Секрет одной крысы

Предупреждение: содержит сцены не особо приятных физиологических процессов — Вот так. Всё хорошо, Джон, — мягкий голос Шерлока, в котором не слышалось ни паники, ни боли, ни надрыва, пробился к сознанию Джона и чуть успокоил его. — Лежи на боку. Тут внизу тазик. Я тебя поддержу и помогу, если будет нужно. Джон хотел что-то сказать, как-то снова извиниться, но его снова вырвало. А потом снова. И снова. И Шерлок действительно его поддержал, а потом вытер рот влажной салфеткой. И повторил: — Всё хорошо, Джон. У тебя может закружиться голова и ты можешь потерять сознание, но не волнуйся, я буду рядом и не дам тебе захлебнуться. Джон хмыкнул. Он умирал и знал это, а Шерлок вёл себя так, будто его друг-любовник немного отравился. Чуть отлежаться — и всё пройдёт. Но действительно, смысл паниковать или разводить истерику? Джон был признателен Шерлоку за его спокойствие и уверенность. — Вот… А сейчас потерпи ещё минуту, нужно поставить тебе капельницы в обе руки. — Капельницы? — булькнул Джон, поднимая голову, но тут же снова наклоняясь над тазом. — Зачем? — желудок снова избавился от содержимого. — Ты будешь терять много жидкости. Её нужно восполнять. Вот… так. Теперь в другую руку. Джон с удивлением отметил, что в одном предплечье уже воткнута игла и сумел ещё разок усмехнуться: — В прошлом наркомана есть некоторые плюсы. — Некоторые, — согласился Шерлок, и так же ловко поставил вторую капельницу. — Отлично. Я буду также следить, чтобы ты не сорвал их. Но нужно будет вводить жидкость и перорально. То есть… — Я знаю, Шерлок… — выдохнул Джон, и чуть улыбнулся. Нет, есть ли ещё на свете человек, подобный этому гению? Тут полный таз… не стоит смотреть чего, а он держится так спокойно, будто Джон цветочные лепестки извергает. — Вот так. Пол-ложечки. Будешь пить понемногу, но часто. Нам нужно не дать тебе погибнуть от обезвоживания. Именно это и является причиной смерти представителей твоего вида. Либо это, либо они просто захлёбываются… Джона снова вывернуло, хотя по ощущениям казалось, что уже как бы и нечем. «Естественно захлёбываются, — подумал Джон. — У нас ведь с ними никто не сидит. Находят потом в луже… о, нет…» Если Джон надеялся, что рвотой всё и ограничится, что ему повезёт хотя бы в этом, то он ошибся. В животе заурчало, и как он не старался сдержаться, как ни сжал ноги и ягодицы… Содержимое кишечника тоже выплеснулось наружу. — Господи… — Джон от отчаяния закрыл глаза. Мало было ароматов рвоты, так теперь ещё добавился запах… — Шерлок… — простонал Джон, — выйди… умоляю… или я умру тут от стыда… — Джон, все живые организмы выводят продукты жизнедеятельности. Людям, да и полукрыскам вроде тебя, привычнее делать это без свидетелей, но сегодня особый случай. Расслабься и не сдерживайся. Сейчас я всё уберу. — Нет… не смотри… боже… не поднимай одеяло, там всё… — Всё хорошо, Джон, — он ощутил как его погладили по щеке, затем по шее. С трудом заставив себя открыть глаза, Джон увидел, как Шерлок вылил содержимое тазика в стоящее неподалеку ведро, плотно закрыл его крышкой, а тазик снова пододвинул к изголовью кровати. А потом занялся перестиланием постели. Сначала он обошёл кровать, встав за спиной Джона, Джон слышал как Шерлок свернул испачканную простынь коснувшись его спины, потом — как расстелил новую, чистую. Осторожно перекатил на неё Джона, и окончательно свернув грязную, сунул её в чёрный мешок для мусора. Довольно объёмный мешок. Джон тем временем опять перекатился до края постели, всё также оставаясь спиной к Шерлоку. И поближе к тазику. Джон только сейчас сообразил, что всё это в его комнате: штативы капельниц, таз, ведро, упаковки салфеток, сухих и влажных, да и сами простыни — медицинские, одноразовые — было приготовлено заранее. Значит, Холмс и правда узнал кто такой Джон и что их ждёт. И действительно позаботился обо всём, что может им понадобиться, если процесс начнётся дома. И именно в его комнате, учитывая, что Джон уже давненько сюда не заглядывал, прочно поселившись в спальне Шерлока. — Теперь я тебя помою, Джон, — всё так же спокойно сказал Шерлок. — Нет… мне… — Стыдно, знаю. Но давай ты постыдишься вдоволь, когда всё закончится. А сейчас… позволь мне подложить под тебя вот эту пелёнку. Отлично. Джон ощутил, как ему под бёдра действительно протолкнули ещё и пелёнку. Одна её сторона прекрасно впитывала пролитую жидкость, а вторая эту жидкость не выпускала наружу. А потом его коснулось влажное, если не сказать мокрое, но приятно-тёплое полотенце. — Вот так. И так. И здесь. Холмс промывал, протирал и вытирал насухо те места, которые прежде любил гладить и зацеловывать. И Джон тоже это безумно любил. Смогут ли они после всего этого… «Да о чём я думаю! — оборвал себя Джон. — Всё закончится через несколько часов тем, что Шерлоку останется только мой труп. Зачем столько возни? Столько стараний… зачем…» Шерлок вовремя уловил его шевеления и помог наклониться над тазиком. А потом выпрямиться. Точнее вытянуться на постели и лечь поудобнее. — Так. Теперь ещё пол-ложечки. Выпей. Давай. Джон послушно глотал чуть солоноватую воду и пытался держаться в сознании, хотя держать глаза открытыми получалось всё труднее, и он всё дольше их не открывал. Он ощутил, что полностью взмок, и что Шерлок протирает всё его тело снова, сначала влажным полотенцем, а потом сухим. «В этом нет смысла. Какая разница, лежит ли человек на чистом или на грязном, если в финале… Хотя нет. Смысл есть. Даже если умираешь, даже если тебе потом будет не важно, важно сейчас. Лежать в тёплой чистой кровати определённо приятнее». Правда, чистой она пребывала недолго. Джон с ужасом ощутил, как в животе опять заурчало и… — Боже… залило всё, да? А ты только поменял бельё… Шерлок, прости. Прости, пожалуйста. Мне бы хотелось, чтобы всё это происходило не так... И тебе не приходилось переживать со мной всё это. Но... мне так плохо… Тошнит, живот болит, голова кружится… Думаю, что я… — Пол-ложечки, Джон. Вот так, отлично. Простыней у меня достаточно, пачкай их сколько душе угодно. Сейчас поменяю и тебя помою. — Шер… — И стыдится не нужно. Это же я, Джон. Я, не кто-то другой. И я помогу. «Даже не думать, как всё это пахнет… у меня сейчас обоняние как отшибло уже, но Шерлок»… Джону казалось, это длилось целую вечность. Шерлок менял флаконы у капельниц, бесконечное число раз обмывал и обтирал его, говорил с ним и успокаивал. Гладил по голове и спине. Снова и снова укладывал на чистые простыни, хотя мешок с грязными у стены, кажется, забился уже под завязку и Шерлок начал складывать в новый. Открывал окно, проветрить, предварительно укутав Джона в одеяло. Джону казалось, что он то терял сознание, начиная проваливаться в какую-то бесконечную тьму, то приходил в себя, снова на той же постели, под те же слова Шерлока: — Ещё пол-ложечки, Джон. И радовался, что всё ещё жив, всё ещё слышит этот голос, ощущает эти руки, что так нежно гладили его крысиное тельце, и так заботились сейчас о его человеческом. Наконец, в нём не осталось ничего. Всё, что могло вытечь — вытекло. Тело стало пустым, как надутый воздушный шарик. Тошнота ещё держалась, но почти прошла. Живот больше не урчал. А Шерлок сел рядом на кровать и осторожно погладил плечо. — Я так хочу спать… — прошептал Джон. — Спи, ты очень устал. Ты храбро держался, — услышал Джон тихое разрешение Шерлока. — Я рядом. Прослежу, чтобы всё было в порядке. — Ты тоже… устал… — едва выговорил Джон, пытаясь нашарить вторую руку Шерлока, и когда это удалось, подтянул к губам и поцеловал. — Но ты сможешь побыть рядом ещё немного? Не уйдёшь? — Не уйду, — услышал Джон, и окончательно провалился в сон, не имея в себе сил подумать, проснётся ли. А Шерлок… взмокший, выдохшийся Шерлок, оглядел комнату. Пелёнки, простыни, мешки с мусором, флаконы от капельниц… Умиротворённое и спокойное лицо Джона. Его собратьям никто не помогал в эти минуты. Даже самые близкие уходили и оставляли умирать в одиночестве, считая, что так завершается цикл и посторонние тут ни к чему. Скоро друзьям-любовникам предстояло узнать, действительно ли это конец, или же начало чего-то иного. Джон спокойно спал. Глубоко дышал. Не отпускал руку Шерлока. Обе капельницы вливали в его вены спасительную жидкость. Холмс знал, что должен бдить и за всем следить и дальше, но силы человеческие не беспредельны. Он не уловил момента, когда вытянулся рядом на постели и отключился.