I am your boy

" Тебе нравятся игры?" Дрим моргает, то ли от света, то ли от дразнящего тона в голосе собеседника. Что-то подсказывает, что тот имеет в виду не майнкрафт. " Какие конкретно? " Уточняет настороженно. Джордж улыбается ему, не оголяя зубов, просто и мягко, розовые уголки губ едва приподняты, и Дрим старается не залипать так откровенно. Было бы проще, не будь Джордж таким до некомфортного красивым. Проваливаясь в своих попытках, он пялится на нежный румянец, оставшийся на его лице с прошлого комплимента, пялится на открытые участки молочной сверкающей кожи и на серебро вен, скрытых под ней, на пучину взгляда и на волосы, взъерошенные прикосновениями лесного ветра. Дрим думает, возможно ли быть слишком красивым? " Что скажешь на предложение небольшой ставки? " Идея азартных игр с Джорджем кажется ужасной. Но он в любом случае слишком боится ему отказать. " И на что мы будем играть? " Спрашивает он, теребя ремешок камеры, стараясь успокоить расшатанные нервы, занять трясущиеся руки. Слышит, как Джордж хмыкает, когда они внезапно оказываются накрыты чужими, кожа из лунного света поверх его загорелой. Её тепло шокирует, и он поднимает взгляд, смотрит Джорджу в глаза и теряется в их гипнотической темноте. Солнце за его спиной опустилось ниже. В некоторых местах тёплое мерцание лучей пробивается сквозь изумрудную зелень листвы и яркое многообразие оттенков цветущей флоры. Один из этих лучей сейчас светит прямо в глаза Джорджа, его ресницы опускаются слегка, достаточно, чтобы снять с глаз напряжение, но не достаточно, чтобы спрятать пристальный взгляд, морозно-черный, как казалось Дриму раньше. Нет, не чёрный, вглядывается он задумчиво. Глаза Джорджа карие, цвет глубокий и тёмный, как кора на стволах окружающих деревьев, но мягкий и богатый, как плодородная почва под ними. Они могли бы смотреть тепло и нежно, если бы не странной формы зрачки, что вытянуты в опасные вертикальные струнки, холодные, змеиные на вид, они едва заметны на тусклом фоне радужки. " На опыт", отвечает Джордж, наконец выводя Дрима из транса, в котором он внезапно себя обнаружил, " Если ты победишь, я дарую тебе опыт, о котором большинство людей могут лишь мечать. Танец жизни. Я даже оставлю тебя в живых ". " А если победишь ты? " Дрим спрашивает, хотя тепло чужих рук оставляет его с ощущением головокружения, отвлечённым, сфокусированным только на странном чувстве вибраций, будто бы исходящих от его ладоней. " Если победа будет за мной", акулья зубастая ухмылка возвращается на лицо Джорджа, " Если победа будет за мной, моим призом будешь ты". Мысли Дрима носятся в бешеной гонке, сменяются одна другой, не давая передышки, не останавливаясь ни на секунду, словно колибри, проверяющая каждый цветок, словно насекомое, выискивающее идеальное место для приземления. Его нервы в огне, сладкая смесь страха и интриги путает сознание , пока он просто умоляет себя остановиться, умоляет себя подумать трезво. Это злорадное, гибкое существо, хотя и меньше его, хотя и тоньше и более хрупкое на вид, может с лёгкостью убить. Дрим уверен, для этого ему даже не понадобится 'одолженный' нож. Ему нужно будет лишь вонзить эти нечеловеческие зубы в его шею и потрясти, как охотник добычу, просто впиться и потрясти... " Так, что же это будет? Во что мы будем играть, Дрим? " Его голос прорезается сквозь поток мыслей вновь, уверенный и ровный. Существо уже знало, что он согласится. Знало, что у Дрима есть идеальная игра, спрятанная в глубинах рюкзака, скрытая под бутылкой воды и протеиновым батончиком, под чехлом, обычно хранящим камеру, что всё ещё болтается рискованно на его шее. Медленно отстраняя свою руку от рук Джорджа, чтобы снять портфель со спины, Дрим замечает, что звуки леса начинают постепенно возвращаться. Тихое стрекотание цикад, птичьи трели и даже фырканье оленя, решившего заявить о своём присутствии, где-то вдалеке. Животные больше не прячутся. Да и с чего бы им прятаться? Сейчас не они находятся в опасности. Нет, сейчас они - наблюдатели, перешептываются между собой, делают ставки, заинтригованные исходом игры, выбранной человеком. Дрим прячет камеру, а после аккуратно вынимает из глубин рюкзака бархатный мешочек, вкладывает его в протянутую в ожидании ладонь осторожно, чтобы не коснуться ненароком тепла переливающейся светом кожи, опасаясь вновь провалиться в очередной отвлекающий головокружительный транс. Хриплый звук, слетающий с губ Джорджа, пока тот изучает его содержимое, можно описать только, как в высшей степени довольный. Горсть тонких, деревянных костяшек домино опрокидывается в ладонь и он тут же начинает тасовать их, быстрее, чем Дрим успевает воспринять происходящее, молочный оттенок кожи приятно контрастирует с фоном леса за его спиной. Игра начинается. Дрим оказывается достаточно везучим, чтобы первый ход достался ему, брусочек с шестью точками на каждом конце лежит в руке и с нервным выдохом владельца укладывается горизонтально на лиственный ковёр. Джордж шевелит пальцами ног в такт песне леса, шебуршанию животных, спорящих между собой, спешному бурлению скрытого среди деревьев неподалёку ручья. Его костяшка находит своё место на земле под сияние медленно уползающего за горизонт солнца. Игра продолжается. Где-то к её середине Дрим теряет сосредоточенность. Сложно не потерять, когда змея плавно ползёт по ботинку его вытянутой ноги, зигзагообразные узоры украшают её по всей длине - чешуйки разнообразных оттенков приглушенно-коричневого. Парень дёргается, замечая её, холодит пугающее ощущение её тела, касающегося маленького участка, где штанина чуть задралась, оголяя кожу, и он замирает, забывая свой следующий ход, вглядывается в удивительно знакомый рисунок на спине животного, пытаясь вспомнить— " Чего завис? " Джордж ухмыляется ему из-за веера брусочков домино, постукивает себя по носу одной из костяшек, " Пытаешься жульничать? " Змея маневрирует с ноги Дрима и, проскользив грациозно по листям, обвивается вокруг колена его противника. Тон Джорджа эхом звучит в голове. Осознание. " Я - нет ", внезапно заявляет Дрим, " А вот ты—". " Я что? " Скучающий зевок сопровождает его слова, когда он закатывает глаза. " Ты пытаешься жульничать ", с улыбкой Дрим указывает на свернувшуюся змею, " Это европейская гадюка, и они здесь не водятся. Хотя, я фотографировал их однажды, когда ездил в Великобританию. Так что, полагаю, она не реальна, но как отвлекающий манёвр работает прекрасно, отдам тебе должное". И он постукивает себя по носу брусочком, копируя движения Джорджа, пока змея уползает в заросли кустарника. Тот ухмыляется в ответ, зубастый и острый будто бы всем телом. " Умно ", признает, поправляя брусочки в ладони, " Но в одном ты всё же ошибся". Дрим делает свой ход, и поднимает взгляд к паре змеиных глаз - глаз Джорджа в этот раз, когда тот говорит— " Они очень даже реальны для твоего разума ". Старается не думать о значении этих слов, о противном чувстве тревоги, поселившемся в желудке. Игра продолжается. Костяшка за костяшкой, гладко и просто, аккуратными просчитанными движениями под свет уползающего всё дальше за горизонт светила. Игра продолжается. Пока— Дрим сглатывает, смотря на последний брусочек в своей руке. Он не может сыграть им. Нет подходящего места. О нет. Дрожащей рукой он хлопает по земле, оповещая о невозможности своего хода. Джордж отрывает взгляд от чужой руки, возвращая его своей последней костяшке. Он облизывает губы, и он улыбается, и Дрим зажмуривается, объятый страхом, и— " Я тоже не могу сыграть ". Открывает один глаз. Второй. Всматривается в одинокий брусочек, зажатый между тонких пальцев прямо перед его лицом. Восемь точек смотрят на него в ответ, и он застывает, судорожно пересчитывая. Восемь точек. И снова. Всё ещё восемь точек. Поднимает собственный, удерживая их рядом. Семь точек. У него меньше. " Ты победил ". Он победил. Он блять действительно победил! Джордж смеётся над его ошеломлённым выражением лица, ухмыляясь, несмотря на проигрыш, и на долю секунды триумф Дрима рушится под весом непонимания. Он ведь проиграл, так почему— Джордж забирает домино из его рук, их пальцы сталкиваются, пуская электрические волны вдоль соприкасающейся кожи, отвлекая от тревожащих мыслей. Скидывает брусочки обратно в бархатный мешочек и позволяет ему упасть с глухим звуком на землю, когда тянется ближе, давит ладонями по обеим сторонам лица, сжимая осторожно щеки Дрима, удерживая неподвижно, и последний может лишь завороженно смотреть в эти тёмные змеиные глаза, абсолютно потерянный. Энергия из ладоней существа покалывает на коже, пуская по кровотоку что-то, что ощущается как жидкое золото, нечто восхитительно тёплое, когда Джордж наклоняется, легонько потираясь своим носиком о нос Дрима, глаза всё ещё широко открыты и ухмылка не сходит с лица. Дрим опускает веки в наслаждении, ощущение прикосновения, страх опасности, риска, страх жертвы перед охотником лишь разгоняет его кровь, увеличивая скорость, с которой это чувство расползается по венам. " Готов? " Спрашивает Джордж, отстраняясь слегка, но продолжая нежно удерживать. Дрим с трудом слышит собственные мысли сквозь гул пульса, сквозь обжигающие касания. Если он скажет да, рассуждает парень слабо, он может умереть. Что, если он не готов, и согласие будет ложью? Но что, если сказав нет, он разозлит Джорджа? Они сидят так, объятые рыжим свечением, лишь пара часов отделяет их от мрака ночи. Дрим сомневается. Дрим сомневается и думает об акульих зубах, спрятанных за нежными розовыми губами, об электрических ладонях со светящейся кожей. Дрим сомневается, и вместо ответа слышится лишь тихое— " Пожалуйста ".