Кажется, я помню вас.

•●•

Я иду по солнечному переулку и не могу отделаться от мысли, как раньше гуляла здесь с Лоуренсом. На нашу судьбу выпала дорога в самое пекло войны. Мы бежали, попутно записывая всё происходящее. Мы видели, как немцы безжалостно убивали женщин и мужчин. Мы шли в тишине, пытаясь отогнать шок, волнение и слёзы. -Может, кофе? - Лоуренс замедляет шаг, когда мы подходим к кофейне. -Может, да. - я нервно тереблю прядь волос, не успевая отделаться от картины, где ревёт ребёнок, потому что его мать убили у него на глазах; отец впопыхах с вещами пытается забрать дитя, но проклиная всё на свете, бросает чемодан и берёт мальчика на руки. А потом его сердце пронзает пуля сзади. Лоуренс готов был так же нести меня на руках, лишь бы я не оказалась на месте мужчины. Я хотела посмотреть, помочь маленькому мальчику, но прилетевшая граната в десяти метрах заглушила слух; не вытерпев, Лоуренс сильнее сжал моё запястье и дёрнул меня на себя, что помогло мне опомниться. Мы бежали не разбирая дороги, не видя других людей. Наши пальцы нервно скреплялись в замóк, боясь потерять друг друга в жестокой буре войны. И вот, мы сидим в другом городе, в кофейни и пьём кофе. Лоуренс заказал себе ещё и пирожное, я же отказалась, не в силах есть что-либо ближайшие сутки. -Как скоро они будут здесь? - я задаю вопрос, что гложет меня всё то время, что мы бежали. -Мы успеем. -Что "успеем"? Убежать или умереть? - недовольно бросаю маленькую ложечку на блюдце. -Мне нравится "убежать", но ты, если хочешь, можешь умереть, - Лоуренс положил свою ладонь на мою, - Но я буду против. - и сжал её, поддерживая меня. Сильнее вдохнув аромат кофе, что окружал всё небольшое здание, стараюсь собраться с мыслями. Перечитываю запись, что сделала на ходу. Чернила слегка размазались, буквы были перекошены, но в целом, прочитать можно. Беру кофе и случайно капаю им на бумагу. Капля приземляется на дату, словно обводя её, крича : " Запомните! Именно сегодня всё и началось! Вы не раз её вспомните!" Так оно и было. Я никак не могу забыть тысяча девятьсот четырнадцатый год. Я никак не могу забыть тот ужас, что царил на улицах городов; как небо покрывалось чёрными тучами и военными самолётами. И вот сейчас, я иду по солнечному перекрёстку, смотря на чистое небо, постоянно сравнивая его с той войной. И невольно, не замечая, натыкаюсь на мужчину, шедшему мне на встречу. -Извините. - я отряхиваю голову от воспоминаний. -Что вы, кажется, это я должен извиняться. - я смотрю на него и теряю дар речи: та же манера, серо-голубые глаза и кудряво-каштановые волосы. Он улыбается, пока я стараюсь найти подходящие слова, - Не подскажете, как вас зовут? -Одри. - я отвечаю не задумываясь. -Одри, - он растягивает моё имя, словно пробуя на вкус. - Кажется, я помню вас.