Неожиданное испытание

      Первая брачная ночь прошла бы штатно, если бы не борода. Гарри, который Дамблдор, помучился-помучился и накрутил бороду на бузинную палочку, смотрелось это так, что Гермиона, которая Ирма, расслабиться не смогла — она смеялась. То есть судороги были, но явно не те.       — Надо половую жизнь на потом отставить, — произнес Дамблдор. — Вот всех победим, сбрею бороду… Кстати, крестражи сами искать будем или пусть от Министерства хоть какая-то польза будет?       — Ну ты же верховный судья, — подхихикивая, ответила Ирма. — Построй их в две шеренги.       — Точно, аврорат же еще есть! — вспомнил новый Альбус. — Надо их научить строем ходить!       — Давай спать, любимый, — предложила Ирма.       — Ага, — согласился мужчина. — Новости две, одна хороша, другая… Хм…       — Это какие? — поинтересовалась женщина.       — Женилку подвязывать не надо — это хорошо, — рассудительно начал Великий Светлый. — А вот то, что у тебя не оргазм, хоть и судороги, то это… хм…       — Омолодимся — все у нас будет, — пробормотала насмеявшаяся миссис Дамблдор.       На этом они и уснули, чтобы радостно вскочить утром, то есть с кряхтеньем подняться. На сегодняшний день запланировано было много, учитывая сутки до конца каникул, завтра в школу приедут дети, а сегодня появится МакГонагалл, которую ни Гарри, ни Гермиона не любили. Учитывая, что Дамблдор к своей заместительнице тоже не питал теплых чувств, то Маккошку Ирме было жалко…       — По плану у нас сегодня Гарри и ты, — сообщил Дамблдор. — Пошли питаться!       — Пошли, — согласилась Ирма, со вчерашнего дня Дамблдор. — Заодно и шокируем всех.       — Этих шокируешь, — вздохнул Альбус, раскручивая то, что накрутил вчера. — Может, Снейпа уволить?       — Мы шокировать собрались, а не устраивать праздник, — напомнила любимая уже жена. — Причем Снейпу.       — Да, ты права, — кивнул мужчина. — Пойдем.       Когда они в обнимку появились в Большом зале, обрадовался только Хагрид, все остальные были в шоке, а Минерва — в обмороке. Поэтому поесть удалось достаточно быстро и спокойно. Когда Дамблдор с супругой покидали Большой зал, профессора все еще были в шоке, Альбус даже проверил еще раз Темпус, но до василиска было еще два года, хоть Дамблдор и помнил, где он живет.       Аппарировав на Тисовую, первое, что они услышали — визгливый голос Петуньи, который часто снился Гарри в кошмарах. Петунья визжала как-то жалобно, что было очень странно. Вокруг дома бегал Вернон Дурсль. Он не визжал, видимо, берег дыхание.       — Гарри! Гарри! Не убивай Дадли! Он не хотел съедать твой сырок! — визжала Петунья.       Переглянувшись, Альбус с Ирмой вошли в дом. В доме очень толстый, почти шарообразный мальчик в очках и с зелеными глазами методично бил тощего мальчика с грустными глазами головой о дверцу холодильника. Рядом стояла Петунья Дурсль, тоненькая, как тростинка, с признаками алиментарной дистрофии, и жалобно визжала. Наложив на всех Петрификус, Дамблдор задумался. Думать было тяжело, как будто что-то мешало.       — Это что? — спросил Альбус Дамблдор.       — Похоже, что Гарри, — неуверенно произнесла Ирма. — Только он какой-то неправильный.       — Какой-то неправильный Поттер и неправильные Дурсли, — задумчиво произнес Дамблдор, отменяя вообще все заклинания бузинной палочкой.       Гарри сразу же сдулся, Дадли слегка надулся, Петунья перестала напоминать жертву Освенцима. Думаться стало сразу легче. Ирма с интересом посмотрела на задумавшегося Альбуса, принявшись допрашивать Петунью. Дадли Дурсль, мальчик с голодными печальными глазами, в упор смотрел на Героя Магического Мира, глаза которого стали еще более грустными, чем у Дадли, и даже немного жалобными. В дверь вошел запыхавшийся Вернон, расстегивая ремень. У всех присутствующих глаза стали жалобными и очень грустными, поэтому Дамблдор схватил Ирму и аппарировал куда подальше. Ремень дяди Вернона он помнил.

***

      Стоило только аппарировать неподалеку от дома семьи Грейнджер, как Альбус с Ирмой услышали тоненький мальчишечий визг. Переглянувшись, они уже было сделали шаг в сторону дома, когда были остановлены каким-то мальчиком лет десяти. Он уцепился за мантию Альбуса и явно что-то хотел сказать, но пока только всхлипывал. Наконец ему удалось взять себя в руки.       — Не ходите туда, — тихо сказал мальчик, со страхом косясь на дом. — Там страшная Гермиона живет. Слышите?       — Что происходит, мальчик? — присела перед ним Ирма, чтобы заглянуть в глаза.       — Страшная Гермиона моего старшего брата наказывает, — всхлипнул мальчик. — Он ей в волосы жвачку кинул.       — Что значит наказывает? — Ирма округлила глаза в удивлении.       — Крапивой, — мальчика передернуло.       — Любимая, а может, не будем смотреть на мисс Грейнджер? — осторожно спросил Альбус.       — Нет, я хочу разобраться! — воскликнула миссис Дамблдор. — Что-то я ничего не понимаю.       Из-за угла дома вышла девочка лет одиннадцати, одетая в синие джинсы и клетчатую рубашку с закатанными рукавами. На голове ее бандана, украшенная черепами, удерживала шевелюру не расчесанных волос. Девочка отбросила в сторону пучок измочаленных побегов, внимательно посмотрела на гостей и задумчиво сказала: «Ага!». Мальчик, разговаривавший с Ирмой, немедленно побежал прочь. Он бежал так, как будто за ним неслись все дементоры Азкабана, подгоняемые Пушком. На лице ребенка был ужас.       — Ага, — повторила девочка, смутно похожая на Гермиону в детстве. Только у Гермионы не было такой банданы и кровожадных глаз.       Дамблдор снова махнул палочкой, отменяя абсолютно все чары. Девочка всхлипнула, опустила голову и поплелась в сторону дома. Альбус снова переглянулся с Ирмой, которая вздохнула и повела мужа вслед за девочкой. Войдя в дом, они обнаружили юную Гермиону, тихо плачущую в углу, и ее отца, расстегивающего ремень. Бузинная палочка остановила отца Гермионы, потому что за любимую Гарри мог убить кого угодно, а Ирма пошла расспрашивать себя юную.       Как оказалось, во всем был виноват Уизли, криво наложив чары, в результате вместо подчинения получилось озверение, от которого уже почти два года страдал весь район. Расспросив девочку, которой папа явно хотел припомнить абсолютно все, Ирма пожалела себя маленькую и жалобно посмотрела на Дамблдора. Девочка в углу воспряла духом, обернулась и улыбнулась папе, у которого от этого слетел Петрификус.       — Не хочу, чтобы Мионе попу били, — объяснила свои действия Ирма. — Да и в Хогвартсе ей пригодится…       — Будешь смотреть, как Миона будет бить попу троллю? — приподнял бровь Альбус Дамблдор.       — Тролля не жалко, — отрезала женщина. — А Миону жалко, смотри, какая она лапочка.       Оскалившаяся лапочка загоняла папу в угол. Папа искал пути для побега, но девочка действовала расчетливо и имела какой-то план. Папа лапочки точно не считал этот план удачным.       — Миона, — позвала девочку Ирма. — Ну загонишь ты его в угол, и что будет?       — Что заслужил, то и будет, — сообщила девочка, глаза папы стали тоскливыми.       Дамблдор что-то сделал палочкой, отчего юная Гермиона прыгнула на папу, принявшись его тискать и рассказывать, как она его любит. Папа тихо хрипел, надеясь выжить. Наконец Гермиона наобнималась и убежала наверх, к книжкам.       — Ничего, мужик, — произнес Дамблдор, сочувствуя папе Гермионы. — В следующем году она в пансионат поедет, отдохнете.       — Честно? — жалобно спросил мистер Грейнджер.       — Честнее не бывает, — со вздохом ответила Ирма. — Надо Уизли наказать.       — Надо — накажем, — твердо сказал Гарри, который Дамблдор. Гермионе он верил всегда, и если она говорит, что надо, то предстоит много работы: Уизли много.