Shadow of hope

За окном чёрной тонированной чонгуковой бмв по свинцовому небу растянулись такие же тяжёлые тучи. Повсюду ластится непроглядный туман, будто закрадывается прямо в самую душу, но для жителей этого городка данное явление в порядке вещей, оно давно вжилось в их скудные и мрачные жизни. Чонгук приоткрывает окно, закуривает, высовывая руку и вдыхая запах сигаретного дыма что постепенно разливается по телу успокаивая его и даря минуты наслаждения, эйфории. Не боится разбиться. Давно запомнил каждый камень, поэтому едет уверенно, зная что ничего здесь случится не может. Но как же он ошибается… *** — Папа, когда мы уже приедем? Сколько нам ещё осталось? — спросил мальчик, жалобно, с мольбой глядя на отца, и зарывшись носом в свою любимую мягкую игрушку тихо вздыхает. — Потерпи немного милый, это будет подарком на твой день рождения. — мягко и с теплотой в голосе ответил он, вполоборота взглянув на своего особенного, любимого сына, на свою единственную надежду на светлое будущее. Январь. За окном кружась, поблескивая в лучах утреннего солнца, на холодный гравий опускаются снежные хлопья. Под колёсами старенького форда наледью покрылась поверхность создавая неудобство передвижению в и без того опасном месте. *** Чимин сидя на пассажирском сидении что-то рассказывает оживлённо жестикулируя, то и дело пытаясь отвлечь Чонгука от тёмных картинок прошлого что глубоко осели в его душе и выходить отказываются. Чонгук сам их не отпустит, будет цеплятся до конца. Потому как единственное что связывет его с семьёй это воспоминания что казалось бы никогда не покинут его. Заметив обсалютное бездействие с чонгуковой стороны Чимин тяжело вздыхает, втягивая носом запах морозной свежести что заполнил собой салон автомобиля почти вытеснив запах табака, откидывает голову на спинку кресла. — Тебе совсем не интересно, я прав? — первым заговаривает он выдыхая и устремляя взгляд в окно за которым мелькают призрачные тени потаённых страхов и желаний. — Прости — это всё, что может сейчас Чонгук ему ответить, он даже не смотрит в сторону чтобы видеть эмоции рядом сидящего Чимина, что уже не рад тому что поднял эту для обоих болезненную тему. — 11 лет прошло, Чонгук, ты должен отпустить прошлое, оно тебя когда нибудь на дно утянет, и я тебе уже помочь ничем не смогу. Поверь уж мне, роднее меня, у тебя никого нет, да ты это и без меня прекрасно понимаешь. — где-то внутри он злится на себя и на Чонгука, хочет защитить, спасти от всех монстров поселившихся в его разуме, но как можно спасти того, кто сам этого не хочет? — Я знаю. Ты всегда хочешь только лучшего для меня. Но я уже не тот мальчик что бегал за тобой как за единственным человеком что может меня понять и поддержать. Я вполне могу сам о себе позаботиться, пойми это уже наконец. — чуть резче чем следовало. Он об этом пожалеет. В салоне повисла напряжённая атмосфера, стены буд-то сдавливают со всех сторон перекрывая пути к отступлению. — Ты меня кажется не понял, Чонгук… Я не хотел тебе сделать больно, наоборот. — чуть приподняв бровь Чонгук смотрит на него нечитаемым взглядом. — Я давно смотрю на тебя другими глазами, и это не просто опека над тобой как над младшим сводным братом. Ты мне не безразличен, Чонгук. Ещё тогда, в тот день когда родители привели тебя в семью, я понял что хочу быть всегда рядом. Но почему ты… почему ты делаешь вид что не замечаешь меня? — шёпотом, на грани слышимости спрашивает он у ничего не понимающего Чонгука, или просто отказывающегося верить в происходящее. — Зачем ты говоришь мне это? Опять твоя очередная шутка? Мне совсем не смешно… — низким с хрипотцой от влажного воздуха еле слышно мямлит младший пустым взглядом следя за дорогой. Ему совсем не смешно… — Шутки кончились, шуток больше нет. — с ухмылкой на влажных после долгого облизывания губах тянет он. — Мы больше не дети, братец. — выделяя последнее слово как-бы объясняет ему Чимин. — Я буду жить в твоём сердце и ты будешь счастлив со мной. — ища зрительный контакт он вдалбливает это младшему в подсознание, в глубины души, в самое сердце себя вгоняя чтобы тот и не пытался что-то изменить, не в этой жизни. — Чимин, я… — не успев договорить ему пришлось оставить попытку высказать своё мнение на другой случай. — Ничего не говори, мы ещё вернёмся к этому вопросу. — с кусочками стали в голосе подвёл он итог и обломал все попытки что-то изменить. *** 13 января. Пятница. Солнце шло к закату, последними лучами освещая дорогу путешествующим. На дороге ни души. Даже ни намёка на то, что здесь когда-то были люди. Из-за тёмного угла вылетает чёрный тонированный внедорожник на мгновенье освещая фарами с визгом шин остановившийся напротив форд. Из широко распахнутых дверей автомобиля широким шагом и глазами способными уничтожить врага одним только взглядом в его сторону, выходят трое людей в чёрных костюмах, двое из них с татуированной чёрной тонкой полосой от уха тянущейся к шее, всё как в замедленной съёмке. — Господин Чон, попрошу вас поехать с нами. — холодным и решительным тоном в приоткрытое окно с водительской стороны проговорил высокий, на вид молодой человек с выразительными чертами лица, колыхающими на ветру пепельными волосами и чёрными очками на глазах. — Кто вы? Кто Вас прислал? Это похищение? — от испуга начал тараторить мужчина в годах с лёгким придыханием от сильного волнения. Потянувшись чуть вперёд находит в бардачке и подносит к чуть дрожащим губам бутылку с водой и маленькую таблетку. — Как я вижу, вы уже осведомлены о происходящем. Чтож, раз так, когда-то это случилось бы. Вам повезло что за Вами послали именно меня. Я просто выполняю поручение, Господин Чон, ничего личного. — — Если… ничего личного, могу я попросить Вас о одолжении? — вскидывая бровь всё-таки спрашивает он рискуя свободой сына, и заранее говоря себе как он был глуп что решил довериться человеку что пришёл за ними. — Всё зависит от того, что Вы хотите попросить и какими будут Ваши дальнейшие действия. — чуть склонив голову в сторону, шероховатым голосом даёт свой ответ «похититель». — Вам ведь поручили доставить только меня, верно? Со мной едет сын… он… можете сохранить ему жизнь и позаботиться о нём? Прошу Вас, это единственное что у меня осталось. — что у меня осталось. — обсалютно спокойно спросил он практически не надеясь на согласие противоположной стороны. — Ваша просьба выполнима, Господин, но что я получу взамен? — с нескрываемым интересом в голосе вынес он свой вердикт. — Всё что Вам будет угодно. — изрекает мужчина надеясь получить согласие. — Ваше слово крепкое? Можно ли Вам верить? — с прищуром смотрит он в отчаявшиеся глаза напротив. — Я держу своё слово. — твёрдо заверил мужчина, буд-то заставляет себе верить. — Действительно, люди перед смертью слова на ветер не бросают. — еле слышно хмыкнул молодой человек. — Но, что на счёт Вас, как я могу верить Вам? — задаёт вопрос мужчина пытаясь уловить хоть малейшую тень надежды на лучший исход для смысла всей их жизни. — У Вас нет выбора если хотите спасти сына. — делая кивок в сторону ребёнка спящего на заднем сиденье автомобиля, что мелко подрагивает от морозного воздуха который уже около часа поступает в салон через окно. — Надеюсь, я делаю правильный выбор. — на выдохе проговаривает он лицом повершувшись к тихо посапывающему сыну в обнимку с любимой мягкой игрушкой. — Довольно прелюдий, садитесь в машину. — обрубает все попытки оттянуть момент расставания с сыном на нет. — Я люблю тебя, сын, как и мама. Знай, она любит тебя, какой бы она сейчас не была. Постарайся забыть всё это вместе с кошмаром в твоём сне — шепчет сыну отец, обжигая уголок уха горячим дыханием. — Папа? — почувствовав тепло мальчик открыл глаза и застыл в таком положении пытаясь понять ситуацию. — Мужчина закрыл рукой сыну рот чтобы люди снаружи не поняли о чём он говорит. — Тихо, слушай внимательно… — убедившись что сын всё в точности запомнил, посмотрел в его глаза, поглаживая по спине в успокаивающем жесте — Всё будет хорошо. Береги себя — прошептал он, тепло обняв сына, возможно в последний раз. — Выходите из машины, времени ждать больше нет. — грубо отрезал молодой человек попытки перенести этот момент широко открыв дверь с водительской стороны. — Ходжун, Минхёк, вы знаете куда ехать, я поеду за вами. — сказал он своим приближенным, на что те согласно кивнули и сопроводили мужчину до автомобиля. Сев в машину парень быстро набрал уже знакомый номер в телефоне, после трёх долгих гудков раздалось с обратной стороны трубки прозвучало холодное и отчётливое — Слушаю — молодой человек говорил открыто, совершенно не боясь что его может кто-то подслушать. — Избавь меня от этого. Ты знаешь что делать. — слышится в трубке всё такой же холодный голос завершая разговор. — Не бойся, жить будешь. — смотря на мальчика через салонное зеркало и заводя двигатель будничным тоном сказал парень. Со спины донеслось тихое: — Папа вернётся? — вопрос так и остался витать в воздухе… Стемнело, возле пустыря остановились две машины, из первой вальяжно выбрались два человека в чёрных костюмах с на плече подвешенными автоматами, волоча за собой мужчину в годах что еле переставляет несгибающиеся ноги, останавливаются возле края обочины смотря на рядом припарковавшийся форд, из которого ещё не вышел старший, в ожидании дальнейших указаний. — Приехали, выходи, проветришься — выходя из машины бросает парень ребёнку. На что тот согласно кивает. К ожидающим на обочине наконец выходит «старший». — Я обещал вам позаботиться о вашем сыне, Господин Чон. Но что касается Вас. Примите вашу судьбу. Прощайте. В мёртвой тишине, далеко за городом что давно покинуло солнце, прозвучал оглушительный выстрел. Он был предназначен для сердца. Снова. Ещё на одного человека освещающаго собой весь для Чонгука мир стало меньше. Глаза застыли, в последний раз взглянув на сына, теперь в них пустота. Теперь в нём пустота… На месте, куда вошла пуля, разрывая тело резким попаданием в него, тёмно-багровым пятном на расстегнутой рубашке растекается свежая, яркая, пугающая кровь, что ещё живая, сгустками толкается,  пульсирует, стремится выбраться из умирающей плоти. Ноги начинают медленно подкашиваться, в глазах плывут очертания склонившихся над ним силуэтов людей, во рту почувствовался неприятный металлический привкус. Он просто ждёт своей минуты. Он устал от боли, устал от лжи и предательств, от «нужных» улыбок и притворства с которым он не расстаётся с тех пор как открыл своё дело. Жизнь пронеслась плёнкой фильма перед затуманенными глазами, уводящие свой пустой взгляд в бескрайнее небо, что раскрыло свои объятья чтобы принять в себя душу которая стремительно мчится в  совсем другой мир, во вселенную в которой возможно всё… Глаза застывшие, навеки смотрящие ввысь, приоткрытый рот, с уголка которого совсем недавно стекла капля крови. На холодной траве лежит бездыханное тело Господина Чона. Трава что рядом, кровью пропиталась. В воздухе застыла боль, душевная. Глухая тишина, слышны лишь только, раскаты грома. — П-почему, папа… Папа?! — до ребёнка наконец дошло. Папа больше не встанет, не обнимет его, не будет успокаивать говоря что всё будет хорошо. Папы больше нет. Всё это время стояв около двери машины, дожидаясь того что папа решит вопрос и они поедут дальше, отмечать его день рождения, он бежит со всех ног, едва не падает зацепившись ногой о траву. Видит тело отца, что уже не подаёт признаков жизни, рвётся к нему, кричит так громко как никогда не кричал, от этого вопля у стоящих рядом людей с автоматами душа на части разрывается, но помочь они ничем не в силах. Слёзы льются ручьём, он захлёбывается в своей боли. Хочет отца обнять, к жизни вернуть. Чьи-то большие сильные руки, оттаскивают его от отца, плотнее прижимая к себе. В глазах навсегда застыл образ отца. На душе навечно остался глубокий шрам, он не зарастёт. Его мир раскололся образовывая место для мести, за отца он готов пойти на многое. Парень крепко держит мальчика что только что вырывался, кричал, вопил во всё услышанье, отчаянно просил спасти его отца. Теперь он просто стоит рядом и ждёт, чуда, или конца света чтобы с отцом рядом быть. Но парень ему не позволит. Он дал Господину Чону обещание. Своё слово он держит. Теперь он обязан оберегать и заботится о нём. Полночь. Укутанную снегом землю в поле освещают тысячи ярких звёзд, что в мгновенье ока исчезают и возрождаются вновь и вновь, не давая погрузиться пропитавшемуся злостью, жестокостью и безрассудством, миру в беспроцветную тьму из которой пути обратно нет, оно убивает всё человеческое существо оставляя после себя пустоту и боль, которая будет заменена, Чонгук не исключение.