Секрет одной крысы

Джон решил просто ничего Шерлоку не говорить. Два года — большой срок. Они ещё успеют друг другу надоесть и разойтись без взаимных упрёков. Люди сходятся и расходятся гораздо быстрее. И не особо вспоминают друг о друге потом. Но Шерлок… Шерлок… Всё началось с крысы. Сыщик бежал по горячему следу, ему нельзя было терять ни минуты. В такие моменты он ни на что другое не отвлекался, но этот случай стал исключением. Трое подростков развлекались в подворотне тем, что пинали друг другу пластиковую банку, внутри которой отчаянно пищала крыса. Обычная серая помойная крыса. Вредитель, не заслуживающей лучшей судьбы. Но Шерлок завернул к ребятам. Быстро вычислив заводилу, и поняв, что разговорами тут уже человечность не разбудить, с размаху втащил ему по лицу, так, чтобы в пустой головушке загудело, и тот хоть примерно прочувствовал, что ощущает животное. Когда главарь рухнул, как подкошенный, двое других кинусь врассыпную, но это не спасло их от весьма ощутимых пинков под зад. Ноги у детектива были достаточно длинные и сильные. Крыса была вытащена из банки и осмотрена. Она вполне могла тяпнуть с перепугу, но Холмс рассчитывал на свои плотные кожаные перчатки и не прогадал. Зверёк лежал в его руках слабо подёргиваясь, и кажется, собираясь уйти на радугу. Нужно было положить крысу к мусорным бакам и продолжить погоню, но… Но Шерлок вздохнул, и оправился искать ближайшую ветеринарку, одновременно набирая приятелю-полицейскому, пеняя тому за нерасторопность. Оглушённый парень уже пришёл в себя, но встать рискнул только когда Холмс ушёл достаточно далеко. Ветеринар сказал сыщику много интересного о содержании и уходе за грызуном, и у Шерлока появился питомец. После отмывания в раковине оказавшийся вовсе даже не серым, а довольно-таки приятного песочного цвета, с милейшим розовым носом, и почти человеческими на вид розовыми передними лапками и тёплым бежевым хвостиком. В первый же день крыса удрала из клетки, где-то пропадала пару часов, но потом объявилась как ни в чём не бывало, и они пришли к соглашению, что питомец будет жить на вольном выпасе. Спать в своём домике, ездить по дому у сыщика на плече, умильно щекотать шею, ласково тычась усатой мордочкой. Шерлок, никогда не державший даже рыбок, полюбил своего нового друга быстро и крепко. А потом в его жизни появился Джон. Полный благодарности к своему спасителю. Джон решил ничего не рассказывать Шерлоку о своей первой ипостаси. Во-первых, чтобы не рушить привычную для сыщика исключительно научную картину мира, в которую превращение крысы в человека явно не вписывалось, а во-вторых… во-вторых… потому что сыщик мог задуматься, что живут крысы два-три года. А Джон скорее именно крыса, чем человек… Но за эти два года они прикипели друг к другу так, что Джон даже не думал, что возможно. Сначала они были приятелями, потом стали друзьями, а потом… Когда Джон осознал, что они просто тихо целуются, сидя в гостиной на диване, где Шерлок обычно любил полёживать со своим стоном «скучно!», а руки сыщика забрались под горчичного цвета свитер Джона, поглаживая его грудь и пытаясь расстегнуть пуговицы, Джон чуть отстранился. — Что-то не так? — спросил Холмс. — Ты не хочешь… продолжения? — Хочу… — Джон смотрел на своего Шерлока, и не знал, чего в сердце сейчас больше — любви или боли. — Просто… у меня… есть некоторые физиологические особенности, которые я не думал, что кто-то увидит… Посмотри сначала, и реши, примешь ли это. — Вау… — выдохнул сыщик, когда они общими усилиями стащили свитер и расстегнули рубашку Джона. — Двенадцать, — доложил Шерлок, закончив пересчёт. — У тебя двенадцать сосков. По шесть с каждой стороны. И они все одинаково чувствительны? — Не знаю… — Джон был рад увидеть на лице Шерлока восторг исследователя, а не отвращение, как боялся. — Мне их прежде не… ах! — Не ласкали? Так давай попробуем… — Шерлок уже начал с пары верхних, расположенных там же, где и у всех людей, и Джон задрожал, так это оказалось приятно. — Шер… Шерлок… — он запустил обе руки в волосы сыщика и попросил: — Ещё! Пожалуйста… и все так, ладно? — Конечно. Я и собирался. Мало кому так повезёт. Мне очень хотелось поласкать тебе грудь, и я рад, что возможностей так много! Джон рассмеялся. — Тебе хватит надолго. — Да… — Шерлок прижался лицом к телу Джона. — Да будь у тебя хвост, мне бы и это понравилось… Джон успокоился окончательно, но решил хвост пока не показывать, обойтись одной странностью. Благо, прочие свои крысиные детали внешности он мог контролировать и не выпускать в человеческий облик. Они стали любовниками. Нет, возлюбленными. Очень удобно и уютно жили вместе, вместе занимались делами, заботились друг о друге. Иногда ругались и спорили, но всё решали и продолжали оставаться вдвоём. Два года пролетели как два часа, а их связь не ослабевала. Джон решил ничего не говорить Шерлоку. Не говорить, что через несколько дней должен умереть и оставить его. Но разве так честно? Вот просто уйти и исчезнуть… Сыщик же будет искать его. Бросит все силы на поиски. И придёт в отчаяние, поняв, что тут, в самом важном в жизни деле, весь его талант окажется бессилен. Именно тут. Джон представлял, как Шерлок будет лежать вот на этом же их диване и снова и снова строить в голове предположения, почему возлюбленный пропал, и что с ним случилось. А если Шерлок будет плакать? Лежать вот тут же, и плакать от горя и боли? Прежде Джон никогда не видел Шерлока плачущим, но представил это так живо, что сам едва сдержался. Что же делать? Специально поссориться с ним и уйти? Оставить записку? И главное… в последние минуты жизни придётся быть одному, в страхе и боли, без Шерлока. Потому что у вида, к которому принадлежал Джон, гибель выглядит крайне неприятно, если не сказать отвратительно. Последние дни Джон чувствовал себя неважно. Всё в буквальном смысле валилось из рук, он даже попросил полежать дома, а не идти на очередное дело. С которого Шерлок прилетел куда раньше, чем ожидал Джон. И не успел уйти из квартиры. — Разберутся без меня! — заявил сыщик, даже не сняв пальто. — Так, а мы с тобой едем в больницу. Если нужно — отнесу тебя в машину на руках. Джон посмотрел на Шерлока. Джон доверил Шерлоку почти всё. Свои особенности тела, своё сердце, заботу о себе в облике животного. И тот ни разу не подвёл Джона ни в чём. Может… он заслуживает и правды? Джон покачал головой. — Присядь. Мне не нужен врач. Не поможет. Шерлок. В это трудно поверить, но… Я умираю. Часа через два меня не станет. Я… не совсем человек. Я — та самая спасённая тобой крыса. И мой крысиный срок истекает. Спасибо тебе за всё, Шерлок. Ты подарил мне самую счастливую жизнь, которую только можно было прожить. А сейчас… раз уж ты здесь. Прошу ещё об одном. Дай мне пройти. Не хочу чтобы ты видел… как это будет… Джон шагнул вперёд и ничуть не удивился, застряв в объятиях сыщика. Ткнулся носом между его воротником и шеей, как любил делать и в обличии крысы. Как они оба любили. — Я это понял, Джон. И никуда я тебя не отпущу. Это твой дом. Здесь твоя комната, твоя кровать. И я тоже твой. Я буду рядом. — Это будет отвратительно… — Для меня ничто не может быть отвратительно в тебе. — Ты не понимаешь… — Может, пойму позже. А сейчас — идём. Тебе нужно лечь. Не на пустыре среди помоек же. Твоя постель. И я. Я помогу. Джон хотел протестовать ещё, но слабость нарастала куда быстрее, чем он ожидал, и он пошёл, пока на это ещё оставались силы. Шерлок довёл-таки его до спальни, полностью раздел и помог лечь. — Два года счастья не должны омрачиться последним воспоминанием про всю ту мерзость, что будет происходить, — шепнул Джон. — Оно не станет последним, — пообещал Шерлок. Джон хмыкнул. Его замутило. Он едва успел повернуться на бок, как его вырвало. Началось.