Город лицемеров

....Знаете почему люди верят в чудо? Знаете почему люди верят в бога? Знаете почему люди верят в любовь? Спасение – вера. Если ты веришь во что-то, то не тонешь в чёрном, вязком море мазуты под названием жизни. На тебе будто спасательный круг. Рука помощи, что вытащит тебя в счастливую жизнь. Верить во что-то всегда легче, когда идёшь по пути, что может свести тебя с ума. По пути, пахнущем гнилой древесиной, потом, переспелыми коричневыми яблоками в белую мерзкую крапинку. От них воняет. Всё гниёт. Гниль. Гниль. Гниль. Гниль. Гниль... – Гниль!– Яков вскакивает с твёрдого матраса, откидывая вонючую ткань, которая служила одеялом. Мужчина пальцами оглаживает грязные отросшие волосы, пытаясь дышать полной грудью. Ему снился кошмар, от которого до сих пор было плохо. До сих пор по лбу скатывались гроздья холодного пота. – Ты чего орёшь?– приподнимает бровь длинноволосый молодой человек, что жил в этой халупе. – Лимур...– шокировано шепчет Демонолог, надеясь, что это ещё один его кошмар, лишь продолжение его отвратительного сна.– Как...что... – Ты потерял сознание посреди улицы,– жмёт плечами мужчина, как будто бы это было обычным делом.– Скажи спасибо, что я мимо не прошёл. – Д-да... спасибо,– Демонолог оглядывается вокруг. В этом месте он бывал пару раз, когда Искра заходила к Лимуру. Как же он надеялся, что больше никогда здесь не окажется. Это место отвратительное. Такое маленькое, затхлое, захламленное помещение. Здесь было неуютно. Здесь было страшно. Однако именно оно стало его приютом. От осознания этого факта хотелось одновременно рыдать и смеяться, разбившись в истерике, как о скалы среди моря. На Якова налетели волной воспоминания о былом. Он поджал сухие тонкие губы, сцепив больные пальцы в замок. Ему было так больно,так горестно. Ему было мерзко от себя. А перед глазами стоял единственный светлый образ. Она была его светом. Его маяком. Его мечтой. Его надеждой. Она была его верой. Мужчина искренне надеялся, что она не растворится в его глазах. Не останется лишь холодным льдом в его воспоминаниях. Его маленькая Искра. Как же ему хотелось её увидеть. Мутная тина его глаз сверкала от глубокой печали. Яков был уверен, что она вдохнёт в него жизнь. Он снова сможет почувствовать себя хорошо. Он сможет оправиться после всего, что перенёс. – О чём думаешь?– небрежно бросает Лимур, закуривая сигарету и выдыхая горький дым чего-то дешёвого прямо в гостя, от чего тот неприятно морщится. – Спасибо за гостеприимство, но мне пора идти,– в спешке Яков неловко спотыкается о собственные ноги и кое-как удерживает равновесие. – И куда же ты пойдешь?– мужчина подпирает подбородок крепкой ладонью, скучающе глядя на знакомого. – Не твоё дело, Лиманский. Взгляд мужчины становится внезапно холодным. В нём просыпается животная жестокость. Его всегда бесила дерзость, неуважение к его персоне. Демонолог чувствует всем своим нутром, что вновь сказал не то, что следовало бы. Он снова был неосторожен. Сейчас перед ним тот, кому он ничего не сможет сделать. Перед ним тот, кто превосходит его во всех показателях. – Следи за своим языком,– рычит Лимур, нависая горой над Баевым. – Илья, это не то, что я хотел сказать,– пытается оправдаться парень, вжимаясь в ближайшую стену. – Ты должен быть благодарным мне за всё,– напоминает длинноволосый светлый мужчина.– Я мог бы оставить тебя там, а лучше бы запинать тебя ногами за твоё распутство. Кто бы мог подумать, что гейские шлюхи выглядят именно так?! Тебе наверное очень нравится подставлять свою мерзкую вонючую задницу кому не попадя! Что, нравится, когда тебе рвут твоё очко раз за разом?! – Прекрати! – Наверное поэтому тебя презирают все вместе с Искрой. Последнее, что услышал Яков, ввергает его в глубокое неверие. Он не желает осознавать это. Это всё неправда. Просто Илья Лиманский на эмоциях. – Что?! Не веришь мне?– злобно усмехается Илья, доставая телефон.– Давай-ка ей позвоним, той, кого ты так сильно любишь! – Что тебе нужно?– слышится на другом конце провода знакомый и такой любимый голос. – Хотел спросить, что там с твоим...этим...Яшей. Всё норм? – Этот чмошник пропал. По-любому, в какой-то подворотне отдаётся дальнобойщикам. Там ему и место. – Лиза...– руки Якова трясутся, как земля во время землетрясения. Сейчас его мир окончательно разрушается. – Лиманский, придурок!– девушка моментально завершает вызов под заливистый смех крепкого мужчины, что держится за свой живот. – Да-а,– протягивает он.– Она мастерски владеет языком...Особенно, когда старательно сосёт. Ооо, знал бы ты, с каким причмокиванием она это делает и какое у неё лицо во время процесса. Это невыносимо. Это больно. Мерзко. Слышать это невозможно. Что этот мерзкий ублюдок сделал с его девочкой? Как он смел до неё дотронуться? Осквернить её лик? Дрожащими руками Яков со всей силы бьёт знакомого в нос, наплевав, что его могут убить. Сейчас мужчине всё равно, что он слабее. Ему всё равно, что сейчас он запер сам себя один на один в клетке с бешеным тигром. Единственное, о чём он сейчас думает – Искра. Ему необходимо с ней встретиться. Ему важно услышать её и расставить все точки над "i". – Ах, ты щенок!– взревел Илья, хватая Якова одной рукой и сжимая его тонкую шею. Демонолог закрывает глаза, судорожно пытаясь сделать хотя бы один спасительный вдох. Все попытки тщетны. Всё начинает рябить, будто он попал в какую-то старую запись на кассете плохого качества. Доза адреналина вбрасывается в кровь. Несмотря на боль в ногах, сравнимую с адской, мужчина поджимает их и со всей своей силой пинает обидчика. Лимур роняет оппонента, шипя от боли. – Я найду тебя, тварь!– кричит он в след убегающему Якову, который старается перестать слышать, видеть, чувствовать.– Я убью тебя! Я закопаю тебя в твоём собственном говне, мразь! ...Белые голуби. Они такие нежные. А мерные хлопки их крыльев похожи на песню. Они похожи на барабанный ритм, который так любил мальчик. Он сидел в своей комнате, когда серые тучи заполонили небо. Когда капли дождя с усилием бились о его окно, беспомощно скатываясь по нему. Вторя ударам грома, мальчишка с зелёными глазами старательно бил палочками о свой инструмент. Он мечтает стать великим барабанщиком...