Преемник

A/N: Изуку дает Полночи необходимую вспашку. И потом…

-x-X-x-

      В конце концов, Изуку делает вид, что обдумывает слова Полночи, а затем пожимает плечами. — Конечно, я останусь на ночь.       Его беспечное согласие заставляет Героиню Рейтинга R загореться и стать еще ярче. В конце концов он наблюдает, как Полночь снимает с себя фартук, снова оставаясь полностью обнаженной. Затем она берет его за руку, нежно и покорно ведет по коридору в свою спальню.       Демонстративная и невинная — это не те слова, которыми обычно описывают Полночь. И все же сейчас она изо всех сил старалась произвести именно такой эффект, что в сочетании с ее невероятно роскошным телом выглядело довольно греховным сочетанием. Обильная грудь, широкие бедра, толстый зад и стройные бедра — все это сочеталось с ее попыткой быть как можно более нежной и девичьей.       Изуку не сомневался, что это очередная ловушка, конечно же. Не самая плохая ловушка, но он знает, что Полночь просто не сможет удержаться. Она не сможет устоять перед соблазном и дразнить его своим телом всю ночь, если он действительно попытается просто пообниматься с ней. В конце концов, Изуку будет делать это, просто существуя с ней, возбуждая Полночь одним лишь присутствием своего члена. Разумеется, она не сможет удержаться от ответных действий.       И хотя у Изуку есть масса способов пресечь ее попытки и не дать ей ничего сделать, кроме как свернуться калачиком у него под боком на всю ночь, какой бы мучительной ни казалась эта извращенная женщина… он решает пойти другим путем.       Вместо этого, когда они подходят к кровати Полночи, Изуку протягивает руку и хватает ее за шею, грубо впечатывая лицом в мягкий матрас. Ей не больно, но это застает ее врасплох и удивляет, особенно когда он снова всаживает свой член в ее влажную пизду сзади, погружая свой ствол внутрь нее.              Опустив ее лицом на кровать, Изуку заглушает ее стоны и не дает ей сказать ничего существенного, когда начинает трахать ее. Его член, входящий и выходящий из ее киски, не дает ей и слова вымолвить, особенно если учесть, что его чередующиеся толчки и постоянно меняющиеся движения, несомненно, доводят ее до исступления.       Однако это не мешает ей реагировать. Вышеупомянутые приглушенные стоны, визги и крики. А еще — ее тело. Ее ох какое грешное, совершенно беспомощное тело. Стенки ее киски сжимаются вокруг его члена, стремительно прогибаясь вниз, пока он растягивает ее и снова подстраивает ее пизду под форму своего массивного члена. Полночь кончает в считанные мгновения, оргазмы заставляют ее содрогаться и трястись.       Тем временем ее руки вцепились в постельное белье по обе стороны от головы, когда он заставил ее опуститься, пока трахал ее. Она впивается в одеяло, как кошка в течке. И наконец, ее ноги взлетают в воздух, а пальцы выгибаются в экстазе. Все ее тело шокировано его силой, особенно когда она была полностью уверена, что он планирует оставить ее в подвешенном состоянии.       Конечно, именно поэтому он и поступил таким образом. Чтобы застать невероятно опытную извращенку врасплох. Она предполагала, что он оставит ее в неведении и что в конце концов ей придется приползти к нему, умоляя о большем. Но, несмотря на то, что таков был первоначальный план, Изуку не мог не приспосабливаться.       ПЛАП! ПЛАП! ПЛАП!       Изуку рычит и наращивает темп… что только усиливает приглушенные визги Полночи и заставляет ее еще сильнее кончать на его члене. Сейчас он трахает ее со страшной силой, и ей, как мазохистке, нравится все до последней капли. Чем сильнее он в нее долбится, тем сильнее она от этого кайфует, находя боль не менее изысканной, чем удовольствие.       Изуку не теряет времени даром, пользуясь этим. Обе его руки хватают ее за плечи, продолжая удерживать. Лицом вниз, задницей вверх… только так Полночь заслуживает быть по-настоящему оттраханной.       Пока, наконец, Изуку не кончает со стоном, опустошая свои яйца внутри героини с Рейтингом R. Только… он не останавливается на достигнутом. Он переворачивает ее на спину, вынимая член из ее щели, а затем начинает проталкивать свой грязный член между долин ее сисек и в ее рот, при этом он держит ее за волосы и следит за тем, чтобы она покачивалась вверх-вниз на его члене, даже если она еще не оправилась от кремпая.       Дальше все происходит в том же темпе. Он так и не дает Полночи шанса прийти в себя. Сон — это хорошо, но не необходимость для такого человека, как он… Поэтому он трахает красивую зрелую женщину всю ночь, чтобы донести до нее ту мысль, которую он, вероятно, уже успел вбить ей в голову. Он не просто сопляк, который не в себе. И она не имеет абсолютно никакой власти в их отношениях.       Когда солнце поднимается над горизонтом, кровать Полночи лежит в руинах. Каркас еще цел, он сделан из прочного материала, который не так-то просто сломать более… увлеченными занятиями. Но простыни и пуховое одеяло — полная погибель, а сам матрас… Изуку считает, что Полночи лучше заменить его, а не пытаться восстановить. Он был не очень-то и нежен.       К слову сказать, сама Полночь находится не в лучшем состоянии. Учительница UA дергалась и булькала в собственных брызгах, как и обещал Изуку. Глаза ее закрыты, и она практически отключилась… разве что время от времени по ее телу пробегала послеоргазменная дрожь или спазм.       Изуку фыркнул, глядя на то, в каком состоянии он ее оставил, и понял, что она придет в себя еще до конца дня. К счастью для нее, сегодня выходные, так что до понедельника ее не будут ждать на занятиях в UA или что-то в этом роде. К несчастью для нее, после этого он точно погубил для нее других мужчин. Более того, он, возможно, испортил для нее и другие виды секса.       До их размолвки Полночь явно была Свитчем, который больше склонялся к Доминатрикс, чем к Сабмиссив. А теперь? Изуку не был уверен, что она вообще сможет снова думать о доминировании, не говоря уже о том, чтобы обратиться к другому мужчине для удовлетворения своих явно больших потребностей. Неужели он только что привязал к себе нимфоманку на всю оставшуюся жизнь? Да, вероятно. И все же он не мог заставить себя не думать об этом.       Написав короткую записку, в которой он сообщает Полночи о своем отъезде и желает ей скорейшего выздоровления, Изуку покидает ее дом около девяти утра, с улыбкой на лице вспоминая хорошо проведенную ночь. Несмотря на то что он не сомкнул глаз, в этот момент он чувствует себя довольно расслабленным и довольным… и тут неожиданно звонит телефон.       С любопытством наклонив голову в сторону, Изуку достает телефон и видит, что это звонит Нана. Приподняв бровь, он, тем не менее, улыбается чуть шире, даже отвечая на звонок. — Да? Что случилось?       На том конце линии короткая пауза… и затем Нана говорит, ее голос торжественный и контролируемый. — Яги скончался ночью.       Изуку остановился у дома Полночи, чтобы переварить новость. Всемогущий был мертв. Всемогущий был мертв?! Он… честно говоря, не знал, как на это реагировать. Человек был на пороге смерти большую часть жизни Изуку, хотя никто об этом и не знал. А потом, в начале года, он очень страдал, узнав правду об Изуку, его отце и Нане. Так что да, Изуку не мог не знать, что Про-герой собирается уходить.       Особенно после той последней встречи перед Спортивным Фестивалем. Всемогущий хотел, чтобы Изуку выиграл Спортивный Фестиваль, а затем использовал свою победу, чтобы объявить, что он будет «следующим Всемогущим», что однажды он станет новым «Столпом Мира». Изуку попытался мягко отпустить его… и ему показалось, что это ему удалось.       Конечно, он не рассказал Всемогущему всей правды о своих обстоятельствах. Он не сказал ему, что они с отцом сговорились украсть у него из-под носа «Один за Всех», убедив Всемогущего расстаться с ним по доброй воле. Но он высказал Всемогущему свое истинное мнение о разрушенном состоянии этого мира и, в частности, Про Героики. Он ясно дал понять, что не станет следующим Всемогущим, и что планирует построить что-то другое… что-то более сильное.       После этого разговора у Изуку сложилось впечатление, что, хотя Всемогущий не совсем согласен с его планами, он не считает их такими уж ужасными… и что он надеется, что Изуку все же сможет добиться успеха в достижении своих целей. Но сейчас, в этот момент, Изуку задался вопросом, не поторопил ли он каким-то образом гибель этого человека… — Почему мне не сообщили? Я бы хотел быть там, Нана.       Он не может удержаться от укоризненного тона. Нана, тем временем, отвечает извиняющимся тоном, но у нее есть хорошее оправдание. — Боюсь, что в конце концов никого не было. Он умер во сне, и его обнаружили только час назад. Я позвонила, чтобы сообщить тебе, как только мне сообщили.       Конечно. Нана никогда бы не поступила иначе, и ему не следовало ожидать от нее чего-то меньшего. Идзуку вздохнул и покачал головой, немного озадаченный… ну, банальностью всего этого. Герой Номер Один среди Профессионалов, умирающий во сне, был… нелепым на первый взгляд.       Всемогущий был человеком, который был больше, чем сама жизнь. Изуку мог представить себе, что он умрет только на поле боя, проявив последний героизм, или в окружении ближайших союзников, друзей и семьи, которые будут смотреть, как он уходит из жизни. При всех проблемах Изуку с разложением общества, которое олицетворял и невольно поддерживал Символ Мира, у него не было настоящих проблем с самим человеком. Не так, как у его отца. А теперь… их обоих больше нет. Изуку был всем, что от них осталось. — Я поговорил с ним в последний раз перед тем, как он уснул прошлой ночью. Я не знала, что это будет наша последняя возможность поговорить.       Изуку моргнул, вырванный из своих размышлений мрачным голосом Наны. Конечно… это должно было задеть ее еще сильнее, чем его, не так ли? — Он гордился тобой. Он сказал мне об этом после того, как увидел, как ты вел себя на Спортивном Фестивале. Он гордился всем, чего ты добилась. Он сказал мне… что все в надежных руках.       … Значит, Изуку все-таки убил этого человека. Не прямо, не намеренно, но нельзя было отрицать того, как все обернулось. На протяжении многих лет Всемогущий держался на волоске, и за последние несколько месяцев этот волосок становился все более и более истертым. Пока, наконец, он не решил, что больше не должен держаться. Ведь даже если Изуку сказал, что не собирается занимать место Всемогущего, как того хотел тот, он все равно был рядом, чтобы собрать осколки.       Изуку… смирился с этим, по правде говоря. Ему пришлось примириться с тем, что он сделал, и с той ролью, которую он сыграл, давным-давно. Сначала он убил собственного отца, хотя и по его настоянию. А потом он сыграл роль в ускорении гибели Всемогущего. Отрицать свою роль было просто невозможно, тем более что, возможно, Изуку мог бы чем-то помочь Всемогущему, если бы поглубже зарылся в свою библиотеку причуд.       В конце концов, полностью исцелить Всемогущего было невозможно, но помочь ему восстановиться и прожить еще несколько лет… что ж, это было бы вполне по силам Изуку. Но он не стал этого делать. В конце концов, смерть Всемогущего всегда была частью плана.       Но, конечно, сейчас он этого не скажет, особенно Нане. Возможно, сейчас она верна ему и только ему, но Яги все еще был ее учеником, ее преемником. Тяжело сглотнув, Изуку наконец заговорил. — Спасибо тебе за это, Нана. Я ценю это. И… я сожалею о твоей потере. — … Мы можем встретиться?       Изуку мягко улыбается. Нана звучит почти уязвимо, когда спрашивает, колебания наполняют ее обычно сильный голос. Она не хочет предполагать, но он все равно рад, что она спрашивает. — Конечно.       Остаток дня они проведут вместе. Никакого секса, только честное общение. Изуку слушает, как Нана рассказывает ему несколько историй о молодом Яги, о том, каким был блондин, когда был ровесником Изуку и ее протеже. В конце концов, это небольшая цена. В мире, который Изуку собирается построить, не найдется места для Всемогущего. Но это не значит, что он не может помнить о человеке за маской и по-своему чтить его.       Конечно, будут похороны. Небольшие, учитывая, что большинство людей даже не знают, кем на самом деле был Яги. Но Изуку, как его преемник, должен будет присутствовать. Последняя церемония, символизирующая конец старого и начало нового…       Но действительно ли он хотел идти? Может быть, он мог бы присутствовать, но ничего не говорить?