Любовь зла - полюбишь и Венти

Венти был неповторимым, шумным, непредсказуемым и просто сказочным идиотом — так бы сказала Паймон. Люмин, наверное, согласилась бы с ней во всём, кроме последнего. Всё же называть архонта идиотом как-то… Впрочем, неважно, Венти действительно был неповторимым, шумным и непредсказуемым, оттого и интересным до жути, любопытным и местами загадочным. С ним хотелось разговаривать. С ним хотелось болтать с утра до ночи, ловко лавируя между шутками, по крупицам собирая всю ту ничтожную правду, которую рассказывал о себе бард, в перерывах между бесконечно звонким смехом и неприкрытым весельем. И некоторые истории действительно смущали её — Люмин. Например, правда ли, что однажды Барбатос — великий Поэт ветров — украл скипетр Крио архонта — жестокой и беспощадной (нежной, по словам Чайльда) Царицы — и заменил его на дубинку хиличурла? Если правда, то она даже не удивлена тем, что первым, на чьё сердце бога нацелились Фатуи, был именно Венти. И тот факт, что Барбатос обманул всех и благополучно отдал фальшивое сердце бога, успешно сохранив своё (один вопрос только, где?), неимоверно радовал её и смешил Паймон. Всё же он действительно был непредсказуемым и жутко хитрым. — Что готовишь? — иссиня-чёрная макушка мелькает где-то сбоку, заглядывает через плечо, и девушка вздрагивает, когда кончики косичек щекотно пробегаются по обнажённой коже. — Миндальный тофу, — не отвлекаясь от готовки, бубнит под нос. — Что ты здесь делаешь? — Ты сказала, что я могу приходить в твой чайник, когда захочу, — уверена, он пожимает плечами, с хрустом кусая стыренное со стола яблоко, — вот я и пришёл, — мямлит с набитыми щеками, на что путешественница лишь слабо улыбается и качает головой, — миндальный тофу… — подкидывает яблоко в воздухе, — звучит знакомо, это блюдо из Ли Юэ? — Да, — девушка кивает, аккуратно нарезая блюдо кубиками. — А ещё оно очень нравится одному злому адепту, и Люмин всегда готовит тофу ему, чтобы он смягчился! — Паймон бесцеремонно влетает в окно, влезая в разговор. — Сяо что ли? — бард задумчиво склоняет голову вбок, приложив руку к подбородку. — И как? Получается смягчить его гнев? — уголки губ заметно дрогнули, но почему-то архонт не позволяет улыбке растянуться на беззаботно-безмятежном лице. — Ты знаешь Сяо?! — фея от удивления даже переворачивается в воздухе, подлетает к лицу Барбатоса и тыкает ему пальцем в лоб. — Конечно, знаю, — кивает, отодвигая от себя Паймон, — как же не знать? Кто по-вашему тогда подарил ему глаз бога? — А ты со всеми, кому даруешь глаз бога, встречаешься лично? — Люмин бросает на него любопытный взгляд из-за плеча. — Я, конечно, знала, что ты тот ещё бездельник, — подхватывает Паймон, — но не думала, что настолько. — Нет, — Венти мягко смеётся, — не со всеми, — сползает со стола и беззвучно подходит к окну, кончиками пальцев касаясь стекла и всматриваясь в кучерявые облака, — но с ним встречался, — оглядывается и игриво подмигивает, — и не раз. — Зная тебя, — фея прикладывает руку ко лбу, покачиваясь в воздухе — он скорее всего на дух тебя не переносит. — Кто знает, кто знает, — и снова его окутывает эта загадочная аура вселенского мудреца — Люмин не может не фыркнуть в руку, сдерживая смех. — Готово, — ловит наигранно обиженный аквамариновый взгляд и откашливается, — осталось только зайти на постоялый двор Ваншу и отдать его Сяо. — Зачем идти на постоялый двор? — бард удивлённо приподнимает брови. — Можно же просто позвать его по имени. Во-первых, Люмин удивлена тому, что Венти в принципе знает об этой лазейке. Во-вторых, Люмин совсем не удивлена тому, что Венти хватает наглости вот так вот бесцеремонно отрывать адепта от его дел. — Он может быть занят, не хочу его беспокоить, — последнее она и озвучивает. — Так бы и сказала, что стесняешься, — бард звонко смеётся, — не переживай, тогда я его позову, и ты сможешь всё свалить на меня, — набирает в грудь побольше воздуха. — Нет! — кричит Паймон, замирая в воздухе от ужаса. — Не надо, — испуганно шепчет Люмин. — СЯ-Я-Я-Я-ЯО! — ничего не происходит — путешественница даже облегчённо выдыхает. — Сяо, я знаю, что ты меня слышишь, выходи! — но не тут-то было, Барбатос, настырный, не сдаётся, весьма усердно надрывая глотку. — Сяо, ну серьёзно, ты каждый раз собираешься меня игнорировать до тех пор, пока я не сорву голос? Сяо! Сяо! Ся… — Паймон просто истерично затыкает ему ладошками рот, испуганно тараща глаза. Путешественница облегчённо выдыхает. Обошлось. Они миновали катастрофу. — Незачем так орать, — или нет. Девушка бросает напряжённый взгляд за спину барда — Сяо стоит, недовольно сложив руки на груди и, кажется, мысленно пытается расчленить его на мелкие кусочки. Венти беззаботно убирает ладошки застывшей в ужасе Паймон от своего лица и разворачивается на пятках: — А ты откликайся сразу, тогда не буду орать, — легко, бесшумно подплывает ближе, даже не боится, дурак, — ты в порядке? Выглядишь очень злобно. — Да что ты говор… — адепт натыкается взглядом на обомлевшую путешественницу и такую же обомлевшую фею, — Люмин? Что-то случилось? — заканчивает уже гораздо спокойнее. — Серьёзно? — Барбатос возмущённо приподнимает бровь, тут же принимаясь недовольно бухтеть. — Люмин? Что случилось? — передразнивает, корча лицо. — А у меня спросить не хочешь? Может быть, я ранен и умираю! Якша смотрит на него внимательно-убийственным взглядом, мимолётно проходясь по привычным косичкам, аккуратно обрамляющим сияющее лицо, ненадолго задерживается-тонет в мерцающим радостью и лаской аквамарине — только в его глазах солнце плещется там наравне с ночными звёздами, показательно-недовольно сложенным на груди рукам, стянутой корсетом талии, стройным и весьма целым ногам: — Не драматизируй, — выносит неутешительный вердикт и отворачивается, — не может умирающий человек так истошно и радостно выкрикивать моё имя. Я говорил звать меня, когда у тебя проблемы, а ты… — Ну так, у меня проблема, — бард бесцеремонно перебивает — Паймон испуганно ойкает и на всякий случай прячется за спину Люмин. Сяо смеряет барда осторожным взглядом, мол, я тебя внимательно слушаю. А Барбатос только этого и ждал, — я соскучился, — и растягивает губы в довольной улыбке. Якша тяжело вздыхает и качает головой. — Жить надоело? — на всякий случай устало интересуется. — Скучно стало, — архонт зевает, прикрывая рот ладошкой, — захотелось пощекотать нервы. — Копьё вместо пёрышка подойдёт? — Как жестоко, Сяо, — возмущается Венти, всплескивая руками, — мы, между прочим, давно не виделись, мог бы и признать, что тоже соскучился. — Пол дня, — адепт саркастично вскидывает бровь. — Говорю же, давно, — кивает и машет ладошкой, мол, не бухти, не бухти, — так давно, что я забыл, как выглядит твоё лицо, дай посмотрю, — и тянет руки к якше, будто тот сейчас не убьёт его за такую наглость. На удивление Люмин, не убивает. Просто молча позволяет архонту потискать его щёки, тыкнуть пальцем в кончик носа и разгладить нахмуренные брови. В отместку только сильно стискивает запястья — Паймон даже хруст слышит. — Больно, Сяо, — хнычет Венти, — больно, у меня же синяки останутся. — Знаю, — спокойно кивает, но хватку заметно ослабляет. — Ты такой жестокий, — бард отпрыгивает в сторону, — я пожалуюсь на тебя Мораксу. — Он уже дал мне разрешение убить тебя, если будешь сильно досаждать. Барбатос лишь на секунду удивлённо округляет глаза. — Сяо, — подскакивает обратно, хватая его за плечи — якша измученно отклоняется и отворачивает голову в сторону, типо он тут не при чём и вообще случайно сюда забрёл, — Сяо, Моракс меня обижает, защити, — Люмин не удивится, если Венти сейчас заплачет. Видимо, у него талант к актёрскому мастерству. Который, впрочем, совсем не впечатляет якшу: — Сам виноват, — будто гвозди в гробовую доску забивает. Ещё и с таким торжествующим видом. — Да вы с ним в сговоре! — обиженно дует губы. — Я пожалуюсь Райден, она нашлёт на Ли Юэ грозы и разрубит гавань пополам своим клинком. Ты, кстати, видел её клинок? Он такой классный, жаль только, что прячет буквально внутри себя, — хихикает, — хотелось бы взглянуть на него хотя бы разочек. — Она стала там его прятать после того, как ты стащил у Крио архонта скипетр и заменил его на дубинку хиличурла, — устало напоминает Сяо, прикладывая руку ко лбу, — более того, все архонты стали прятать от тебя своё оружие после того случая. — Моракс не прячет, — возражает Барбатос, — а лучше бы прятал, — морщится, — мне, знаешь, не особо нравится, что он почти при каждой встрече пинает в меня копьё. — Ты пихнул его под локоть, когда он стриг себе волосы. — Да ладно, и что с того? Отросла же прядь, ну чуть-чуть только короче, зато как круто выглядит! — аж подпрыгивает на месте, — и вообще, сколько можно злиться на меня из-за одной пряди волос? Мог, раз уж так обидно, вместо того, чтобы пинать в меня копьё, просто отрезать мне одну косичку, — пожимает плечами, задорно сверкая глазами в сторону Сяо. Адепт качает головой: — Он и так сбрил тебе волосы на затылке. — Да! Да! — активно кивает Венти. — Между прочим, тем же самым копьём! Но я же не виноват, что мне понравилась новая причёска, — проводит рукой по остриженным на затылке прядям. — А он каждый раз злится, когда я его благодарю, и зачем-то пинает своё копьё, — наигранно дуется. Адепт удручённо вздыхает, окидывая барда каким-то непонятным, нечитаемо-нежным взглядом. И… Паймон роняет на пол яблоко. Лёгкая улыбка тут же исчезает, растворяется, а янтарные глаза смущённо глядят в сторону феи и путешественницы. — Не знала, — Люмин откашливается, не в силах отойти от культурного шока, — что вы так близки. — Вздор, — тут же отмахивается Сяо. — Ещё как близки, — поддакивает Венти, опираясь ладошками на плечи якши и подпрыгивая в воздухе, — самые лучшие друзья, да, Сяо? — Нет. — Ну вот, застеснялся, — смех колокольчиком разливается по кухне, и Люмин сдержанно улыбается, глядя на недовольного якшу и совершенно противоположного ему архонта. Это так же неожиданно, как если бы Кадзуха и Райден поженились. — Не неси чушь, — Сяо хмурится, фея снова испуганно прячется за спину Люмин. — Ладно, ладно, не друзья, так не друзья, — машет ладошками перед лицом адепта бард, — видимо, пришла пора усмирять твой гнев, — ворчит, — Люмин, теперь твой выход. Якша непонимающе стреляет глазами в сторону путешественницы, удерживая руками мельтешащие перед лицом ладони архонта. — А, эм, — она как-то забыла даже, почему вообще изначально Венти позвал Сяо, — на самом деле я приготовила тебе миндальный тофу, хотела занести на постоялый двор Ван Шу и отдать, но Венти… — Я решил сэкономить её время, — довольно добавляет бард. И светится весь, как гирлянда на рождественской ёлке. — И потратить моё, — удручённо добавляет якша. — Прости, — Люмин неловко перетаптывается с ноги на ногу, — мы пытались его остановить, — бросает взгляд в сторону активно кивающей Паймон, — но, думаю, — улыбается, глядя на Венти — Сяо теперь просто сжал его щёки пальцами одной руки и отодвинул подальше от себя, — тут и так всё понятно, — протягивает миндальный тофу, — держи. Якша осторожно забирает блюдо и благодарно кивает: — Не стоило тратить время на это, — хмурится. — Ещё как стоило, — мямлит бард, пытаясь вырваться из стальной хватки адепта, — ты видишь, какой злой? А так, может, снова подобреешь. — Ещё пара слов, — холодный янтарный взгляд должен заставить поёжиться, но Венти, первое, и, видимо, единственное чудо Тейвата, только пытается улыбнуться — выходит не очень, если учитывать, что Сяо буквально сминает его лицо пальцами, — и у Мондштадта больше не будет архонта. — Ты всегда так говоришь, — Барбатос глухо смеётся, — а я всё ещё жив и рассчитываю на миндальный тофу, он же вкусный, да, Люмин? — бросает полный надежды взгляд на путешественницу — та рассеяно кивает. — И вообще, отпусти уже, у меня щёки болят. Сяо послушно разжимает руку и осторожно отпихивает барда от себя. Тот на всякий случай проверяет своё лицо на целостность и сохранность — Паймон прыскает от смеха в кулак, глядя на следы пальцев на его покрасневших щеках. — Спасибо, Люмин, — якша поворачивается к путешественнице и слегка кивает, — и прости, — недовольно хмурится в сторону Венти, — за это. Девушка машет руками и мотает головой: — Всё хорошо, правда! Это ты прости, я не хотела отрывать тебя от работы, — печально вздыхает. — Ему полезно отрываться от работы, — мрачно возвещает бард, болезненно морщась и потирая своё лицо, — а то так скоро станет жутко колючим и злобным, таким, что даже твой миндальный тофу не поможет, — тепло и мягко смеётся, бросая нежный (Люмин не показалось?) аквамариновый взгляд на невозмутимо кушающего адепта. — Я всё ещё могу призвать копьё, — говорит с набитым ртом, о архонты, путешественница близка к обмороку. — Молчу, молчу, — Барбатос поднимает руки в примиряющем жесте и звонко хохочет, когда якша смеряет его недоверчивым взглядом. — Страшнее твоих разговоров, — доедает и откладывает палочки в сторону, — только твоё молчание, — отдает тарелку путешественнице и снова благодарно кивает — Люмин не может не улыбнуться. — Так ты определись уже, ну. Молчать мне или разговаривать? — Барбатос проворно подскакивает к адепту. Сяо шарахается в сторону: — Исчезнуть. — Такого в условиях выбора не было, — бард хитро подмигивает. Якша вздыхает и предпочитает игнорировать. — Ещё раз спасибо, — оборачивается к Люмин и Паймон, — я пойду, — и позволяет густому, тёмному туману вновь окутать своё тело. Сосредотачивается на месте телепортации. — Стой, Сяо! — незаметно для всех (кроме Венти) закатывает глаза и послушно замирает, — подожди, ты чуть меня не забыл! — Тебя ещё не хватало, — удручённо бормочет под нос. — Без меня тебе будет скучно, — довольно щебечет Барбатос, нагло хватая его под руку, — всё, можешь эффектно исчезать, — пихает его в бок, за что награждается гневным взглядом, — Пока, Люмин, Паймон, — оборачивается через плечо и машет рукой, — я ещё зайду! — Если выживешь, — злобный (на самом деле больше обречённый) шёпот разносится по кухне, и архонт вместе с адептом растворяются в воздухе, оставляя после себя только клубы тёмного дыма. Несколько секунд висит гробовая тишина. Паймон подлетает к Люмин, озадаченно хмурясь: — Что это было? Путешественница пожимает плечами и легко улыбается: — А они ближе, чем я думала.