Оковы

Форд был продан. Эйдену было выгоднее его продать, чем убить. Эйден не стал церемониться с человеком и продал его тем, кто предложил за товар большую цену. Теперь Стэнфорд вынужден был работать под землёй, добывая своему новому владельцу полезные ископаемые. Это был тяжёлый труд. Пайнс был не единственным, кто был вынужден работать в таких ужасных условиях. Здесь было много разных существ. Слабые здесь долго не задерживались, а за любую, даже за незначительную провинность, грозило жестокое наказание. Учёный был сильным и выносливым. Он знал, что может долго продержаться. Но не всем так везло. Среди других трудящихся выделялся один гуманоид. На вид ему было около двенадцати лет. «Совсем ещё ребёнок», — подытожил Форд в собственных мыслях. Парень явно недоедал. Он был слишком худым. Пайнс очень хотел помочь ему, но не знал как. Когда рабы ели, за ними внимательно следили. Нельзя было делиться своей едой с другими, выносить еду за пределы столовой, особо строго каралась попытка украсть еду у надзирателей. Дни шли. Ничего не менялось, не считая боли в разных частях тела учёного. Он мало спал, мало ел, но много работал. Форд видел, как некоторые не выдерживали и буквально сходили с ума. От таких быстро избавлялись. Пайнс не позволял отчаянию захватить свой разум. Он убеждал себя в том, что рано или поздно сможет выбраться из этой дыры. Надежда придавала ему сил. В один из дней человек работал, как обычно, как вдруг заметил нечто пугающее — худой гуманоид держал в руках небольшую шоколадку. Он явно доверял Форду, раз не побоялся поедать сладкое рядом с учёным. Сердце гения сжалось. Ребёнок очень сильно рисковал. Сладкого рабам не выдавали, это значило лишь одно — малыш стащил сладость у кого-то из надзирателей. Если его поймают… Стэнфорд не успел додумать. «Обыск!» — рявкнуло где-то вдалеке. Всех рабов заставили выстроиться в одну линию. Всех стали обыскивать. За обыском наблюдал тот, кому они принадлежали. Их владелец был жестоким и беспощадным. Никто не хотел иметь с ним дел, даже надзиратели. И Форд точно знал, что этот тип не проявит ни капли жалости к тому, у кого найдут шоколад. Самого шоколада уже давно не было. Но улика осталась. Пайнс видел, как испуганный ребенок быстро затолкал обёртку от шоколадки себе в карман. Надзиратели нашли её. Все пленники стояли и просто смотрели, ничего не предпринимая. Все понимали, что паренёк — не жилец. Ребёнок дрожал всем телом. Он тоже понимал, что его ждёт. Когда один из надзирателей потянулся к мальчику, Форд не выдержал. «Стойте! Он не виноват! Это я! Я стащил, а потом передал ему!» — голос учёного дрожал. Хозяин всех находящихся здесь рабов несколько секунд молчал, а затем направился в сторону выхода, кинув напоследок: «Мальца отпустите. Очкарика наказать». Тут же, следуя его приказу, надзиратели кинулись на изобретателя. Стэнфорда сковали и потащили к выходу. Пленные провожали человека взглядом. Впереди всех стоял мальчик. Из его глаз текли слёзы.