Город лицемеров

...Мерный треск костра. Песни сверчков. Любительская, но такая родная игра на гитаре. Мазолистые пальцы без труда зажимают аккорды и ласкают металлические струны. Мелодия, что рождается прямо на глазах, волнует душу. Она заставляет любить эту жизнь ещё больше. Мальчик любит слушать, как его отец играет на гитаре. Мальчик хочет быть таким же. Он поднимает свои большие счастливые глаза в небо, где мерцает молочная россыпь звёзд. Он смотрит туда, куда устремляются искры костра и протягивает им в след маленькую нежную ладонь... Любить её было опасно. Любить её было больно. Но он готов был стерпеть всё. Абсолютно всё. Любые наказания, истязания. Он готов был прыгнуть ради неё в огонь. Готов был защищать её ценой своей жизни. Любить её невыносимо. Но если опустошение цена его счастья, мира в его душе, которые он испытывал будучи рядом с ней, он готов заплатить эту цену. Тогда казалось, что никакая, даже самая сильная гроза не сломит его. Глаза цвета грязи смотрят на хрупкую на вид, маленькую девушку. Руки предательски трясутся. Хочется как прежде обнять её. Прижать к себе, как родную и согреть. Никогда не отпускать. Тогда она смеялась. Она тогда смотрела на него счастливым взглядом, вселяя в его душу жизнь. Она могла разжечь в его душе тот самый огонь. На то она и была Искрой. – В какой момент всё пришло к этому? – спрашивает худой мужчина, с трудом преодолевая ком в горле. – Я никогда не была заинтересована тобой,– с гордо поднятой головой девушка разрушает останки внутреннего мира того, кого совсем недавно называла своим братом.– Ты мне отвратителен. Прилипала. – А я...люблю тебя,– через силу улыбается Яков, подставляя своё лицо ветру и дождю, что начался так внезапно с невиданной силой.– Мне ничего не нужно было кроме тебя. Знаешь, я приехал сюда за наживой, думая, что легко здесь поднимусь. Но это всё обернулось плачевным чем-то. А сейчас...я понимаю, что для счастья мне нужна была только ты. Я ненавижу это место. Это мерзкий город...здесь все ебаные Лицемеры. Спасибо, что помогла наконец-то осознать. Искра пытается руками закрыться от дождя. За агрессивными каплями и ветром, не видно и не слышно исповеди Демонолога. Его слёзы останутся незамеченными. Пускай она не услышала его. Но даже так, он наконец-то понял. Он понял, что здесь ему совсем не место. Он устал. Он опустошен. Это отвратительное место добивало его с каждой секундой. Мужчина делает уверенные шаги, поправляя массивный рюкзак на спине. Он накидывает на ту девочку, что украла так бессовестно его сердце свою лучшую ветровку и скрывается под ливнем его личной боли. Его мутный взор направлен вперёд. Он пытается найти дорогу туда, где сможет обрести покой... ...Зима в Старом Соколе совсем неприветливая. Она пытается заморозить тебя изнутри. Но сейчас Яков не чувствует этого. Ему не холодно ни внутри, ни снаружи. Сейчас он медлит перед той самой дверью, с которой несколько лет назад всё началось. Воспоминания прилетают так быстро. Мужчина закусывает губы. От чего-то ему становится страшно. Нет сил постучать. Нет сил зайти в отчий дом. Хочется сбежать. Не хватает духу посмотреть в глаза этому человеку и признать своё поражение. Яков разворачивается и хочет уйти, роняя одинокую слезу. Но сзади раздаётся такой родной скрип, заставляющий обернуться. На него смотрит пара серо-голубых уставших и по-прежнему таких строгих глаз. Сглатывая наступившее волнение, молодой человек выпрямляется по струнке перед этим человеком. Как же сейчас нелепо он выглядит. Весь побитый, грязный, уже не тот гордец. Александр смотрит на сына,с которым так давно не говорил, которого так давно не видел. Мужчины молчат очень долго. – Чайник на плите,– говорит мужчина, приглашая сына внутрь кивком головы. Яков заходит. Внутри всё по-старому. Как будто он и не сбегал отсюда вовсе. Почему-то становится тепло и даже как-то радостно. Он оглядывается вокруг. Рассматривает всё своим мутным взглядом и впервые за долгое время на его лице появляется улыбка. "Ты дома,"– проносится у него в голове. – Я дома,– шепчет парень, устало прикрывая глаза...