Ты увидишь летний закат

Арсений расслабленно сидел в кресле, операция должна начаться примерно через час, когда пройдёт пересменка охраны. Антон устроился рядом на подлокотнике и с интересом смотрел что-то в телефоне. Попов, поддавшись минутному порыву, погладил парня от колена вверх, от чего тот прерывисто вздохнул. — Что ты делаешь, м? — чуть хрипловатым голосом спросил Антон, тем не менее не отрывая взгляд от экрана. — А на что это похоже? — Шастун неопределённо пожал плечами. — Ну давай, котик, я хочу твоего внимания. Антон вздохнул и, отложив телефон на стол рядом, оторвался от подлокотника. Навис над Арсением, облокотившись о спинку кресла и устроив колено между ног мужчины. Склонившись почти к самому лицу, сказал: — Котик? Серьёзно, Арсений Сергеевич? — Тебе что-то не нравиться Шастун? — хмыкнул Попов и подался вперёд, так что их губы разделяли миллиметры. — А как ты хочешь, что бы я тебя называл, м? — Зависит от обстоятельств, — обворожительно улыбнулся Антон и подался вперёд, уничтожая расстояние между ними. Поцелуй не был страстным, но и нежным его назвать нельзя. Арсений покусывал нижнюю губу парня, тот отвечал тем же. Они просто наслаждались этим моментом, спокойствием, даже, наверное, счастьем пусть и зыбким. Попов осторожно забрался пальцами под водолазку Антона, поглаживая тёплую кожу, очерчивая рельеф тела. Шастун переместил одну руку на затылок мужчины, зарываясь пальцами в мягкие волосы. От двери послышалось деликатное покашливание. Парни синхронно поморщились, заметив это Антон тихо рассмеялся и переместился обратно на подлокотник, поправляя одежду. Арсений постарался поправить причёску. Вышло плохо. Смирившись с этим, он повернулся к Сергею, который их и потревожил. — Не хотел мешать, но я выдвигаюсь на точку, надеюсь, вы двое сможете сами контролировать операцию? — Ну, Серёг, нам же не десять лет, — поморщился Арсений. — Вот в этом и проблема, вас одних оставишь, вы же все поверхности… кхм… проверите, — замялся Матвиенко, но наткнувшись на два холодных взгляда, поднял руки, капитулируя. — Ладно-ладно, молчу. Паша уже уехал, скоро должен выйти на связь вместе с другими группами. — А ты, что, прости, делаешь? — поинтересовался Антон. — А я обеспечиваю безопасность транспорта, — вскинулся Матвиенко, ему не очень нравилось, что вместо одного Графа появился ещё и Ангел, с не менее поганым характером, ему больше нравился весёлый и тихий Антон. — Поэтому позже выезжаю, впрочем, мне уже пора, а вы включайтесь. Кстати, Арс, хотел спросить. Где моя тачка? Арсений едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Он так отвлёкся на Антона, что забыл про машину Матвиенко, которая так и осталась стоять у дома Шастуна. — Она у дома Антона, — чуть виноватым тоном ответил Попов. — И что мне прикажешь делать? — Забрать её, — пожал плечами Антон. — Тебе всё равно по пути. — Ладно, — и уже тише добавил. — И за какие грехи мне эти идиоты влюблённые. С этими словами Сергей покинул комнату, а затем и здание. Хоть он и бухтел, но делал это скорее для проформы, такси уже ждало его у выхода. Арсений давно знал своего друга, поэтому точно знал, когда он всерьёз обижается, а когда делает это, так сказать, для профилактики. И сейчас был как раз такой случай, но в чём-то Сергей всё-таки был прав. — Давай подключаться, — придя примерно к таким же выводам, сказал Антон и сел к ноутбуку и расположил перед собой несколько приёмников. — Он в чём-то прав. Арсений только кивнул и подошёл к парню, принялся помогать ему подключаться. Через минут десять первый приёмник мигнул, уведомляя о подключении, а затем раздался голос Паши: — Приём. Граф, Ангел, слышите меня? — Да, Паш, слышим, — отозвался Арсений. — Ты уже на месте? — Да. Тут как-то подозрительно тихо. Как бы они раньше не начали. — Не думаю, — покачал головой Арсений, хотя Паша, конечно, этого видеть не мог. — Раньше точно не начнут, но, возможно, приехала какая-то шишка. — Тогда мы убьём двух зайцев одним выстрелом, — улыбнулся Антон, но отвлёкся на два других приёмника, остальные команды тоже вышли на точки, ждали ещё одного человека и Сергея. — Он прав, — согласился Добровольский. — У меня тоже есть личные счёты с этими уродами. — Не забывай про главную задачу, — хмуро напомнил Арсений. — Не волнуйся, Граф, я отдаю себе отчёт в своих действиях. — Арс, все готовы, ждём только Матвиенко, — последний приёмник мигнул. — А нет уже не ждём. Приветствую. — Привет, Ангел, Граф, — раздался наигранно-серьёзный голос Матвиенко. — Где ещё один Ангелок? — Работает над другим делом, — улыбнулся Арсению Антон. — Ну что ж, думаю нам тоже стоит начинать. Давайте отмашку, Граф, — хмыкнул Добровольский. — Начинайте, — голос Арсения похолодел, как и взгляд. Мысли стали более сосредоточенными. Они не имели права на ошибку. На кону были жизни. Все пять приёмников замолчали, но огоньки продолжали ободряюще гореть зелёным. Потекли мучительные минуты ожидания. Антон напряжённо следил за точками на экране. Вот они проходят ворота, чуть задержавшись, вот они уже рассредоточиваются по первому этажу здания, дотошно проверяя каждую комнату. Прошло минут пятнадцать, прежде чем один из приёмников заговорил: — Команда два проверила первый этаж, двигаемся на второй, пока всё чисто, только на входе несколько охранников лежать остались. — Понял вас, продолжайте, — чётко по делу, Антон невольно залюбовался Арсением, такой серьёзный, властный, сосредоточенный, красивый… парень мысленно врезал себе и перевёл взгляд на экран, где точки разделились на две группы. Одна отправилась в подвальные помещения, вторая на второй этаж. Группа в подвале резко встала. Прошло минут пять, прежде чем они быстро стали двигаться дальше, а из приёмника раздался голос Паши: — Мы нашли детей, двигаемся к ним. — Понял, — отозвался Арсений и обратился к командиру третьего отряда. — Что у вас, Сэм? — Зачищаем. — Сколько времени вам ещё потребуется? — Минут семь, может десять. — Хорошо, поторопитесь. — Понял. — Паша? — Ребята ведут детей к выходу, я проверяю этаж. Всё чисто. А нет, смотри-ка. Какие люди, хотя назвать вас людьми язык не поворачивается. Остин, Злата, добрый вечер, — Арсений похолодел. Ну почему из всех Паша встретил именно их? Много лет назад, когда на месте этих детей были они. Паша пытался бунтовать, он не хотел выполнять ужасные приказы, которые им отдавали. И никто не мог с ним совладать, пока не появилась Злата. Девушка тогда была хороша собой, красивые золотистые волосы каскадом падали ей на спину, голубые глаза с ложной добротой смотрели на мир. Она обладала красивой подтянутой фигурой, с выпуклостями, где надо. Одним словом, стереотипный идеал, жаль сердце было гнилое. Паша в силу возраста быстро влюбился в неё, а она играла с его чувствами, сделала его послушной куклой в своих руках, обещала, что дождётся его. И он поверил, а ей только того и надо было. А потом появился Остин. Добровольский хорошо помнил тот день. Его, как всегда, вызвали в кабинет Златы, куда мальчик летел на крыльях первой любви, но ждала его там девушка не одна. Он никогда не рассказывал о том, что происходило в кабинете, но после той ночи Добровольский долго лежал в лазарете, где он и познакомился со своей женой, и на его теле появилось несколько шрамов. А Остина и Злату с тех пор он ненавидел всей душой и надеялся, что судьба даст ему поквитаться за всё что было. И вот сейчас они стояли и смотрели друг другу в глаза. Они были беззащитны, надеялись на свою свиту. Что ж это было ошибкой. Паша вскинул руку с пистолетом и наставил его в грудь Златы. Раздался выстрел. Девушка даже не успела понять, что произошло, осела на пол, хватаясь за грудь. Тело пронзила резкая боль. Остин подскочил к ней осторожно прижимая Злату к себе: — Ублюдок, да я… да ты… ты пожалеешь, я убью тебя, — Мужчина резко вскочил на ноги и кинулся на Добровольского, но тот лишь снова выстрелил. Остин, не обращая внимание на резкую боль, продолжал идти к мужчине. Паша продолжал спускать обойму, даже тогда, когда враг уже валялся на полу, не подавая признаков жизни. Кровь растекалась по коридору, подступая к ботинкам Паши, но Добровольскому было плевать, он ощущал триумф, отмщение, он упивался этим чувством. Эйфория. Вот подходящее слово к тому, что он испытывал, глядя в мёртвые глаза Златы и Остина. Момент разрушил голос Графа: — Паш, пожалуйста, уходи оттуда, дети уже уехали, ещё минута промедления и мы не сможем тебя вытащить. — Уже иду, — бросил Добровольский и почти бегом двинулся к выходу. На улице он столкнулся с Сергеем, который тут же схватил его за руку, утаскивая к машине. — О чём ты только думал? — злился Матвиенко. — Ещё бы пару минут и мне пришлось бы уехать. Так подставляться и из-за чего? Мести, Паш, ты же разумный человек, они бы всё равно получили своё. Антон с Арсом всё равно выследили бы их. — Знаю, — кивнул Добровольский, на автомате следуя за другом. — Но я должен был. Понимаешь, должен. Сергей сел в машину и посмотрел на, севшего рядом друга, тот не сводил глаз с занимающегося огня, который уже к утру не оставит ни единой улики. Очищающее пламя, алое как закат летом. Оно навсегда унесёт память о прошлом, которое не оставляло его очень и очень долго. Сегодня он впервые будет спать один спокойно и больше никогда не разбудит любимую криками от кошмаров. Матвиенко покачал головой, он понимал Пашу, поэтому не стал его отчитывать дальше, а молча выехал на дорогу. Где-то вдалеке маячили несколько автобусов, но и они скоро скрылись из видимости. Дети в них не верили до конца, что они спасены, живы, но были уверены дальше их ждёт счастливая жизнь, без приказов, изнуряющих тренировок, смерти, боли и беспросветного мрака впереди.

***

В квартире Антона, как всегда, царила тишина, коты уже отчаялись дождаться хозяина и легли спать, умильно переплетя лапки. Арсений улыбнулся, глядя на эту картину, пока Шастун грел чайник и пытался придумать что-то вроде ужина. Получалось плохо, потому что в холодильнике мышь повесилась. — Значит будет только чай, — психанул в итоге Антон, разворачиваясь к вошедшему Арсению. — Нам надо будет съездить в магазин, иначе Виктору с Альбертом даже напрягаться не придётся чтобы прихлопнуть нас. Сами от голода сдохнем. — А когда ты вообще последний раз ел? — изогнул бровь Попов. Антон только промолчал на это. — Ладно вернёмся к этому позже. Пока есть несколько вопросов к тебе. Антон заметно напрягся, а Арсений, не замечая этого опёрся спиной о косяк и прищурился, он собирался прояснить несколько моментов. — Антон, помнишь я сказал, что хочу доверять тебе? — Шастун кивнул, спокойно глядя мужчине в глаза. Попов всё ещё не привык видеть своего парня таким, но не сказать, что ему не нравилось, скорее наоборот. — Хорошо, тогда расскажи мне, почему ты убил Марка и Александра, насколько я понял, ты знал мой план, дак зачем было мешать? — Ах вот ты о чём, — Антон побарабанил пальцами по столу, подбирая слова. — Понимаешь, Арс. Если бы я позволил тебе идти тебе по твоему плану, то рано или поздно я бы получил приказ тебя убить и отказался бы. Как ты понимаешь, жил бы я после этого около минуты, а может и меньше. Поэтому мне пришлось перекроить твой план, заодно спасая своих друзей и адекватных Ангелов, но сразу пойти и признаться тебе я не мог. Вернее, был не уверен, как ты к этому отнесёшься. Александр предал тебя и отдал твоё дело Анне, как, впрочем, и твоих друзей, потом они попали ко мне, и я нашёл способ передать их тебе. Я был уверен, что ты их уничтожишь и практически оказался прав, но не совсем. Ты не уничтожил свою папку, что вызвало проблемы. — А Александр? — Я же сказал. Он тебя предал. И меня это так разозлило. Из-за него ты мог погибнуть, тебя бы просто уничтожили, всплыви эта история раньше времени. Я, честно говоря, испытал наслаждение убивая его, надеюсь ты оценил тридцать монеток? — Оценил, — впервые улыбнулся Арсений, вспомнив, что где-то он уже слышал этот вопрос. — Есть ещё кое-что, что ты должен знать. Егор. — Просил тебя о помощи, — перебил его Арсений. — Знаю, Никита рассказал. — Вот как, знаешь, Арс, зря вы их отпустили. Очень зря. — Мы не могли иначе. — Знаю, но что-то мне подсказывает, что мы ещё с ними столкнёмся на узкой дорожке. — Вот когда столкнёмся тогда и будем думать, а пока пойдём спать, — Антон кивнул и подошёл к Арсению, который тут же поцеловал его, притягивая к себе, всё также не отлипая от стены, так что Антон опёрся о неё рукой, нависая над мужчиной. — Что-то мне это напоминает, — тяжело дыша, произнёс Антон и нежно провёл рукой по шее Арсения, резко наклонился, впиваясь в неё губами от чего Попов сдавленно застонал. Воздух вокруг них сгустился. Дышать становилось всё тяжелее. Арсений едва сдерживается, чтобы не разложить Антона на кухонном столе прямо сейчас. Шастун наклоняется к уху Попова и с придыханием спрашивает: — Хотите меня, Арсений Сергеевич? И у Попова срывает крышу, он резко поворачивается. И теперь уже Антон ощущает прохладную стену спиной. Арсений накрывает губы парня своими, прикусывая их и изучая рот языком, который Антон переплетает со своим. Поцелуй получается мокрый, страстный, жаркий. Рука Попова ложится на шею Шастуна, чуть сжимая, от чего у парня сладко начинает ныть низ живота. Он уже не в силах остановиться, ему хочется большего. Арсений усмехается и припадает губами к шее, оставляя засос, потом ещё один и ещё… шея уже начинает болеть. Антон рычит и опять меняет их местами. — Любишь оставлять засосы, Арс? А ходить с ними? — с этими словами парень вцепляется в шею парня, от чего Арсений довольно громко стонет. Антон трётся своим пахом о пах Арсения, продолжая раскрашивать его шею. Очередной стон утопает в новом поцелуе. Голова у обоих уже идёт кругом, поэтому Попов вырывается из объятий парня и тащит его к столу. Подхватывает под бёдра, сажая на поверхность, и снова припадает к губам. Язык беспрепятственно врывается в чужой рот, Антон не уступает, отвечая с неменьшим пылом. Руки путешествуют по телу, изучая его. Арсений тянет вверх ткань, снимая водолазку с Антона из-за чего приходится разорвать поцелуй. Прохладный воздух касается кожи парня, создавая контраст с обжигающими прикосновениями пальцев Попова, которые поглаживают спину и бока, притягивая к себе. Антон запрокидывает голову, открывая шею, на которой уже и места живого нет, но ему хочется снова ощутить уже родные губы. Всё сливается в череду приятных ощущений, кажется, что руки Попова везде. Арсений отстраняется, чтобы стянуть с себя водолазку. Чертыхается, когда цепь на шее не позволяет этого сделать, трясущимися от нетерпения руками он расстёгивает замочек, раздаётся звон метала, и наконец стягивает с себя одежду. Антон подаётся вперёд, закидывает ноги на бёдра Арсения, притягивая его к себе. Горячая кожа обжигает, а желание сводит с ума. Антон выгибается дугой, когда Арсений опускает руку на его пах, сжимает сквозь одежду уже вставший член. Арсений резко отходит, стаскивает парня со стола и опускается, стягивая с него оставшуюся одежду, проделывая то же самое со своими вещами, предварительно вытаскивая из кармана тюбик со смазкой, Антон уже собирается спросить про это, но мужчина толкает его обратно на стол, утягивает в поцелуй. Арсений закидывает ноги Антона себе на плечи, прикусывает кожу на бедре и тут же целует, сглаживая боль. Попов обильно смазывает пальцы и вводит первый в парня, продолжая покрывать его тело быстрыми, влажными поцелуями. Антона как будто пробивает разрядом тока. Арсений поглаживает бархатные стеночки, добавляет второй, от чего парень срывается на тихий стон, который становится громче, когда мужчина раздвигает пальцы. Антон сам не замечает, когда начинает подмахивать пальцам, а Арсений добавляет третий, старательно разрабатывая парня. Всё тело Шастуна покрыто поцелуями, кое где краснеют засосы. Арсений не скупится на поцелуи и укусы. И Антону это нравится, но этого слишком мало, хочется ещё. — Да… давай уже… — произносит Антон через силу. Арсений хмыкает и с пошлым хлюпаньем достаёт пальцы и, смазав член, начинает водить головкой рядом с пульсирующей дырочкой, дразня. Антон сам подаётся вперёд, насаживаясь на головку и у Арсения окончательно сносит крышу. Он выдыхает и одним резким движением толкается в парня сразу на всю длину. Антон стонет, теряясь в ощущениях, тянется вперёд за поцелуем. Арсений касается губ парня, начинает двигаться, внутри горячо, влажно и узко. Он почти сразу попадает по простате, от чего Антона подкидывает от наслаждения. Арсений подтягивает Антона к себе за талию, входя глубже, увеличивая темп. Антон мечется по столу, извивается в руках Попова, уже не сдерживаясь стонет в голос. Соседи будут коситься ещё долго, впрочем, им абсолютно плевать на это. Кухня наполняется стонами двух парней, пошлыми шлепками тел друг о друга. Стол начинает подозрительно скрипеть, но им плевать. Антон кончает первым, даже не притронувшись к себе, скользит руками по спине Попова, впуская короткие ногти в кожу. Антона мелко трясёт от оргазма, и он непроизвольно сжимает Арсения в себе, от чего тот толкнувшись ещё несколько раз, кончает следом, изливаясь прямо в парня, сжимая зубы на плече парня, тяжело дыша. Он выходит из Антона, сперма вытекает из него, капая прямо на пол. Они лениво целуются, в голове приятная пустота. — Пойдём в душ, — говорит наконец Антон охрипшим голосом, Арсений только кивает и утягивает парня за собой в ванну. Там они проводят около получаса, старательно натирая друг друга, иногда целуясь. Антон сидит в ванной, прислонившись к груди Арсения, пока тот намыливает его волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Парень начинает тихо мурлыкать от наслаждения. — Я же говорил, что ты кот, — тихо смеётся Арсений. — А сам то, — ворчит Антон. Когда с водными процедурами было покончено, Антон устроился на груди Арсения и выводил на его кожи одному ему известные узоры. Где-то в ногах устроились Изи и Фир, наполняя комнату громким мурлыканьем. Арсений задумчиво перебирал чуть влажные волосы Антона. — О чём задумался? — спросил Антон. — О том, что будет дальше. Мы вытащили детей из лап Альберта и его людей, теперь у них всё будет хорошо, но остаются ещё он сам, Виктор, их люди, Анна с Никитой… — Давай мы подумаем об этом завтра, а пока давай спать, — Арсений кивнул, соглашаясь с парнем. В конце концов, сейчас уже ночь, конечно, за ночь может произойти что угодно, но какой смысл сидеть, лежать и гонять одни и те же мысли по кругу. Проблемы от этого не решаться, а здоровье от этого пострадать может. Да и решать проблемы стоит по мере их поступления. А сейчас Арсений дома, да, он может назвать квартиру Антона домом, ведь парень его любит, как и он его, даже несмотря на то, что их отношения начались, по сути, со лжи. Но они смогут пережить всё, что им уготовила судьба, ведь они оба очень сильные и так просто их не сломать.

***

Альберт, откинувшись в кресле скучающим взглядом смотрел в окно на ночной город. Хотя внутри мужчину разрывало от злости. Граф. Этот мальчишка медленно, но уверенно разваливает его империю, которую он строил всю свою жизнь. Из двадцати одного человека осталось пятнадцать. «Ну ничего, — думал Альберт. — Сейчас пешки пройдут Лагерь и можно будет их заменить…», — на этой мысли в кабинет без стука в кабинет ворвался Филип. — Ал, Граф с его компашкой убили Остина и Злату. — Что? Но они же должны были курировать пешек в Лагере… или… ты хочешь сказать? — он даже не стал осаживать мужчину, за то, что тот ворвался в кабинет без стука. — Да, они увели пешек, — кивнул Филип. — И подожгли здание. Пожарные сейчас пытаются потушить пламя, но думаю искать там уже нечего… есть ещё одна новость. — Какая? — спросил он скорее из некой вежливости, в общем-то ему уже было всё равно, что там ещё случилось, его империя падала в бездну с ужасающей быстротой. — Виктор. Он хочет с тобой встретиться. — Виктор? С чего вдруг? — С того, что твой подчинённый путает карты и мне тоже, — раздался голос от двери, мужчина, не стесняясь прошёл к креслу, напротив Альберта, и опустился в него. — Прошу прощения, что без предупреждения, но ситуация как ты понимаешь патовая. Твой щенок знатно мне подгадил, убил мою любимую дочь, а второй помог сбежать с моим же секретарём. — С чего бы мне с тобой сотрудничать, Виктор? — презрительно оглядев мужчину, спросил Альберт. — С того, что меня тоже предали, а предательство я прощать не готов, поэтому у меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Я помогу тебе разобраться с Графом и его компашкой. — А взамен что? — Понимаешь, к нему прибился один из моих Ангелочков, вернее не моих, а моей старшей дочери. До этого он отличился тем, что грохнул моего прошлого секретаря. И я очееень хочу с ним поквитаться. Да и предательство я прощать не намерен. Я предлагаю тебе заключить перемирие и разобраться с Графом и его подстилкой, ну и их компашкой, а после вернёмся к обычному противостоянию. — Враг моего врага мой друг? — Что-то вроде этого, — кивнул Виктор. Альберт задумался. С одной стороны, с Виктором они давние враги и поводов ему доверять у него нет, каждый готов подставить другого в любой удобный момент. С другой, его собственные ряды значительно поредели и теперь с исчезновением пешек восстановить их практически невозможно, вернее на это уйдёт очень много времени, которого у него нет. — Хорошо, — медленно кивнул Альберт. — Я согласен, но как только с Графом и его Ангелом будет покончено, всё вернётся к тому, что было. — Конечно, — пожал плечами Виктор. — Такие друзья как ты мне не нужны. — И это взаимно. — В таком случае, — поднялся мужчина. — Мои люди к твоим услугам, смотри не ошибись. — Взаимно, — скрипнул зубами Альберт.