Неожиданное испытание

      Открыв глаза, Гарри быстро огляделся. Слова Смерти об испытании ему не понравились, впрочем, все, что сказала женщина, ему не понравилось, но выбора не было. Он находился в хорошо известном ему кабинете. Это был кабинет директора Хогвартса. На мгновение Гарри испугался, но потом быстро взял себя в руки.       — Надеюсь, я не Фоукс, — произнес он до боли знакомым голосом. Это был голос Дамблдора.       — Курлык, — ответил ему ранее не замеченный феникс. Гарри показалось, что птица смотрит на него с ехидцей.       — Надеюсь, Гермиона не феникс, — проговорил Гарри, потрогав бороду, которая отозвалась звоном бубенчиков.       — Не феникс, — раздался женский голос совсем рядом.       Гарри резко повернулся: на него с удивлением смотрела Ирма Пинс, библиотекарь. Обновленный Дамблдор застонал. Ну конечно, кем же еще могла стать его любимая Гермиона? Резко поднявшись, он подбежал к ней, насколько позволяло это тело, и обнял поднявшуюся ему навстречу женщину.       — Любимая, — прошептал Гарри, то есть Альбус, нежно прижимая к себе ту, в ком чувствовал что-то родное.       — Любимый, — ответила она ему, а потом захихикала. — Представляю, как это выглядит со стороны.       — Я даже не представляю, — вздохнул Альбус. — У него имен столько, что я не запомню. О! Темпус!       — Пошли Пандору спасать, — вздохнула женщина, тоже взглянув на время.       — Пандору? — удивился обновленный Дамблдор. — Это кто?       — Это мама Луны, — улыбнулась Ирма Пинс, заставив Гарри замереть. — Что?       — Впервые в жизни увидел, как улыбается мадам Пинс, — честно ответил Альбус Дамблдор. — Какой у нас план?       — Ах да, у тебя ж с планами не очень, — вспомнила Гермиона. — Кстати, а философский камень есть?       — Пока нет, мне его Николас летом на год даст, — покопался в памяти Дамблдора Гарри.       — Тогда спасаем Пандору, женимся, смотрим, что там с Гарри и… — женщина всхлипнула. — И со мной… Ну и…       — Потом берем камень, делаемся молодыми и валим? — поинтересовался Гарри.       — Эх, аврор, — вздохнула женщина. — Кстати, как у тебя с женилкой?       — Не знаю еще, — задумчиво сказал Дамблдор. — В крайнем случае палочку подвяжу, бузинную.       — Точно аврор. — Альбус получил шутливый подзатыльник, отчего выпучивший глаза феникс упал с жердочки. Гермиона продолжила: — Где Лавгуды живут, помнишь?       — Такое забудешь, — Альбус почесал вместилище разума своим характерным жестом. — И к гоблинам надо, хоть мы ни разу и не дети.       — Так гоблины же… — не договорила Ирма.       — Это потом, сюрприз будет, — улыбнулся Дамблдор. — Моргана, борода эта мешается…       — Потом сбреешь, — утешила его любимая.       Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор — как только он умудрялся помнить все эти имена?! — взял под руку мадам Пинс, двигаясь с ней к границе щитов Хогвартса, провожаемый совершенно охреневшим взглядом феникса и очень удивленным — Аргуса Филча. Минервы МакГонагалл сегодня в школе не было, что сохранило немолодой женщине сотню-другую нервных клеток.       Аппарировав к дому Лавгудов, Гарри в теле Дамблдора неожиданно решил пошалить. Увидев Пандору Лавгуд, которая что-то считала, сидя на солнышке и попивая чай, Дамблдор медленно приблизился к женщине. Он дождался, пока Пандора проглотит чай, и произнес:       — Здравствуй, девочка моя, — улыбаясь Дамблдоровской улыбкой.       — Здравствуйте, директор, — сильно удивилась женщина, вставая, чтобы поприветствовать его, как полагается.       — Скажи мне, девочка моя, — ласково произнес Альбус, — ты зачем ошибаешься в ритуалах и умираешь на глазах дочери, а?       — Д-д-директор? — удивлению Пандоры не было предела.       — А, так ты еще не умерла, я рано пришел? — поинтересовался Дамблдор, и тут неизвестно откуда взявшаяся хворостина сильно хлестнула миссис Лавгуд по тому месту, где спина теряет свое благородное название.       — Папа, — меланхолично произнесла Луна Лавгуд, девочка девяти лет. — На полянке Дамблдор маму хворостиной гоняет.       — Да? — удивился Ксено, поразившись разнообразию фантазий любимой дочери. — И что говорит?       — Говорит, что нехорошо ошибаться в ритуалах и умирать на моих глазах, — сообщила девочка. — Пап, а разве мама умирала?       — Нет, насколько я помню, — мистер Лавгуд прислушался и пошел к ребенку, чтобы убедиться в фантазиях доченьки.       На полянке позади дома Альбус Дамблдор гонял его любимую повизгивающую жену, рассказывая о том, что расчеты надо перепроверять трижды. От нереальности картины Ксено замер каменным изваянием, будто василиском осмотренный.

***

      — Лавгуд предупредили, — заключил Гарри и, вытирая руки, обернулся к Ирме, которая грызла кулак, чтобы не смеяться громко. — Ну что, жениться?       — Мне бы платье… — вздохнула женщина, вытащив невкусный кулак изо рта. — И викария.       — Это легко, — махнул палочкой Дамблдор, и вместо мантии на Ирме оказалось красивое пышное белое платье, но коротковатое.       — Ты где такие платья видел, аврор? — с подозрением поинтересовалась женщина.       — Лили покупали, — прошептал Гарри, уже понявший свою ошибку.       — Ничего, что Лили пять? — ехидно поинтересовалась Ирма. — Впрочем, ты мне сейчас скажешь, что я всегда молода… Стой смирно, сама переделаю. Вот.       — Здорово, — прошептал Альбус Дамблдор. — Пошли викария искать?       — Пошли, — улыбнулась мадам Пинс, вновь введя жениха в ступор.       Аппарировав в Лондон, Дамблдор под руку с Ирмой зашли в ближайшую церковь. Священник сделал очень большие глаза, поинтересовавшись, что конкретно нужно господину и даме. Дамблдор оценил диаметр глаз священника и начал объяснять:       — Мы с любимой любим друг друга лет сто уже, наверное, — объяснял Гарри, который был Дамблдором, не замечая, как глаза становятся еще больше. — Вот, жениться хотим.       — Простите, а вас не смущает, что этот храм при кладбище? — полузадушенно спросил священник.       — Не смущает… — не понял Дамблдор. — Любимая, тебя смущает? Видите, смеется, значит, тоже не смущает. Тем более нам до кладбища недолго осталось, будет символично.       Глаза священника стали еще больше, хотя Гарри считал, что у людей глаза так выпучиться не могут. После этого священник объяснил, как пройти в церковь, где их обвенчают, а сам пошел куда-то вглубь кладбища, шаркая обеими ногами. Дамблдор пожал плечами, взял вытирающую слезы от смеха Ирму за руку и направился туда, куда им сказали.       В новом храме меланхоличный, ничему не удивляющийся священник невозмутимо их обвенчал. Прямо так и обвенчал:       — Альбус Персиваль Вульфрик Как Все Эти Имена Запомнить Брайан Дамблдор, берете ли вы в жены Ирму Пинс? Клянетесь ли вы…       — Да!       — Ирма Пинс, берете ли вы Альбуса Персиваля Вульфрика Как Все Эти Имена Запомнить Брайана Дамблдора в мужья? Клянетесь ли вы…       — Да!       — Объявляю вас мужем и женой, пятьдесят фунтов.       Впрочем, в документах все имена были на своих местах, а Дамблдор повел молодую жену в ресторан. Так как в ресторанах он не сильно разбирался, то просто спросил у полицейского, где находится лучший. Полицейский, увидев двух хиппи, решил подшутить и отправил их в мишленовский ресторан.