Оковы

Раз удар. Два удара… Удары безжалостно сыпались на его спину. В какой-то момент он сбился со счёта. Со спины стекала кровь. Множество глаз лицезрели ужасное наказание. Никто не стремился броситься ему на помощь. Кругом было тихо, не считая звуков от ударов плети. Сам учёный, верхняя часть тела которого была без одежды, не издавал никаких звуков. Форд не собирался показывать свою слабость, хоть ему и было очень больно. Когда всё закончилось, Пайнс был на грани. В любой момент он мог потерять сознание. Он не знал сколько ударов было ему нанесено. Но его мучитель точно знал сколько — ровно двести. Стэнфорд, несмотря на весь ужас и всю боль, чувствовал облегчение, ведь он всё выдержал. Наказание закончилось. Он ждал освобождения. Но почему-то никто не торопился его развязывать. До последнего человек сохранял надежду, и лишь когда последний наблюдатель скрылся из виду, он понял, что все оставили его здесь. Оставили умирать… Никто не носил Форду воду и еду. Никто не перевязывал его раны. Никто его не утешал. Он был один. Он умирал. В таких случаях многие рабы сдавались и смиренно ждали объятий смерти. Но Стэнфорд не собирался опускать руки. Он не мог позволить себе сдаться. Билл. Он должен был вживую посмотреть в единственный глаз демона, а затем убить его. Мысль о Билле придала учёному сил. Человек закричал. Этот крик был слышен далеко. Форд кричал долго, пока его голос не сел. Изобретатель с надеждой окинул окрестность взглядом, но никого не увидел. Что ж, он сделал всё, что мог. «Я спал. Твой жалкий писк разбудил меня. Если ты хотел побыстрее сдохнуть, то поздравляю — ты добился своего. Сейчас ты сдохнешь», — злобно прошипел тот, кому принадлежали все здешние рабы. Пайнс поднял свою голову и увидел рядом с собой того, кто являлся здесь самым главным. Рассерженное существо сжимало кинжал. «Стой. Убив меня, ты лишь останешься в минусе», — прошептал гений. Существо остановилось, но оружие не убрало: «И что же я потеряю?» «Деньги. Много денег». «Хах. Ты хоть и приносил прибыль, но я бы точно не назвал бы это потерей». Это противоречило его принципам, его сущности, но он должен был сказать. «Дай мне шанс. И обещаю, ты не пожалеешь. Арена. Я буду убивать, буду выигрывать. Твои карманы будут полны денег», — Форд не мог поверить в то, что он сказал это. «Ты не сможешь». «А ты проверь. Убить меня ты всегда успеешь». Несколько секунд существо смотрело на учёного, не моргая, затем он произнёс: «Ладно. Я дам тебе шанс. Только если ты не сдержишь своё слово, знай, что твоя смерть будет мучительной и долгой, и ты будешь жалеть, что не сдох от моего прекрасного кинжала». Форд понимал, что ступил на тёмную тропу, но пути назад не было.