Оковы

Форд слышал, как шумит толпа. Ему предстояло победить, а это значит убить кого-то… Его «владелец» много поставил на победу человека. Если он проиграет, то его ждёт незавидная участь. Шаг — и он уже на арене. Тысячи глаз наблюдают за ним и его противником. Тот, с кем ему предстоит биться, огромен. Он чем-то был похож на обезьяну. Шкура существа очень толстая. Такую копьём не пробьёшь. А им обоим для боя выдали лишь по копью. Обезьяноподобный демонстративно сломал своё копьё, словно это было не оружие, а хрупкая зубочистка. Пока громила бежал, учёный придумывал план действий. Хватило нескольких секунд, чтобы понять, что делать. В течение следующего часа Стэнфорд, вместо того чтобы нападать, наоборот, уворачивался от атак противника. Трибуны свистели, возмущались, выкрикивали: «Трус!» Зрители собрались здесь не просто так. Им нужна была кровь. Море крови. Но Форд не торопился с этим. Его план заключался в том, чтобы утомить великана, и лишь когда тот устанет, лишь тогда нанести удар. Было очень жарко. Пайнс знал, что это должно сыграть ему на руку. И он оказался прав. Вскоре лохматый начал медленнее двигаться. Он тяжело и часто дышал. Ещё через несколько мгновений он рухнул на землю. Теперь рядом с учёным лежало огромное существо, потерявшее сознание. Сначала на арене воцарилась тишина, но это продлилось недолго. «Убей! Убей его!» — неожиданно загудела толпа кровожадных наблюдателей. «Да! Да! Да! Этот уродец только что озолотил меня!» — ликовал тот, кто поставил на своего раба, то есть на Форда. Он был единственным, кто сделал это. Все остальные поставили на огромную обезьяну. Все были уверены, что у маленького человечка нет никаких шансов против такой громадины. Какой же у них был шок, когда их прогноз не сбылся. Они стояли и наблюдали, как ликует тот, кому уйдут все деньги. «Съели, неудачни…» — ликующий рабовладелец не договорил, ибо увидел, как его раб ломает копьё. Отбросив сломанное оружие, Форд упал на колени и закрыл лицо руками. Он думал, что сможет забрать жизнь ради спасения многих других жизней. Нет. Он не мог.