Будь моей путеводной звездой

Ты видишь меня или нет.

я, нахожусь там

не печалюсь, не радуюсь.

Ты скучаешь по мне или нет.

чувство, находится там

не приходит, не уходит.

Ты любишь меня или нет.

любовь, находится там

не прибавляется, не уменьшается.

Ты со мной или нет.

Моя рука, находится в твоей

не упускает, не покидает.

бросайся в мои объятия

или

Дай в твое сердце войти

молча влюбляемся;

тихо радуемся;

Далай-лама VI, он же Цангьян Гьямцхо 1683—1706— тибетский поэт и шестой Далай-Лама.

Их лица не касались друг друга, только алые губы осторожно сблизились и нежно прижались друг к другу. Два сердца громко колотились в унисон, но никто это не замечал. Осмелев, парень углубился в поцелуй, мысли путались, холодные руки хаотично блуждали по партнеру. Дыхание сбилось, пульс участился, губы у обоих одновременно вдруг обмякли и разжались, но только для того, чтобы сойтись в ещё более страстном поцелуе. Они были слишком близко друг другу, чтобы думать о чём-то другом, глаза слишком манящие, а тела слишком горячие…

***

— И что ты хотел мне так поздно показать? — Чун Юнь плюхнулся на кровать и с интересом посмотрел на Син Цю, который заваривал чай. Аромат мяты и жасмина вмиг окутал комнату. — Я написал небольшой сборник историй и теперь мне нужно твоё экспертное мнение, — Син Цю улыбнулся и протянул приятелю слегка потрёпанную книгу. — Кхм, ты же понимаешь, что только ты можешь разобрать мой почерк. Чун Юнь улыбнулся и взял сборник. На титульном листе немного небрежно были выведены иероглифы — «Предания двух странников». Название было интригующим, и парень с головой погрузился в чтение. Изредка он давал свои комментарии в слух: «Ничего себе, просто невероятно! Вот так вот взял и разрубил злобного монстра на две части?» Парень приготовил для Чун Юня холодный лимонад и сел чуть поодаль. Попивая горячий чай, он наблюдал за своим другом. Казалось, что в этот момент для него существует только Чун Юнь, удобно устроившийся на его кровати. Нежно — голубые волосы экзорциста были небрежно уложены, поэтому Син Цю постоянно хотелось подойти и поправить их. За окном уже давно стемнело. Холодный воздух и твёрдую землю освещал медленный свет одинокой луны. Кругом царила тишина и гармония. — Син Цю… — Что? — Мне кажется или истории, описанные здесь слишком похожи на наши приключения? Взять того же легендарного духа Ао Инь, которого мы искали в Облачных глубинах. Или вот ещё…эээ.призрак… — Призрак не упокоенного, — тихо прошептал Син Цю на ухо Чун Юня. Парень от неожиданности резко повернулся, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. «И когда он только успел так близко подойти?» — экзорцист тяжело сглотнул и посмотрел на Син Цю, алые губы которого растянулись в ленивой ухмылке. И когда же они успели стать столь манящими? или они всегда были такими… — Я решил записать все наши путешествия. Разве это не здорово, через несколько столетий про нас будут слагать целые легенды, — всё также шептал Син Цю. — И правда здорово… — почему-то шепотом ответил экзорцист и придвинулся ещё ближе. Парни сидели настолько близко друг к другу, что каждый из них ощущал чужое дыхание на своей коже. Чунь Юнь аккуратно дотронулся большим пальцем лица Син Цю и мягко погладил по щеке. Их взгляды встретились. Экзорцист легонько поцеловал в краешек его губ. Син Цю усмехнулся и ответил тем же, их губы сомкнулись в трепетном поцелуе. Горячий чай с мятой и жасмином уже давно остыл…