Надломленные души / Contritum animarum

Ничего больше не будет прежним. Даже когда, казалось, пыл войны стих, она продолжалась внутри каждого из них. Да, война сломала всех. И сейчас, когда они снова ехали в Хогвартс-экспрессе, всё чувствовалось по другому. Не было того восторга, как раньше, в былые годы, когда едешь вместе с лучшими друзьями, и знаешь, что ещё целый год впереди. Тогда Гермиона не знала о войне и её последствиях. Никто не знал об этом. Но теперь она знает. Они все знают. И это выглядело так глупо, они все притворялись, что всё нормально. Что у них нет проблем со сном, и они не просыпаются посреди ночи от очередного кошмара, где тебя или твох друзей убивают Пожиратели. Или их не тошнило прямо на пол спальни после таких снов. Или им вообще удавалось заснуть больше чем на пять часов. Даже данный момент, когда Гарри и Рон сидели напротив девушки в идиотской гриффиндорской форме, был притворством. Такая мелочь выглядела нелепо. Они не только пережили войну, они её выиграли. Они сражались за себя и за свою свободу. Они сражались за близких и за их свободу. Они мстили за погибших друзей. И если начистоту, они уже были совершеннолетними, взрослыми людьми, и эта форма была не к чему. Это был, ещё плюс один дурацкий пункт вещей, в которых они не нуждались, в списке Гермионы. – Гермиона, ты вообще будешь переодеваться? Мы уже даже Хогсмид проехали. - тихо спрашивает Гарри. И да, это было правдой. Поезд проехал уже последний из туннелей перед Хогвартсом. У них оставалось где-то, в районе, десяти минут, до того, как все студенты прибудут на станцию. – Да, я сейчас. Девушка вытащила из своего чемодана, мешок с формой, направляясь в туалет. – Ей, всё будет хорошо. - подал голос Рональд. Нет. Ничего не будет хорошо. Ничего не будет, как прежде. По крайней мере, им всем нужно было время. Тогда, возможно, всё будет хорошо. Но точно не сейчас. Гермиона уговорила парней остаться на повторных седьмой курс и всё-таки сдать ЖАБА. Гарри и Рон ещё после второго курса хотели стать аврорами, и девушка настояла на том, чтобы они сдали экзамены, получили среднее образование и поступили в училище мракоборцев. Хотя, на самом то деле, девушка уже жалела о возвращении на повторный курс. Возможно, устроиться в министерство, учитывая её орден Мерлина, было бы лучшей идеей. Сняла квартиру и жила бы в центре Лондона. Да, наверное, нужно было так и сделать. Но было уже поздно. Гермионе было страшно возвращаться в стены замка, которые раньше она считала домом. Навряд ли можно будет развидеть весь тот ужас, происходивший там. Слишком много боли и горя утрат повидал этот замок. Всё лето девушка жила в Норе, вместе с Джинни в одной комнате. Младшая Уизли тяжело переживала потерю старшего брата Ей нужна была поддержка. Чтобы рядом был человек, с которым можно просто сидеть и плакать в тишине, ничего не объясняя. И правда, становилось легче, на неопределённое время. Становилось ведь? Каждому из семейства Уизли было тяжело пережить потерю Фреда. Джорджу было тяжелее всего. В первую неделю он разбил все зеркала в доме, лишь твердя о том, что видит в себе брата. Он начал закрываться в комнате, мог не выходить неделями. Еду приходилось оставлять под дверью или приносить среди ночи в комнату. Однажды, Джордж ушёл из Норы среди ночи, Молли обнаружила пропажу, когда решила принести завтрак. Парень вернулся. Вернулся с чёрными, как смоль, волосами. Сказав, что так всем будет легче. А после этого начал пропадать в «Всевозможных волшебных вредилках». Рону тоже было нелегко во всех смыслах. Он тоже потерял брата. И хоть, как он не пытался, помочь Джорджу, ничего не получалось. Только в конце августа он начал работать вместе с ним в «Вредилках». Гермиона решила, что их с Рональдом поцелуй в Тайной комнате, был выбросом адреналина и дальнейшего развития отношений она не видит. По крайней мере, сейчас. На удивление, Рон согласился с ней. Отношения сейчас были лишней заморочкой. Помимо них была ещё куча других проблем. Хотя, скорее всего, так считали только они. Например, отношения Гарри и Джинни росли в необъяснимой прогрессии. Они нашли утешение друг в друге. Но не возможно было не заметить, что искры между ними летали ещё с первого курса. Младшей Уизли стыдно вспоминать, как она раньше фанатела от Поттера. Когда ей было десять, узнав, что в поезде едет знаменитый Гарри Поттер, просила маму разрешить, ей посмотреть на него. Сейчас же, она никогда в жизни не допуститила бы такого унижения перед парнем. Ну а Гермиона начала находить утешение, не только в немых истериках с Джинни, по ночам, но и в никотине. Да, она знала, как это вредит здоровью, но ничего не могла с собой поделать. Это правда, успокаивало. По крайней мере, она на это надеялась. Но точно знала, что сможет расслабиться, на ближайшие пару минут. В первый раз она попробовала сигарету в одиннадцать лет, за пару месяцев до того, как узнала, что волшебница. Стащила сигарету у отца. Звучит иронично, ведь её родители - дантисты, а сигареты, как известно, желтят зубы. Джин - мать Гермионы, всегда говорила, что это ужасная привычка. Но отец девушки так и не смог от неё отказаться. Тогда Грейнджер не понравилось курить. Конечно, это был лишь интерес. На сколько страшен чёрт, как его малюют? Но после войны, бегая в панике по целителям всей Магической Британии, пытаясь вернуть память своим родителям. Гермиона обратила внимание на прилавок с сигаретами за спиной у кассира. С этого и началась её "маленькая" зависимость. Отодвинув проходную дверь пассажирского вагона, Грейнджер вышла в коридор, направляясь в туалет. Первокурсники бегали из купе в купе, пытаясь поймать шоколадных лягушек. В первую их встречу с мальчиками, Гарри тоже купил огромную кучу сладостей, включая лягушек. Эти воспоминания всегда вызывали улыбку на лице девушки. Становилось спокойней. – Так, ребята, давайте я пройду, а вы дальше будете ловить своих лягушек. Мальчишки отошли в разные стороны, создавая коридор, чтобы Гермиона прошла дальше. В этом году, было мало первокурсников. Родителей боялись отдавать детей в школу, которой буквально в прошлом году заправляли Пожиратели Смерти. В этом году в школу решили вернуть и принять магглорождённые, которых не взяли в прошлом году. Ещё один способ сделать вид, будто ничего не было. Двигаться дальше, продолжать жить. Как можно делать вид, что всё будет хорошо, когда даже дышать трудно? Гермиона открывает затворку двери, заходя внутрь. Слишком мало пространства. Слишком мало воздуха. Слишком много мыслей. Да, ей срочно нужно было покурить. Девушка достаёт пачку, мальборо с ментолом, точно такие же, как у отца. Она скучала по родителями. Очень сильно.. Секунда. Невербальное Инсендио. Первая затяжка. И ей, правда становится легче, пускай и на пару минут. А дальше лишь шаги. Кто-то дёргает задвижку, а затем стук в двери. – Занято. - вышло слишком грубо. Два мужских голоса. Она не узнаёт их. – Давай быстрее. Ты здесь не одна. Да, вряд-ли она бы их узнала. Теодор Нотт и Блейз Забини. – Подождёте пару минут, не сдохнете. - и снова слишком грубо. Ах, да, ей ещё нужно было переодеться. Навряд ли, Гарри и Рон оценят, то что она ушла, лишь бы покурить. Смыв унитаза, и она уже собрана. Ни чёрта она не собрана. Она не готова. Ей страшно. Страшно снова оказываться в месте, которое раньше было для неё всем, а сейчас лишь кладбище надежд. Щелчок. Она должна быть сильной. – Воу, Грейнджер, а ты уверена, что золотой девочке можно курить в туалете школьного поезда? - и эти идиотские смешки, ухмылки. – Уверенна, Нотт. - да, похоже, в ближайшее время из её рта можно будет услышать только дерзость. Гермиона проходит мимо, лишь специально толкая ближнего из парней плечом. Поезд снижает скорость. Они почти приехали. – Старосты, постройте первокурсников в коридоре! - раздаётся голос какого-то из префектов. Толпа учеников появляется в коридоре и дышать снова становится тяжелее. Ей нужен свежий воздух. Мгновение. Пару ударов локтями и Гермиона уже стоит на станции, пока остальные лишь собираются выходить. Кереты. Катеры с фестралами. Это был не миф и не выдумка. Да, и теперь их увидит фактически каждый.