Тяжесть

      Пятница следующей недели началась с приятной новости. Не смотря на то, что статус старосты является не самым важным в жизни, но в их школе стать старостой было довольно непросто в том плане, что нужно заслужить уважение класса и при этом быть уверенным, что от этого учёба не станет хуже.       Учитель пришел на перемене и поставил небольшую картонную коробочку на стол, выдала всем пустые бумажки небольшие со словами: "Напишите имя и фамилию того, кто, по вашему мнению, будет старостой и сложите в коробочку. В начале урока я озвучу победиля".       Никто из братьев не надеялся на то, что кого-то из них выпишут. Поэтому каждый из них проголосовал за того, кто, по их мнению, приблизительно наберёт большую часть голосов.       Со звонком учительница вернулась и вытащила бумажки, прочитала, посчитала все прямо при них и озвучила результат.       — Донателло, ты набрал двадцать голсоов из двадцати пяти. Поздравляю, — она выпрямилась и улыбнулась. — Ты ведь не против быть старостой? У тебя такое удивленное выражение лица...       Ученый хотел отказаться, так как ему было лень этим заниматься, и уже почти это озвучил, но вдруг Микки его забил локтем, начав активно отговаривать громким шёпотом.       — Ты что?! Соглашайся! Это же круто. Тебя и так весь класс любит и уважает, а так ты вообще любимчиком станешь. Не отказывайся, Ди, — рослый не стал пытаться даже сопротивляться, он тяжело вздохнул, приняв участь старосты. Многие были очень рады, что у них надёжный староста, который, если что, всегда им сможет помочь и уладить всякие моменты, которые касаются документов, например, и каждый будет осведомлен о той или иной новости.       Прямо на перемене их учительница позвала Донателло к себе, и светловолосый увязался за ними, держась на расстоянии, пока учитель и брат шли впереди, а она ему о чем-то тихонько говорила. Вдруг они зашли к заучу.       Неужто Ди что-то натворил?!       Сам себе не веря, младший подбежал к двери и подслушал такой разговор:       — Если ты продолжишь нас так радовать, к концу месяца мы тебя без зазрения совести внесем как лучшего ученика школы. Это чудесное достижение. Университеты, которые смотрят портфолио, особенно обрятят на это внимание, еще и твой красный диплом...       — Ну, я его еще не получил, но, тем не менее, спасибо.       — Вот видишь, какой молодец! Никогда не торопится, все делает размеренно, Хорошее у тебя имя, Донателло. Ладно, иди на уроки. Не буду тебя отвлекать.       Майки, как только услышал, радостно захлопал в ладоши и улыбнулся, быстро ретировался от двери, радуясь искренне за своего брата, который как раз вышел и на него наткнулся.       Они вместе вернулись в класс, Микки не дал ему сесть на место, взял за запястье и поднял, как смог, его руку вверх, ухмыльнувшись и произнеся на весь класс.       — Хочу представить вашему вниманию первого ученика этой школы! — Ди фыркнул тихо и так же негромко его поправил.       — Будущего... Я еще им не являюсь... — тем не менее, реакция была бурная и радостная. Все такие искренние, повезло им с классом, очень хорошие люди.       Парочка вернулась за парту, остальная часть семьи их будто и не слышала, потому что снова ссорилась.       — Опять ругаются... — под нос прокомментировал младший, достав комикс из портфеля и начав читать, уже никого не слушая вокруг.       Эти двое ссорились из-за того, что случилось в прошлое воскресенье на утренней тренеровке.       — Почему ты меня ударил о пол? Ты знаешь, как это больно?       — А знаешь, как больно, когда тебе ебут мозги каждый день, а? Что ты прицепился ко мне со своей учебой?! Ты сам виноват. Получил, что заслужил. Давно надо было уебать тебя хорошенько, вон какой шелковый! — Рафаэль очень недовольно смотрел на своего старшего братца, сверкая огоньками ярких зеленых глаз. Он не мог просто искренне понять, почему Лео так к нему прицепился, почему не отстанет никак, почему нужна ему так его успеваемость. Он списывал все это на его "самовлюбленность" и синдром лучшего ученика. Как бы задира не любил свою семью, как бы он не любил Лео, но когда лезут настолько сильно в его дела, которые, вроде как, не касаются остальных, его это вымораживает и бесит. Он же не просит о многом, но нет, нужно прицепиться именно к нему. — Да и ты там уже скулить начал, как собака. Что, неприятно было?! Мне тоже неприятно, когда ни вздохнуть нигде спокойно без твоего дебильного "а может ты учиться начнешь?".       — Рафаэль, если ты продолжишь огрызаться на всех, я тебя отправлю сначала к психологу, а потом к директору! — сделал замечание учитель и вышел. Оба брата взглянули на него, при этом обоим не понравилось, что он встрял в разговор.       — Раф, я понимаю, но я ж не прошу тебя просто... Постарайся чуть лучше, ты ведь можешь. Я знаю, тебе учеба тяжело дается, ты ее не любишь. Для меня это как если ты будешь подходить ко мне и каждый день включить тяжёлый рок, который ты любишь, а я нет. Но я же не заставляю тебя стать отличником, просто попытайся сделать так, чтобы стабилизировать тройки. Вот и все. Это ведь не так сложно, — холерик недовольно уткнулся в телефон. Страший опустил слегка брови, ожидая хоть какого-то отклика. Хотя бы обычное "я попытаюсь".       Ты даже не представляешь, как мне больно получать твой молчаливый отказ. В прямом и переносном. Сплинтер опять будет давать мне за то, что ты даже не постараешься попытаться что-то сделать. Неужели тебе так трудно? Ты даже не заметил, как стал намеренно делать мне больно. Я и так о вас всех забочусь, как сумасшедший, успеваю и нормально учиться, и вести всех, каждого поддержать, так еще и тебе помогать с этой долбанной учёбой нужно, чтобы ты хорошо учился. У меня и так все чудесно, но я не помню, когда последний раз делал что-то помимо сна в своей комнате. У меня тоже есть хобби, у меня тоже есть мечты и желания заняться чем-то, но я не могу! Так почему я должен просто мучить себя этим всем?!       Старший опустил голову и взгляд, когда задира намеренно его проигнорировал. Ему не нравилось, что брат так навязчиво смотрит и не отводит взгляда вообще. Леонардо перестал пытаться ждать ответа, сначала контакт пропал словестный, а теперь и зрительный.       Ты мог бы сказать, мол, да ты просто себя жалеешь, у тебя уйма времени, а ты его тратишь непонятно на что. Может, это и так, но, тем не менее, эти глупости я делаю ради вас. Готовлю всю еду для вас я, стригу вас я, забочусь о каждом я, отвечаю за вас всех я. Нужно ведь говорить все отцу, а нет. Он назовет меня слабым в очередной раз, что я недоволен своими обязанностями, которые появились непонятно откуда вообще. Уже как норма, что я мамка дома. Еще и издеваются... "Ты не должен показывать свои слабости, ты лидер, будь сильнее и выносливее. Ты не должен ждать уважения, ты должен вести"... Да кому я вообще нужен? Хорошо, не надо благодарить меня за лидерство, за то, что я принимаю важные и, моментами, решающие в жизни вопросы, на это все равно, без разницы. Но хотя бы чертову готовку можно было не воспринимать как должное?! Еще и говорят, что они не это хотели на ужин. Да я знаю, что вы там хотите?! Нужно проветрится и сходить побегать по крышам, а то я уже сам на себя кричу в голове, сумасшедший...       Леонардо развернулся к задней парте, закинув руку на спинку своего стула.       — Сегодня ночью сходим на стажировку зданий, как на каникулах, — получив одобрительный ответ, лидер повернулся нормально, полез в карман и достал маленькую книжечку, начав читать, не вдумываясь в смысл прочитанного. Глаза просто бегали по строчкам с маленькими буквами, а в голове было пусто, лишь иногда прочитанные слова откликались где-то вдалеке.       В этот же вечер братья переоделись быстро в свою специальную одежду, вышли на крыши и стали по ним передвигаться, метая взгляд раз через раз на землю, если вдруг кого-то замечали.       — А чего мы вдруг решили выйти на крышу? — решил уточнить Микеланджело, проезжая по крышам на Скейте и оборачиваясь на братьев.       — Микки, нам нужно проверять улицы на всяких негодяев, — Рафаэль фыркнул на это слово недовольно.       — "Негодяи"... Плохие парни, ага, — страший метнул на него недовольный взгляд, вдруг все трое остановились, Лео притормозил и обернулся, куда они глядят.       А там какой-то больной пытается взломать автомат. Они быстренько спустились – тот обернулся, услышав их.       — А! — не очень понятна реакция, но он явно удивлен, встав в позу обороны, но выглядел он так, будто драться совсем не умеет. Рафаэль к нему молча подошел и ударил кулаком по голове. Он просто упал, отрубившись.       — Это что такое вообще? Даже не подраться толком... — задира отступил от комочка, лежащего на земле. — Может, наркоман?       — Да не похож, скорее на сумасшедшего смахивает, если честно, — подметил Донни не самым научным словами, но зато всем понятно.       — Может, просто его к полицейским оттащим, пока он не проснулся и не покусал нас? — Майки достал нунчаки, раскрутил их, полностью достав из них цепь, быстро его замотал и потащил по земле в сторону участка. — У кого-нибудь с собой есть веревка? — он оглянулся на братьев, Ди достал веревку, проверил твердость. Вроде подойдет.       Когда они оказались рядом с участком, этот полоумный проснулся и очень быстро заговорил:       — Огромный двухконечный монстр с рогами! — холерик подошёл к нему и ногой стукнул по голове еще разок, отчего тот снова заснул.       — Надеюсь, ты не сделал его умственно отсталым.       — Он не заметит.       Ди с Майки связали его крепко и укрыли пакетами мусора пустыми, после ушли отсюда подальше.       — Антисептик лишним сейчас не был бы.       Обойдя весь район, они убедились, что улицы пустые и не нуждаются в чей-то помощи, поэтому они просто присели на крыше. Леонардо свесил ноги с нее, смотря куда-то вперед, слегка ими покачивая и вздыхая. Воздух не самый лучший, но явно свежее, чем у них там, внизу. Микеланджело висел вниз головой на стенде и подкидывал камушки. Он вспомнил то, что Раф с Лео не услышали новость в школе, потому что ссорились.       — Йоу, ребят. А вы знаете, что Донни сделают первым учеником по успеваемости в школе? — он улыбнулся. Лео обернулся к рослому, который сидел в телефоне.       — Да? Ух ты, Донни. Это здорово. Ты сам-то рад? А то Микки, кажется, радуется сильнее, чем ты, — Ди фыркнул и отложил телефон.       — Да рад конечно. Это круто, да и я ничего ради этого не сделал, так что... Ну, не то, чтобы мне это нужно, но да ладно.       — В любом случае, это безусловно чудесно. Да, Раф? — он обернулся в другую сторону на холерика, который стоял у стенки, скрестив руки на груди. Недовольный.       — Ага. Круто, — тот думало о чем-то своем, так что никто не стал его дергать, и они продолжили болтать.       Когда темы закончились, ребята отправились домой, разошлись по комнатам и легли спать. Лео вдруг вспомнил того сумасшедшего с улицы, почему-то ему запомнились его слова, хотя и звучало все, как конкретный бред, но что он такое увидел. Решил не мучить себя лишними мыслями и заснул. Следующий день был не самым интересным. Субботу семья посвятила тому, что Донни рассказывал об университетах, он подобрал для каждого свой набор, показал им названия, местоположение, факультеты и баллы. Заботливый братец сделал все за них. А еще не забыл похвастаться, что себе уже выбрал и уверен, что у него с поступлением проблем не будет. Леонардо остановился на трех, которые ему приглянулись, Микки как всегда в своем репертуаре, выбрал те университеты, чьи названия ему понравились, всего два, а вот у Рафажля опять возникли проблемы.       Страший сел к нему поближе.       — Раф, выбери те, которые тебе больше нравятся, мы все будем готовиться и тебе будет легко позже. Да, тут есть предметы, с которыми у тебя проблемы, но это ведь не конец. Правильно? — холерик помолчал и все же выбрал два факультета одного университета, которые он мог бы потянуть. Кстати, решил он заниматься с ними только потому, что понимал, что отец его будет не так мило просить, поэтому не морозился, а сразу к ним присоединился.       Посидев с математикой, день прошел быстро, и пришел вечер, поэтому каждый пошел отдыхать, получив заслуженный отдых, мечник отравился на кухню готовить.       Воскресная тренировка, которую посвятили растяжке, они уже час делали. Они вчетвером сидели на полу, расставив ноги, между которых было где-то девяносто градусов, тянулись к стопам, полностью прогибаясь в спине, а так же вперед, полностью ложась лицом в пол.       Учитель поочередно подходил к каждому из сыновей и слегка ладонью надавливал на спины, заставив тем самым прогибаться еще сильнее, а потом, когда пришла очередь Леонардо, вместо ладони ему в спину начал давить кулак, костяшками продалвивавший кожу. Страший ложился все ниже и ниже, выгибаясь в спине. Это было так больно, еще и мучительно долго, от чего мечник тихо проскулил, сжимая кулаки. После этого звука отец убрал руку и отошел, поэтому он смог сесть нормально и вздохнуть.       Рафаэль услышал этот звук и потянулся к Майки, прошептав ему не самым тихим образом:       — А лидер-то у нас слабак... Даже просто прогнуться не может, — младший тихо посмеялся по-доброму, когда Леонардо, ощутив неприятный осадок от насмешки, ухмыльнулся и спокойно отшутился, начав медленно отползать и вставать.       — Прогибаться это по твоей части, Рафи, — тот тут же загорелся, поэтому старшему пришлось от него убегать. Микки не понял шутку, а Ди сдержанно посмеялся в кулак, пытаясь замаскировать хихиканья в кашель. По итогу Лео все равно получил по шапке, но не так больно, как мог.       Братья удалились из додзе, а Сплинтер вышел из своей комнаты, присел в позу лотоса под дерево, а сынок с синими глазами присел рядом в ту же самую позу. Они начали медитировать и перед тем, как погрузиться в транс, родитель ему тыкнул.       — Чтобы большое я не слышал таких звуков от тебя, — страший ощутил неприятный холодный взгляд и кивнул.       — Я понял, учитель, — пытаясь не принимать подобные высказывания близко к сердцу, Леонардо погрузился в глубокий транс. Во время него к нему пришло осознание.       Я никогда не злился ведь на сенсея... Никогда. Он сам мне сразу сказал, какова ноша лидера. Я это помню.

***

      — Леонардо, запомни: быть лидером очень сложно. Сначала ты будешь думать, что к тебе относятся слишком жестоко. Но потом ты поймешь, что так и должно быть. Принять такой статус среди братьев довольно важно для них, но опасно для тебя. Ты готов принять такую ношу? — двенадцатилетний Леонардо смотрел на отца снизу вверх своими большими яркими глазами, которые были наполнены надеждами и мечтами о грядущих годах. Принять такой статус для него – большая честь.       — Конечно, сенсей! Я обещаю не отлынивать и всегда работать над собой. Я буду хорошим лидером, я готов ко всем испытаниям, — он вскинул кулак вверх, заулыбавшись. — Пора стать понастоящему взрослым.       — Правильно.

***

      Эти воспоминания выбили школьника из транса как пробку из шампанского, он тяжело выдохнул весь воздух, накопившийся в груди и согнулся в спине. Все еще такие же синие и глубокие глаза уже давно потеряли ту былую яркость. Синяки уже проявляются, хоть и не заметны пока, в них уже давно уснули те яркие и громкие желания к саморазвитию. Конечно, его физическая форма отлична не на пустом слове, но это только потому, что ежедневные выматывающие тренировки вошли в привычку, как и готовка завтрак, обед и ужин, как медитации, как подъем в шесть и так далее. Подобный застой ни к чему хорошему не приведет.       Пока Микеланджело всегда окружает себя новыми интеренсными людьми и никогда не успевает скучать, всегда экспериментирует с проведением своего дня, пока Донателло с горящими глазами изобретает и модернизирует различные приборы и устройства, находит в этом хобби свою отдушину, которой он просто наслаждается, пока Рафаэль радуется выпуску новых серий своих любимых комиксов и высыпается, Леонардо живет в бесконечном замкнутом круге, где с каждым днем гнет от отца не становится меньше, а их стабильность всегда дает отрицательный эффект. Каждый день – это маленькая капелька. Ой, подумаешь, капля какая-то! Но сколько наберётся, если каждый день на протяжении трех лет будет капать по одной? Из ведра скоро все выльется и затопит того, кто все не решается справиться с проблемой протекающего потолка. Он молча смотрит на эту злосчастную трещину, пока рядом с ним лежит дрель, молоток и деревяшка. Но если он отпустит ведро, то оно затопит все эти проблемы и они могут оказаться в той же ситуации, что и их хозяин, который бережет их как зеницу ока, дрель радует различными интересными дополнениями к ней, молоток такой твердый, пробивной, состоит из настолько крепких материалов, что не сломать, единственный его минус, что бывает молоточек может ненароком и по своему хозяину ударить, а самый яркий предмет – деревяшка из светлого дерева, никогда не заканчивает, солнечная, заделывает все дырки, темные мрачные дырки, в которых кичится негатив.       Страший поднялся и вышел из додзе, уже не в силах вернуться в транс. Дрель, молоток и деревяшка смотрели телевизор. Леонардо встряхнул головой и потер ее, отойдя от своего подсознания. Он подошел к братьям и присел на подушку, смотря задумчиво на экран. Хотя бы постоянный звук из ящика сбивал его мысли и спасал тем самым.