Надломленные души / Contritum animarum

7 сентября 1998 года. 02:50 Как давно вы просыпались ночью от собственного крика? Гермиона Грейнджер, например, прямо сейчас. Кошмары мучили её всегда. Практически каждую ночь. Сегодняшний день не исключение. Снова этот сон. Последний раз она видела его три недели назад. В нем егеря приводят золотое трио в поместье Малфоев. Беллатриса Лестрейндж. Снова. Люциус Малфой. Снова. Они заставляют Драко опознать их. Но он ничего не говорит. Снова. — Я... я не уверен, – весь этот сон - это чёртовый, замкнутый круг. Из которого не выбраться. Драко опять сидит на коленях перед Гарри. Беллатриса стоит слева от них. Парень молчит. Он не опознал их. Он не выдал их ни в одном из снов. Но его молчание никогда не помогало. Егеря обыскали её сумку. И снова нашли там меч Гриффиндора. Беллатриса будто срывается с цепы. Как собака с бешенством, прыгает на свежее мясо. Только во сне Гарри и Рона не отводят в подземелья Менора. Мгновение. И трупы мальчиков лежат рядом с бездыханными телами егерей. Они не встретят Луну в темнице. И Добби их тоже больше не спасёт. А Гермиона лежит на полу, в центре столовой. Первый Круциатус. Второй. А затем и третий. — Этот меч должен был быть в моём хранилище. Откуда он у вас?! – мозг отключается. Остаётся только боль. — Что ещё ты и твои дружки взяли в моём хранилище?! Гоблинский клинок. Адская боль. Громкие крики заполняют помещение, когда Лестрейндж начинает резать Гермионе руку. Слезы. И снова крики. Именно в этот момент ей хотелось умереть. Лучше бы она её убила. Тогда бы не пришлось чувствовать всю эту боль. Такое ощущение, что рука горит. Изнутри. Мерзкая надпись. Грязнокровка. Крик. Только в этот раз Гермиона находится в гостиной Гриффиндора. Хорошим решением было поставить заглушающие чары не только под куполом балдахина. Сестры Патил мирно спали в своих кроватях. Они ничего не слышали. А Гермиона задыхалась. Ей срочно нужен свежий воздух. А ещё холодная вода. Минута. И девушка уже бежит к туалету. Заброшенному туалету Плаксы Миртл. Так она точно никого не побеспокоит. Кровь в венах, под шрамом будто кипит. Её левая рука сейчас взорвётся. Слезы текут по щекам, не переставая. Всхлипы. У неё истерика, это было однозначно. И тот факт, что Филч прибежит за источник шума, был тоже однозначным. Поворот направо. Несколько быстрых шагов. И Гермиона уже возле умывальника. Холодная вода не помогает. Левая рука невыносимо болит. И замораживающие заклинание тоже не помогает. Крик или всхлип? Наверное, и то и то. Отчаянье. Вот что чувствует сейчас Гермиона. Пару нервных движений правой рукой, и девушка разрывает рукав своей пижамы. Шрам ничем внешне не отличается от своего обычного состояния. Но впервые он так сильно болит. Всё настолько безнадёжно, что кажется, это конец. Нервные рывки, и с левого предплечья теперь стекают капли крови. Гермиона только что расчесала свой шрам. Алая жидкость стекает прямо в раковину. И возможно, даже становится легче. Нет, ей кажется. Просто теперь всё внимание переключено на левое предплечье. Теперь на нём сияет кровоточащая рана. Нормальному обзору мешают слезы в глазах. Всё размыто. Чувство деперсонализации увеличилось в трёх кратном размере. Девушке так хотелось, чтобы это всё оказалось очередным кошмаром. Несвязное бормотание. Ей нужно было остановить кровь. Но даже произнести простые лечащие заклинания не удавалось. Было такое чувство, что становилось только хуже. Шорох. Паника подкатывает к горлу. Казалось, именно сейчас Миртл должна выпрыгнуть из туалета и разбудить всю школу. Это будет полный провал. Взгляд размылся, поток новых слёз мешал обзору. Тревога заполнила всю внутреннюю пустоту в девушке. Гермиона уже во всех красках представила, как сюда прибегают перепуганные учителя и видят её. Испуганною. С кровоточащей рукой. В три часа ночи. — Блять, Грейнджер, тебе срочно нужен целитель, – это хриплый мужской голос. Какое везение. Драко Люциус Малфой собственной персоной. Последний раз они виделись сразу после вечеринки. Парень попросил пару сигарет из пачки. А теперь. Всё это время. Он молча сидел возле последней кабинки, и наблюдал за её истерикой. За тем, как она в панике раздирает кожу на своей руке. Он просто смотрел. Теперь именно это кажется полным провалом. Гермиона в панике начинает вытирать слезы со своих щек. Казалось, что она была на самой грани, и прямо сейчас сорвётся. Что уж там, так и было. Девушка закрывает второй рукой свой шрам. И плевать, что Малфой уже видел абсолютно всё. — Мне. Не. Нужна. Ничья. Помощь, – каждое слово отдельно, но не для того, чтобы показать свою дерзость. Просто Гермиона навряд ли сможет связано проговорить целое предложение. Картинка перед глазами девушки становится более чёткой. Теперь она может рассмотреть парня. Он просто.. Он просто сидел всё это время и курил. А теперь он встаёт. И идёт прямо к ней. Это плохой признак. Очень плохой. Джинни говорила правильно: «Вы ненавидели друг друга всю жизнь...». Он просто не может стать милым парней по отношению к ней, по щелчку пальца. Гермиона отступает назад. А Малфой медленно идёт прямо к ней. — Не подходи ко мне, – даже, чтобы сказать четыре слова, потребовалось так много кислорода. Девушка достаёт из своего кармана палочку. Теперь она направлена на парня. Нет, она не собиралась наносить ему увечья. Просто нужно было обезопасить себя. Левая рука прижата к рубашке её пижамы. Теперь на ней точно останутся следы. Драко останавливается в метре от неё. Поднимает руки вверх. Дежавю. — Грейнджер, чтобы ты не говорила, но тебе нужна помощь, – нет. Ей не нужна помощь. Тем более от Малфоя. Вся её боль медленно перерастает в злость. Гермиона ненавидит, когда люди не понимают отказов. Она делает огромный вдох и начинается... — И ты мне говоришь о том, что мне нужна помощь? – нервный смешок. — Какая ирония, Малфой, – им всем нужна была помощь. Вот только если ты сам тонешь в болоте, то не вытащишь человека рядом. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Каждый сам должен решать свои проблемы. Нельзя полагаться на знакомых по несчастью. Особенно если вы тонете вместе. Пойдёте на дно, и даже не заметите. Вдвоём. — Скажи мне, сколько раз за последнюю неделю ты просыпался от собственного крика, в холодном поту?! – Гермиона не даёт ему времени ответить. — Сколько раз за последнюю ночь тебя убивали в своём же кошмаре?! – Драко начинает паниковать ещё больше. Потому что, прямо сейчас на её крики может сбежаться вся школа. И если придёт один Филч, то это покажется подарком Мерлина. — Как часто твоя Тёмная Метка прожигает руку?! – Гермиона не опускает палочку. А лишь показывает свой уродливый шрам. Грязнокровка. Для некоторых она навсегда останется ей. Слезы снова заполняют глаза. Слезы всей этой боли, всей этой злости. — Как часто ты идёшь по коридору школу и тебе пиздец как страшно?! За себя. За своих друзей, – всё, что копилось в девушке долгое время, наконец-то вырвалось наружу. Так отвратительно. — Ты ничего обо мне не знаешь. Так как ты можешь говорить о том, что мне нужна помощь?! – нервный хохот. И самым страшным в этой ситуации было то, что всё её слова - чистая правда. Он не имеет даже малейшего понятия о том, какой она человек. Паника и ужас переполняют Драко. За эту ночь он наблюдает за второй истерикой Гермионы. Без возможности, что либо сделать. Это самое противное чувство. Кто там, что говорил о выборе? Он есть всегда? Нихуя подобного. — Радуйся хотя бы тому, что твои родители знаю о том кто ты. Потому что мои не имеют даже малейшего понятия о том, кто такая Гермиона Грейнджер, – это было лишним. Ему не нужно было знать ничего о её родителях. И сейчас, наверное, нужно было замолчать. Но было уже поздно. — Я сама стёрла им память. Обливейтом. Поэтому заткнись, и не говори мне больше ничего о своей никчёмной помощи! – кислород закончился. Вдох. Выдох. И так по другу. Легче теперь никогда не станет. Слишком много боли. Слишком много злости. Слишком много лишнего. Драко делает шаг. Шаг к ней. А Гермиона продолжает держать защитную позицию. Слезы ручьём стекают по её щекам. А её ночная рубашка в её крови. В её грязной крови. Паника накрывает их с головой. Теперь они тонут в ней. Вместе. — Гермиона, просто дай мне обработать твою руку, – он первый раз назвал её по имени. И это должно вызвать какое-то спокойствие. Но нет. Парень тянется к её руке. Он и правда хочет помочь. Но сегодня явно не их день. Девушка одергивает руку. Прячет её за спиной. Гермионе пиздец как страшно. — Пожалуйста... – и эти идиотские серые глаза. Как чёртово море. Как пасмурное небо. Они успокаивают, хоть это и не сильно помогает. Они умоляют. Будто, если она даст ему руку, то всё проблемы мигом исчезнут. Ни черта подобного. Но палочка медленно опускается вниз. А левая рука тянется к парню. Здравая часть мозга кричит о том, что нужно бежать. Далеко и надолго. И больше никогда не пересекаться с Малфоем. Но его перебивает сердце. Оно молит о помощи. Драко берет её левое предплечье девушки в своим руки. И он не боится её грязной крови. Больше нет. — Вулнера санентур, – Гермиона впервые слышит это заклинание. Паника возвращается. Хотя, наверное, она никуда и не уходила. Стояла в стороне и с насмешкой наблюдала на ними. Парень проводит своей палочкой по её ране. Прозрачный луч заставляет кровь вернуться в тело. Раны больше нет. Шрам принял прежнее состояние, и больше не горит. Это заклятие придумал Снейп. Оно не только залечивает ранения, но и служит контрзаклятием к Сектумсемпре. Однажды оно спасло его жизнь. В этом же туалете. Тишина. Теперь слышно только тяжёлое дыхание двоих. Их взгляды пересекаются. Спокойное море и бушующий янтарь.