песчаный замок и сломанная машинка

      им по три, когда они знакомятся.       — мама! этот придурок сломал мою машинку днём! — маленький сынмин бежит к маме со слезами на глазах, когда та приходит его встречать вечером, и указывает куда-то в сторону хёнджина, сидевшего в сторонке и ждущего своего отца.       вообще-то джини всегда забирают раньше, чем этого несносного и бесячего кима, просто сегодня папа, видимо, задерживается на работе. ребёнок лишь строит мордочки, а когда ловит на себе взгляд госпожи ким, кланяется. воспитание, чтоб его.       женщина смеётся, поднимая сына на руки.       — минни, ты не можешь обзываться, помнишь?       — но этот…       ребенок осекается, видя строгий взгляд матери, и тяжело вздыхает, кивая. да, он не может.       — я позже поговорю с его мамой, хорошо?       «минни… как ужасно, » — фырчит про себя хенджин, надеясь, что отец вскоре вспомнит про него и придет забрать.       и госпожа ким выполняет свое обещание этим же вечером. а потом ещё и ещё, и так каждый день. так между семьями завязывается дружба. но только не у сынмина и хенджина.       потому что дети продолжают ставить друг другу подножки, жаловаться друг на друга воспитателю и выливать на головы друг друга каши. они ненавидят друг друга и называют врагами, клянясь, что так будет всю жизнь.       «он никогда не будет моим другом!»       «ненавижу этого придурка!»       а потом родители решают, что учиться в одной школе и, более того, в одном классе — превосходная идея. дети так не считают и теперь дерутся за место, внимание учителя и одну девочку.       — как ты посмел…? я делал это две недели… — у сынмина наворачиваются слёзы, потому что он старался над этой моделью солнечной системы так долго, а идиот хван хенджин растоптал её своими чёрными кедами за минуту.       а хван смеётся. он только рад бы отомстить киму за все слова, что он слышал от него. за все поступки, которые каждый раз больно обжигали детскую невинную душу.       до тех пор сынмин ни разу не переходил границы: максимальными были подножки и острые фразы. но тогда хван убил в нём ту призрачную надежду на дружбу между ними, что всё ещё теплилась в сердце кима.       в средней школе всё продолжается, потому что родители всё ещё верят в их совместное светлое будущее и не хотят слышать никаких возражений. они впервые серьёзно дерутся, так, что у обоих долго не сходят синяки и невозможно остановить слёзы. каждый винит в этом другого, опять клянясь, что никогда друг друга не простят.       — ты порвал мои рисунки? — у хенджина смех на грани истерики и сынмин, сидящий напротив и улыбающийся своей гаденькой улыбочкой. — ты знал, насколько мне был важен этот конкурс, и порвал мои рисунки.       — разве месть — не блюдо, которое подают холодным? — усмехается ким той самой ухмылкой, которую так ненавидит хван, и уходит.       в старшей школе это переходит границы, потому что у сынмина, вроде как, первая любовь, а хенджина это, вроде как, бесит. джихё сидит через проход от мина, они вместе ходят после школы пить горячий шоколад в кафе за углом и играют в автоматы игрушек, а потом он её провожает до дома и нежно обнимает.       «наш сынминни теперь подкаблучник? она тебе уже дала? или ты не такой привлекательный?» из уст хвана звучит обиднее всего, сынмин не знает куда себя девать и всё, что ему остаётся — уткнуться взглядом в ладони. он не хочет слышать такое от хенджина, он устал от этих постоянных ссор. джихё в ответ не говорит ничего, фыркает только, но каждый в их классе знает: то, что сказал хван, — правда.       а потом сынмина никто и узнать не может: его искреннюю чистую улыбку видят только чонин, его лучший друг, и семья, в школе же его невозможно терпеть. они с яном и раньше всех бесили своими острыми языками, а теперь их вовсе стали называть токсичным дуэтом.       — мистер хван хенджин, почему вы не смогли решить такую простую задачу? — учитель в ярости, хотя, честно говоря, с ней справились бы лишь единицы в их классе. но это не отменяет того, что сынмин может злорадствовать.       — у него мозгов хватает только на бессмысленные разговоры и мазню в альбомах, учитель, — ехидничает ким, надменно глядя на одноклассника и разбивая тому сердце. потому что рисунки хвана — не мазня.       они его жизнь. и никто не посмеет так про них говорить.       «тем более этот пёс ким сынмин», — злится хенджин, обдумывая новый план мести и получая очередную двойку по физике.       «неудачник, » — вертится на языке сынмина, но чонин его вовремя останавливает.       в конечном итоге за старшую школу они успевают чуть ли не сотню раз вымыть всю школу, поучаствовать в никому не нужных мероприятиях и, что уж скрывать, выучить кабинет директора и студсовета до мельчайших деталей.       «почему вы так не любите друг друга?» — спрашивают родители, на что получают лишь кучу недовольств и ни одного внятного ответа.       после выпускного из старшей школы у хёнджина разводятся родители. кимы приходят к ним в гости, и вообще-то не удивляются сложившейся ситуации: все знали, что дело шло к этому. но несмотря на это сынмин переживает почему-то о том, что чувствует хёнджин, поэтому идёт в его комнату. он не знает, что будет говорить, но ему нужно убедиться в том, что тот в порядке. насколько это возможно, конечно.       сынмин аккуратно стучит и заходит, хёнджин, до этого рисовавший что-то в альбоме, поднимает голову, и их взгляды встречаются. ким, пожалуй, никогда не видел в этих глазах столько боли, но он всё ещё не знает, что должен говорить, поэтому просто поджимает губы.       — зачем пришёл? — грубо осекает его хван, явно не желая находиться с ним сейчас. «что ж, заслуженно. да и друзей у него столько, что моя поддержка ему просто не нужна, » — думает ким, тяжело вздыхая и понимая, что пришёл зря.       — просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь. но раз ты такой «холодный принц», — фыркает парень, разворачиваясь к двери лицом, — я лучше пойду.       а потом они оба поступают в один университет: дизайнер интерьера хван хёнджин и языковед ким сынмин.       — даже здесь ты, — рычит ким себе под нос, видя блондина в конце коридора.       — кто? — чонин оборачивается, сканируя взглядом толпу, и тяжело выдыхает, понимая, кого имел в виду его друг. — сынмин, это по-детски…       а потом взгляды заклятых врагов встречаются и происходит то, чего ни ким, ни ян совсем не ожидают.       хван грёбаный хёнджин улыбается и машет ладонью. у сынмина глаза по пять вон и долгий мыслительный процесс в голове, но позже до него доходит, потому что мимо проходят девушки с факультета дизайна, направляясь прямо к хвану. ким выдыхает и разворачивается, уходя.       — а ты как будто расстроился, — хихикает чонин, догоняя друга.       — не неси чушь, — фырчит парень, плотнее укутываясь в толстовку.       они почти не пересекаются, занятые учёбой и своими увлечениями, но когда такое случается, ян готов рвать на себе волосы. «я не выношу их, » — жалуется он своему старшему, с которым успел сдружиться в моменты, когда ким прожигал дыру в своём враге.       а всё потому, что хван мина не замечает. совсем. будто не существовует сынмина ни в университете, ни в его жизни в принципе. он больше не кидает язвительные фразочки, когда они сталкиваются в коридоре, как это было в школе, не приходит в гости к кимам с матерью каждые выходные. он не смотрит в его сторону вообще.       — его как будто подменили. может, у него кто-то появился? — рассуждает ким, пролёживая свой бок на кровати у чонина, пока тот собирается на очередное «несвидание» с тем самым старшим.       — во-первых, его никогда это не останавливало. каждый раз, когда у него кто-то появлялся, его шутки в твою сторону продолжались с удвоенной силой. во-вторых, почему тебя это вообще беспокоит? разве ты не должен радоваться тому, что вы теперь не ругаетесь как кошка с собакой? — ян поправляет лёгкий макияж перед зеркалом, а потом резко замирает, поняв свой каламбур, и переводит взгляд на парня позади него в отражении.       — не смей, — рычит ким, но не успевает, потому что чонин уже начинает заливаться смехом: все эти годы их вражда напоминала только это. сынмин, которого все ласково называли щеночком, и хёнджин, который очень часто походил на кота. неудивительно, что они не могут найти общий язык столько лет.       чонин уходит к своему «другу», а сынмин идёт домой. в голове рой мыслей, и ни за одну невозможно зацепиться, потому что ян прав: не должен ли сынмин радоваться тому, что хван перестал над ним издеваться? разве это не то, что они оба хотели?       спустя три месяца учёбы, в течение которых сынмин успевает целое ничего помимо университета и постоянных мыслей, он понимает, что нет, игнорирование и полное безразличие со стороны хвана — это не то, что он хотел. ему потребовалось столько лет, чтобы он, наконец, осознал, что всё, чего ему действительно хотелось, — это быть рядом с хваном. потому что хёнджин никогда не был тем придурком, которым ким привык его считать: его картины всегда были поистине прекрасны, голос не вызывал раздражение, а наоборот, лишь приятную дрожь по телу от того, насколько он был мелодичен, постоянные язвительные комментарии не бесили, а были уместны и остроумны… и этот список можно продолжать бесконечно, потому что хёнджин целиком состоял из плюсов, которые так нравились сынмину. но он боялся признаться в этом, прежде всего, самому себе, скрывая это всё за маской ненависти, потому что понимал, что хвану он не нужен. у того всегда было много друзей и знакомых, он постоянно чем-то занимался и как-то развивался… у него не было времени на «пса» ким сынмина.       нет, у сынмина не заниженная самооценка, вполне себе на уровне, но разница между ними колоссальная: у кима на уме только языки, а хван терпеть не может английский и японский; брюнет любит проводить вечера дома, в компании родителей, чонина или аниме, а блондин не может усидеть на одном месте.       они совершенно не подходят друг другу, и сынмин это прекрасно понимает, глотая слёзы.       — эй, ты чего такой? — чонин толкает его в плечо, потому что сынмин действительно придурок: только что залип на хвана посреди коридора.       «нет, ничего, просто задумался, » — отвечает ким, выходя из оцепенения и часто моргая. хёнджина уже нет в поле зрения, так что можно выдохнуть.       чонин понимающе хмыкает, но молчит: сынмин всё равно отмахнётся и ничего не расскажет, пока сам в себе не разберётся. единственное, что радует яна, — лёд сдвинулся с места. глядишь, скоро таять начнёт, и его друг перестанет тупить.       на то, чтобы ким перестал строить из себя ничего не понимающего ребёнка, требуется ещё полтора месяца. в середине июня у них двухнедельные каникулы, а это значит, что хёнджин не появляется в жизни сынмина теперь от слова совсем.       кима будто ломает. если раньше он не задумывался об их ситуации, просто продолжая «ненавидеть» хвана, и все упоминания о нём воспринимал в штыки и спокойно обходился без него даже по несколько месяцев, то теперь хёнджина не хватало. даже родители, будто сговорившись, ни разу о нём ничего не говорили. чонин молчал тоже, хотя и общался с кем-то из компании дизайнеров. бесили они, в общем, сынмина.       но ким и не спрашивал. ему всё ещё было тяжело признать, что, во-первых, он ошибался все эти годы; во-вторых, ему ничего не светит. ему хотелось дружбы, общения, потому что хёнджин вообще-то интересный: с ним можно поговорить о космосе, который так любит мин, он тоже любит природу и прогулки по ночам, аниме и миленьких пёсиков. они похожи, и это та причина, по которой родители продолжали сводить их дороги вместе. и сынмину очень грустно и больно от понимания того, что всё потеряно.       к концу второй недели парень уже никакой, и всё, что он может, — смотреть аниме круглыми сутками и слушать музыку, потому что так в голову не лезут ненужные мысли.       — поднимай свой зад и одевайся. хён позвал нас выпить вместе с его друзьями.       чонин пытается поднять кима с кровати, но эта тушка такая тяжёлая, что у него слабо получается.       — я думаю, он звал только тебя, — хмыкает мин, получше укутываясь в мягкий плед. ему так не хватает тепла в последнее время, что он может спасаться только им и толстовками.       — придурок, — ян закатывает глаза, отбрасывая идею самостоятельно поднять друга, подходит к шкафу и вываливает всё содержимое. — если ты сейчас же не встанешь и не начнёшь собираться, я скажу твоей маме.       угрозы срабатывают, потому что заставлять родителей беспокоиться не входило в планы сынмина. поэтому парень вздыхает и, слава богам, встаёт.       выбирать наряд нет никакого настроения, поэтому мин берет первые попавшиеся джинсы и меняет футболку и толстовку на более приличные.       — мы идём гулять, а не вынести мусор, — фырчит чонин, но заставить переодеться не может. они и без этого уже опаздывают.       дорога до скейт-площадки возле университета занимает около получаса. чонин сразу подходит к чану, тому самому старшему, и тот его мило обнимает. сынмин делает вид, что носки его кроссовок гораздо интереснее, чем то, что происходит между этими двумя, а потом и вовсе занимается разглядыванием толпы. хороших знакомых, с кем он бы мог здесь пообщаться, можно пересчитать по пальцам, поэтому парень тяжело вздыхает, чувствуя себя совершенно чужим.       вообще-то его любят и однокурсники, и преподаватели, считая весьма милым и добрым, даже не обращая внимания на его постоянную язвительность. это черта его характера, шарм, и многим это нравится. но все они не нравятся киму. он спокойно говорит с ними на разные темы, шутит и смеётся, но редко подходит первым и не может назвать их своими друзьями.       в общем, знакомых мало. а потом взгляд натыкается на блондинистый затылок в гуще толпы. хван хенджин в оранжевой майке, оголяющей руки, чёрных джинсах и с повязкой на волосах…       — черт возьми, — шипит ким, разворачиваясь к яну обратно. — почему ты не сказал, что здесь будет хван?       — я? а… я не знал сам?       чонин гаденько улыбается, но, видя прищуренные глаза сынмина, понимает, что пора делать ноги. они бегают по всей площадке, задорно смеясь словно маленькие дети, а потом выдыхаются и садятся прямо на землю. несколько парней приносят ящики с алкоголем, и сынмин с чонином подходят тоже. они знают свою меру, поэтому берут по бутылке пива и возвращаются обратно на рампу. парни разговаривают на отвлеченные темы, пока взгляд сынмина не останавливается на чане, стоящем на квотерпайпе в окружении друзей.       вообще-то ким мало что знает о старшем. у бана много друзей, и это потому, что он сам очень открытый и добрый. к нему часто обращаются за помощью, но никогда этим не пользуются. чан всегда готов помочь как советом, так и действиями, но сам он не просит никогда. и да, это все, что сынмин может о нем сказать.       — он нравится тебе? — спрашивает парень, когда замечает, что старший часто кидает взгляды в их сторону. и если это то, о чем ким думает, то вся эта ситуация очень странная.       — о ком ты? — хмурится чонин, явно раздраженный тем, что друг его не слушал.       — о чане, не прикидывайся глупым.       — почему это вообще имеет значение? — фырчит ян. ему не нравится эта тема, и он не просил сынмина её затрагивать. хочется нагрубить, но останавливает только то, что они друзья.       — потому что то, как вы друг на друга смотрите, не заметит только слепой. не понимаю, почему вы все ещё не вместе, — хмыкает мин, наблюдая за сменой эмоций на лице чонина, который зачем-то встаёт и уходит.       — он расстался с девушкой в прошлом году или около того. и вот так, как ты имеешь в виду, он смотрит на неё, — ян вздыхает, останавливаясь около какой-то разрисованной стены. ему больно это обсуждать, вместо сердца теперь лишь осколки, и он не знает, что с ними сделать. выкинуть невозможно, заклеить самому тоже, а оставить похоже на смерть: колются они при любом упоминании старшего или взгляде на него, острыми углами впиваясь в другие органы.       сынмин молчит, не зная, что должен говорить в такие моменты. впрочем, чонину слова и не нужны: такая молчаливая поддержка уже многое для него значит. они допивают свое пиво и собираются расходиться по домам, но из-за угла поворачивает хенджин, направляясь в их сторону.       — о господи, — шепчет сынмин полностью отворачиваясь от блондина. — ин, побежали, а?       ян на такое заманчивое предложение только смеётся и ничего не отвечает, а хван тем временем подходит ближе.       «хэй, чонина, тебя чан искал». чонин бросает короткий взгляд на друга, а после все же уходит, натягивая улыбку. ким смотрит ему вслед, не понимая, что он должен делать в этой ситуации, потому и не сразу замечает, что блондин остался и, более того, всё это время смотрел на него. сынмин вздрагивает, когда выходит из прострации и натыкается взглядом на хвана.       — чего тебе? — хмурится, но почему-то остаётся.       — мне? — по-глупому тянет блондин, не переставая так же улыбаться. кима это бесит, и он думает о том, что уйти — не такая уж и плохая идея.       — разговор. мне нужен разговор с тобой, — припечатывает хван. в его голосе не остаётся ни намёка на прежнюю весёлость, и он делает к киму шаг.       между ними и так расстояния всего метров в семь было, теперь блондин становится ещё ближе, и это сынмина пугает. он отступает, пока не сталкивается спиной со стеной, и думает, что это всё похоже на сцену из дешёвого американского фильма про подростков. глупо.       — тебе не надоело? ким чёртов сынмин, я устал ругаться с тобой столько лет! и я удивлён, что ты нет, — хенджин выдыхает, снимая повязку с волос. сынмин делает глубокий вдох, потому что парень перед ним — произведение искусства, и начинает думать, что полностью сошёл с ума, раз пускает слюни на хвана.       — ты отобрал мою машинку и издеваясь смотрел на то, как я плачу, — наконец, выдыхает сынмин.       — ты первый сломал мой замок. я делал его почти весь день, а ты его сломал, — улыбается хван, вспоминая те дни, когда они только знакомились.       а ким вспоминает, когда именно это произошло, и единственное, что ему приходит на ум, — день, когда они с другими детьми играли в догонялки. он убегал от какой-то девочки и упал в песочницу, запнувшись о её бортик. было мягко и весело, поэтому он не посмотрел, куда именно упал, и убежал вновь. но позже, обернувшись, он увидел такой обиженный взгляд в свою сторону, словно сынмин убил его любимую кошку.       — это был твой песчаный замок? серьёзно? и ты за это на меня обиделся? мы были детьми! и мы играли! ты придурок! — возмущается парень, хмурясь. безусловно, он виноват, но ведь он случайно!       в конечном итоге ким понимает, что это их общая вина. с этого началась их многолетняя вражда, и сейчас она может прекратиться, если они оба скажут всего по несколько слов.       — прости, я не хотел ломать твой замок, — выдыхает ким. — но ты сломал мою модель! я очень долго над ней трудился.       — она была ужасна. ты бы не победил с ней, — хёнджин улыбается. они оба всё ещё такие дети. — а ты порвал мои рисунки.       — я был обижен, — пожимает плечами. — зачем ты тогда затронул тему с джихё? — выдыхает последнее сынмин. за это, пожалуй, ему обиднее больше всего. да, это было правдой, и он сейчас понимает, что она ему не нравилась вовсе, но тогда это было так больно, не подобрать слов.       — она не подходила тебе. тебе нужен кто-то более подходящий на роль первой любви…       они молчат некоторое время. что ж, они оба правы, но что теперь делать с этой правдой?       — например, ты? — хмыкает ким, запоздало понимая, что сморозил. его глаза расширяются, он хочет взять свои слова обратно, назвать это бредом и спихнуть на алкоголь, но потом думает о том, что уж лучше он скажет, чем будет мучаться от недосказанности. может быть, самому станет легче. в конце концов, сгорел сарай, гори и хата, верно?       — например… кто?       хёнджин задыхается, не в силах поверить в происходящее. в голове не укладывается, что всё это время его счастье было так близко, руку протяни. он смеётся словно умалишённый, а потом мягко целует сынмина, который тоже в это всё, в общем-то, не верит. ситуация похожа на какую-то сказочную, и ким в эти выдумки не верит уже давно, но сейчас он готов пересмотреть все свои взгляды на жизнь, потому что целуется хван головокружительно.       блондин мягко сминает чужие губы, боясь сделать что-то не так, а когда сынмин не отвечает, отстраняется. у хвана в глазах вселенная, а на самом дне — любовь к киму, и от этого так хорошо становится, что аж плохо. поэтому мин целует сам, но уже чуть сильнее, чувствуя чужую улыбку в поцелуе и улыбаясь сам.