест ", говорит парень, прерывая кричащий поток мысленного чтозахуйнячтозахуйнячтозахуйня в голове Дрима, тот моргает, удивлённый акцентом чужого голоса. " Ты тоже " - говорит, не успев даже подумать над смыслом слов, и тут же морщится от собственной тупости. Да, конечно, дерзи челу, который буквально держит грёбанный нож около твоей яремной вены, отлично сработано, Дрим, план надёжный, как Швейцарские часы. Он буквально чувствует удивление, вызванное таким откровенным нахальством, когда нож отодвигается на пару сантиметров вместе с существом, что рассматривает его. Между ними повисает долгая секунда тишины. А потом парень смеётся. Это не неловкий смешок или неуверенное хихиканье, нет, откровенный визгливый смех. Он убирает нож, чтобы позволить себе хохотать ещё громче, будто бы это - самое уморительное, что он когда-либо слышал, опускает руки, широкое остриё направлено в землю. За всю свою чёртову жизнь Дрим никогда ещё не был так напуган и дезориентирован. "" Ты тоже "", передразнивает, ухмыляясь, " Вау. Думаю, ты мне нравишься ". " Эм... " Дрим понятия не имеет, хорошо ли это, " Спасибо? " Неожиданно, парень садится, отбрасывая оружие в листья, ухмыляется снизу вверх на Дрима и Боже блять - его зубы выглядят ужасно острыми. Жертва сглатывает, и мальчик хлопает по земле перед собой, скрещивая ноги, приглашает присоединиться, сесть с ним. " Садись ", требует он, предвкушение в голосе, " Мне так давно не попадались нормальные люди ". Такой взволнованный, он выглядит менее хищным, менее звероподобным, но то, как он произносит 'люди' будит тревогу внутри, и Дрим осторожно садится, решая, что лучше подчиниться этому.... Этому. Он спрашивает — " У тебя есть имя? " " У меня есть множество ", отвечает Это, " Но, я полагаю, Джордж подходит не меньше, чем все остальные ". " Ты не выглядишь, как Джордж ", мнётся Дрим, неожиданно смущённый, " Ты выглядишь таким... Таким неземным. " Он останавливается на лести, надеясь, что это немного утихомирит опасную хаотичность существа. " Ты серьёзно сделал мне комплимент? " Существо – Джордж – отвечает ему почти нежной улыбкой, его скулы покрываются лёгкой дымкой румянца, " Джордж - моё оригинальное имя, первое. Я не использовал его, кажется, целую вечность... " Он смотрит в небесную высь, и Дрим думает, что если бы не эти острые зубы, его действительно можно было бы назвать милым. Но выражение лица Джорджа стекленеет, превращаясь вновь в нечто дикое, и его взгляд возвращается к Дриму, прежде чем он склоняет голову в вопросительном жесте. Он хочет знать его имя. " Ох, да", парень вздрагивает под этим взглядом, "Дрим. Моё имя Дрим". Улыбка медленно пропадает с лица Джорджа, пока он смотрит, обдумывая что-то, прежде чем — " Ты спрашиваешь моё имя и смеешь лгать после этого?! " Существо смотрит со злобой, и его рука дёргается по направлению к рукояти ножа быстрее, чем крылья снятой ранее калибри, паника охватывает человека вновь, он заикается в осознании— " Нет, эм—Нет, я не солгал, но—Я—Это не настоящее мое имя, но Я—меня так называют и ", речь хаотичная, но в конце концов он находит силы закончить, " Я не хотел оскорбить тебя, просто—просто я обычно не использую своё настоящее имя ". Словно домашний кот, Джордж моргает медленно, обдумывая услышанные слова. Его рука продолжает нависать в опасной близости от рукоятки, непоколебимо в жалких сантиметрах. " И всё же, ты скажешь мне своё настоящее? " Дрим сомневается. Что-то в нездоровом интересе Джорджа, в том, как он произносит это 'настоящее', так, словно в этом есть некий скрытый смысл, вселяет неуверенность. Он думает, что можно солгать, пока не вспоминает резкое движение руки за ножом, первобытную ярость, от упоминания клички. Джордж чувствует ложь, и эта мысль пускает когтистые мурашки вдоль позвоночника. " Я не... Я не думаю, что должен ", мямлит наконец, " Не уверен, зачем оно тебе ". Новый приступ смеха рассекает воздух, бурля за рядами опасных зубов, и в этот момент Дрим понимает, что лес вокруг затих. Нет чириканья птиц или далёкой песни лягушачьего кваканья, никакого звука бродящих мимо зверей. Даже гул насекомых исчез. Есть только смех Джорджа в зловещей тишине. Всё прячется. Со вздохом, Дрим принимает факт своей возможной и, вероятно, очень скорой смерти. Чтож, по крайней мере, его убьёт не медведь. С этой мыслью он надеется, что Сапнап не станет искать его в лесу. Принятие факта смерти, однако, будит любопытство, фальшивое чувство храбрости накатывает, как заходящее солнце, липкая влажность воздуха становится чем-то мягким, успокаивающим. " Ты развернул меня? Я имею в виду, раньше, когда я шёл ", спрашивает он внезапно, и Джордж продолжает хитро хихикать в ответ. Его палец легко стучит по улыбающимся губам, всемирный знак для " Это секрет ". Дрим принимает это за согласие. На что ещё способен Джордж, если он может так легко обмануть чужое восприятие пространства? " Тогда, эм, зачем тебе нож? " Спрашивает, когда смех существа затихает со вздохом, " Не думаю, что он тебе действительно нужен если ты... " Слово 'магический' кажется слишком детским, хотя и подходит под ситуацию. Так что он просто повторяет жест собеседника, мягко постукивая пальцем по своим губам, Джордж удовлетворённо приподнимает бровки. Его улыбка продолжает сиять на лице, когда пальцы стучат по деревянной ручке, что агрессивно контрастирует с его кожей из лунного света. " Я забрал его ", говорит он гордо, " У человека, что попытался убить меня им ". " Попытался? " Голос Дрима звучит хрипло. Боже, насколько сильна эта штука? " Ну, он думал, что убил меня", Джордж закатывает глаза, агрессивная насмешка затемняет его и без того угольно-черный взгляд, " Оставил его в моём горле, думая, что я умру. Так что я сохранил его. И ждал ". Насмешка сменяется очередной ликующей улыбкой, тон голоса звучит почти хвастливо. " Люди всегда возвращаются на место преступления, ты знал? Так предсказуемо. Так что я ждал, ждал, ждал", Джордж ухмыляется, " Я ждал так долго, что на моих плечах вырос мох. И однажды он вернулся". " Ты убил его? " Желудок Дрима скручивается в узел. Он уже знает ответ. " Я забрал его голову", Джордж хлопает, радостно смеясь своему достижению, " Это было так просто, он во сне пускал слюни, как младенец! " Внезапно, он хмурится, поднимает руку, запуская тонкие пальцы под ворот футболки. " Хотя, то, что он сделал со мной, это всё ещё довольно печально. Я был таким красивым ". Дрим старается удержать дрожь— или рвоту — когда понимает, что тот трогает, проглатывает шок, охвативший при виде длинного, рваного, мертвецки-фиолетового шрама, что обвивает шею Джорджа. Тот продолжает, голос хранит мягкую меланхолию. " Зуб за зуб, глаз за глаз, это честно, я думаю". Мысли толпятся хаотично, путаются, как лианы, обнимающие дерево, на которое Джордж наваливается спиной. Возможно, если он сделает всё правильно, не оскорбит, не даст повода держать на него обиду, возможно тогда существо отпустит его. Он возвращается к лести. " Ты всё еще—" сглатывает шумно, " Всё ещё красивый". Взгляд Джорджа скользит, ловя его собственный. Переключается из мягкой человеческой оболочки в нечто более сфокусированное. Оценивая его. Раздумывая. Выискивая ложь. И он не найдёт её, думает Дрим отстранённо, Боже, как же он проебался. Фраза "заигрывать со смертью" приходит на ум сама собой. Джордж улыбается вновь, но теперь почти застенчиво. Деликатно. Лишь лёгкий изгиб губ, без острых зубов и зловещего смеха. Отворачивает голову, пока щеки расцветают знакомым розовым, цвет идеально сочетается с бутонами кампсиса, и Дрим думает, что сейчас, в момент смущения, в нём нет ни капли хищной стороны. Он простой человек. " Дрим", Джордж прерывает собеседника в его созерцании, пока пальцы вновь тянутся к ножу, его нижняя губа покоится между слишком острых зубов, " Тебе нравятся игры? "