И трёх жизней будет мало

      Вэй Усянь спал крепким сном, ему было очень тепло и уютно, будто это не он спал в комнате с единственным источником тепла — маленьким плюшевым кроликом, подаренным когда-то очень давно матерью.       Одеяло он давно спихнул с себя ногами, а подушка каким-то образом оказалась на противоположном конце кровати. Кролика же никогда такая участь не постигала: уже потрёпанный, но хранивший в себе воспоминания о почивших родителях, он занимал в сердце Вэй Усяня особое место. Кроме того, при виде кроликов его всегда преследовало необъяснимое, но крайне приятное чувство.       Некому было укрыть его одеялом и положить под голову мягкую подушку. Мать и отец давно покинули этот мир, а приёмных отца и сестры рядом не было.       Хоть он и делил комнату общежития со своим названым братом, Цзян Чэном, но тот, скорее, скинет самого Вэй Усяня с кровати. Вэй Усянь, конечно же, не останется в долгу и обязательно ответит ему тем же. Так они и жили: дурачились, шуточно дрались, язвили и подкалывали друг друга.       Уже близилось утро, которое Вэй Усянь с радостью проспал бы. Крепко обнимая кролика, подобно самому близкому сердцу человека, парень видел сон. И был он настолько ярким и реалистичным, что невольно в голову прокрадывается мысль: а точно ли источник тепла — маленькое плюшевое создание?

***

— Вэй Ин, сиди спокойнее. Я могу попасть мылом в твои глаза, — в голосе был лёгкий укор, но обуславливался он исключительно беспокойством.       Вэй Усянь, только собравшийся снова стукнуть ногой по воде в бочке от поглощающей его скуки, вдруг остановился, вздохнул и притворным испугом вскрикнул: — Ай-я, Ханьгуан-цзюнь! Разве ты способен на такое? Ты с закрытыми глазами можешь истреблять нечисть, не справишься с мыльным корнем? — мужчина не сдержался и хихикнул.       Пропустив мимо ушей первую часть его слов, Лань Ванцзи продолжил намыливать волосы супруга и тихо, почти шёпотом ответил: — Я справлюсь. И всё же, будет лучше, если ты перестанешь дёргаться. Ты не согрелся до конца, но продолжаешь выплёскивать воду.       Вэй Усянь, проводивший очередное занятие с учащимися Ордена, пробыл на холодной улице весь день. Как на зло, небеса окропляли землю дождём всё это время. Но к счастью, прошло уже достаточно времени, чтобы натренировать Золотое ядро Мо Сюаньюя: пройди эта охота в первые месяцы перерождения, и его тело непременно захворало бы.       Но приложив достаточное количество усилий, Вэй Усянь за эти семь лет совместной жизни с Лань Ванцзи почти смог приблизиться к уровню той силы, что была у него когда-то.       «Хватит ли мне этой силы?» — часто думал Вэй Усянь.       Как бы там ни было, простудиться мужчина всё равно мог, и поэтому бочка с горячей водой была весьма кстати. Да и если подумать, Вэй Усянь действительно устал, так что осмыслив эту вещь, он всё-таки перестал ёрзать и прикрыл глаза от удовольствия. — Воля моего супруга — закон, слушаюсь и повинуюсь, Ханьгуан-цзюнь! — чуть ли не промурчал Вэй Усянь. — Мгм. Не открывай глаза, нужно промыть волосы водой.       Ответом для Вэй Усяня послужили всего три буквы, но он всем нутром почувствовал, что в них скрылась едва заметная и непривычная для других ирония: «Сколько будет держаться этот закон? Десять минут или, быть может, дольше?»       Лань Ванцзи начал осторожно промывать волосы супруга и как бы невзначай почесывал его за ухом. Не прошло и четырёх минут, как блаженное дыхание сменилось цоканьем, словно напряженная партия игры в го закончилась всего за один ход.       Стоило последнему следу от мыльного корня стечь с головы, Вэй Усянь резко встал, оборачиваясь к супругу. Голосом, предвещающим некую опасность, он прикрикнул: — Каждый раз одно и то же, Лань Чжань! Обещаю, в следующий раз я так легко не сдамся! Всё, моя очередь лезть к тебе!       Вэй Усянь мокрым телом прижался к Лань Ванцзи так крепко, как только мог. Лань Ванцзи чуть пошатнулся, но совсем не от того, что и его одежда теперь промокла. Не прошло и секунды, как он так же крепко обвил руками супруга.       Все заботы отошли на второй план. Все дела могут немного подождать. Супруги хотели сохранить этот момент как можно дольше, сохранить в своих мыслях каждую деталь. Завтра в их маленькой семье большой праздник. Он начнётся с рассветом, поэтому рассвет может немного подождать, правда?       Никто не знает, что будет завтра. Может… и не будет этого завтра? Может, действительно стоит проживать каждый момент, как последний? Кто знает. Но Лань Ванцзи и Вэй Усянь одно знали точно: завтра наступит, а сейчас можно просто наслаждаться моментом.       Вэй Усянь, кажется, хотел сказать что-то важное. Не успел он поднять и головы, как в ней раздался незнакомый злобный крик, а глаза накрыло пеленой.

***

— Вэй Усянь! Ты встанешь сегодня с этой постели или нет? Вставай немедленно! — голос принадлежал никому иному, как Цзян Чэну. Параллельно он старательно, даже чуть переусердствуя, расталкивал своего названого брата. — Цзян Чэн, паскудник… Он опять снился мне! Я почти увидел его лицо, чтоб тебя! — недовольно простонал Вэй Усянь, обыскивая постель на поиск предмета, который можно кинуть в лицо его собеседника. — Опять эта твоя чушь… — с раздражением бросил Цзян Чэн, но закончил бранный поток слов, заметив, что глаза Вэй Усяня снова были заплаканными. Иногда казалось, что это было от счастья, иногда от отчаяния, а иногда, как сегодня, — от тоски и любви, кажется? — Ничего ты не смыслишь в этой жизни. Что пришёл-то вообще, соскучился? — решив не продолжать эту тему, спросил Вэй Усянь, улыбаясь. — Я-то?! Да я… Знаешь что? Иди ты уже на свои курсы по дудке! Пф, ведь даже они связаны с твоими этими… снами.       Цзян Чэн проговорил это так быстро, что Вэй Усянь разобрал заложенный смысл, только когда дверь в его комнату уже захлопнулась. Цзян Чэну оставалось слушать только громкий смех, перемешенный с репликами что-то вроде «спасибо», «я знал».       Кто бы мог подумать, что Цзян Ваньинь собственной персоной придёт будить своего брата в раннее воскресное утро. Он знал, как важны для него курсы игры на флейте и его сновидения. Он также знал, что Вэй Усянь очень любит поспать. Именно поэтому он и оказался в этой комнате. — Придурок… — прошипел раскрытый Цзян Чэн и зыркнул на закрытую дверь. Представляя, как бы потом разбавить колкостью этот добрый жест, он ушёл к себе.

***

      Отсмеявшись, Вэй Усянь слегка покачал головой: слова его брата никогда не были совместимы с действиями, он уже давно к этому привык. — Кто же всё-таки этот мужчина… Почему после снов с ним так болит сердце? — уже в который раз спрашивал сам себя Вэй Усянь, потирая грудную клетку.       Неожиданно его голову пронзила острая, почти невыносимая боль. Перед глазами начали всплывать непонятные картинки, похожие на его привычные сны. Однако в этот раз всё было иначе: если раньше Вэй Усянь был чуть ли не посторонним наблюдателем, то сейчас он занял место одного из мужчин, как раз того, чьё лицо он мог видеть без проблем, — он занял своё место.       А взору его наконец-то предстал заклинатель, чьё лицо раньше всегда было чем-то недосягаемым. Каждый раз, когда Вэй Усяню казалось, что прямо сейчас он и узнает личность его ночного гостя, сон прерывался. И так каждый раз.       Сейчас же… Несмотря на чувство, будто его голову прижигали расплавленным металлом, он чётко видел мужчину.       Мужчину, который с первого взгляда казался сотканным изо льда, но если присмотреться, то можно заметить, что лёд — только оболочка для других.       Его руки обнимали так аккуратно, что и не верилось огромной силе, скрытой в них. Взгляд его светлых глаз был полон любви и тепла. Одного этого взгляда хватило, чтобы понять: больше нет на свете людей, кому бы он так показывал любовь. — Лань Чжань, а Лань Чжань! Говорят, что при перерождении всё забывается. Если нам повезёт переродиться в одно время, я хочу вспомнить нас одновременно с тобой! Договорились, Ханьгуан-цзюнь? — непривычно тихо сказал Вэй Усянь, смотря супругу в глаза. Если им будет суждено встретиться, то всё-таки он хотел бы вспомнить первым, но об этом он никому не скажет. — Мгм. Будем искать друг друга. Обещаю, что мы найдём друг друга(?).

***

— Лань… Лань Чжань… Лань Чжань, Лань Чжань, — без остановки шептал Вэй Усянь.       Боль отступила так же резко, как и пришла. Вэй Усянь начал напевать мелодию, такую далёкую, но такую родную. Вместе с этим возвращались воспоминания, давно забытые и так грубо отобранные.       Первый поцелуй. Пещера. Храм. Признание. Брачный союз. Любовь. Убийство в день годовщины. — Лань Чжань… Я должен найти его! — вскрикнул Вэй Усянь, вспомнивший каждое мгновение, проведённое вместе с супругом. Его супругом.       К счастью потомков семьи тех жалких убийц, Вэй Усянь не мог знать, что произошло после его смерти, иначе бы все они сейчас оказались в плачевном положении. Если бы снова возродившийся Старейшина Илин знал, через что прошёл его супруг, то кто-то отправился бы к праотцам.       Однако не это сейчас волновало его. Не успела бы сгореть и четверть палочки благовоний, как Вэй Усянь уже бежал по улице к единственной ниточке, которая могла соединить его с Лань Ванцзи, — музыкальная школа, в которой обучали игре на старинных инструментах.       Про любимые курсы он благополучно забыл, но если разобраться, то теперь они ему и не нужны. В дрожащих руках Вэй Усяня была флейта, и, кажется, как и её хозяин, она надеялась, что скоро будет звучать нежным мотивом.       Вэй Усянь бежал так быстро, как только мог. Иногда он останавливался, боясь, что всё зря. По щекам текли горячие слёзы, но он снова продолжал бег.       Чем ближе была музыкальная школа, тем сильнее он боялся. Три ли. Два ли. Один. Половина. Осталось совсем чуть-чуть. Вэй Усянь уже не различал, от чего его сердце так быстро бьётся: от усталости, страха или надежды? Наверное, всё сразу.       Вот он уже подбегает к двери, как она сама стремительно открывается. Вэй Усяня встречает взгляд светлых глаз.Глаза, такие родные, смотрели с болью и недоверием. Если бы рядом был кто-то ещё, то этот человек непременно бы удивился: разве могут выражения лиц быть такими похожими? — Лань… Чжань?.. — Вэй… Ин?..       Случайность это или судьба, но в эти мгновения оба мужчины казались совершено одинаковыми. Начиная от взгляда, заканчивая синхронностью голосов и снова появившихся в глазах слёз. Недоверие пропало.       Теперь две пары заплаканных глаз снова, как когда-то давно, смотрели друг на друга с любовью. Мужчины прижались один к одному как в ту последнюю ночь. Их одежды снова были мокрыми, только теперь они были пропитаны слезами, но никто из них не обращал на это никакого внимания. — Мы… нашли друг друга, — одними губами сказал Лань Ванцзи. — Как и обещали, — ответил Вэй Усянь.       В это мгновение время во всём мире остановилось. Они снова вместе. Как и гласит старая легенда: люди, связанные красной нитью судьбы, обязательно пройдут все препятствия и испытания ради своей любви.       Три жизни — это много, да? В таком случае, Лань Ванцзи и Вэй Усянь — настоящие наглецы. Но для них этого срока чрезвычайно мало. Оба мужчины поклялись, что больше никогда их одежды не будут мокрыми от слёз. Они прошли боль, горе и смерть.       Больше в их жизни никогда не будет таких страшных слов. Теперь их песня будет звучать с новой силой, и её звучание не заглушит никто. Не посмеет.