Кажется, я помню вас.

•●•

Сев в ближайшую кофейню, мы скрылись от солнца и смотрели на людей, которые бежали в тенёк, пытаясь охладиться. Передо мной лежит нетронутый круасан с клубникой, сверху посыпанный сахарной пудрой, а рядом - кофе. Лоуренс отпил свой горький эспрессо, а я со вздохом встряхиваю голову, пытаясь отряхнуть воспоминания. Город, в который мы уехали, чтобы безопасно записывать свои черновики, чтобы в будущем их опубликовать, канули в крови. Рядом с соседним домом взорвалась граната, разбив стекло в нашем окне. Белая рубашка Лоуренс промокла, кровь оставляла за собой багровые пятна, впитываясь в ткань, становясь темнее. Большим пальцем он провёл по моей щеке, вытирая возможно последние остатки какого-то человека. Я быстро выглянула на улицу, стараясь не цепляться за острые осколки руками. Повернулась назад, вспомнив, что записывала всё произошедшее накануне, но ветер поднял мои черновики в воздух; синие чернила были невидны за кровью, что попала и на бумагу. Лоуренс развернул меня к себе, обхватив обе щёки руками и посмотрел мне в глаза. На смотрела на него не менее испугано, чем он на меня. -Теодора. Слушай меня. - его голос резанул какофонию из окна, напоминая, что в этом мире есть что-то ещё, кроме взрывов и криков. -Слушаю. - губы словно онемели, слиплись от ужаса, но я заставила себя ответить ему. Мы почти не разговаривали с начала первой атаки, мы старались не кричать, когда видели, как труп падает перед нами, мы старались писа́ть без эмоций, чтобы не преукрашать ужасные факты. -Беги. Беги как можно дальше и как можно быстрее. -Я без тебя не побегу. - я оттолкнула его, озадачена и разъяренна его просьбой. -Я буду бежать за тобой. -Мертвецы не бегают. - я представила, как он кричит сзади меня, как падает его тело, что мы видели по пути сюда. Уголок его губ дрогнул и Лоуренс подошёл ближе, почти вплотную. Убрал за ухо одну из многочисленных прядей волос и притянул к себе. Я почувствовала коньяк, который он пил на рассвете, пытаясь утешить себя. Целуясь, наши губы вновь стали мягкими. Лоуренс положил одну руку мне на талию, а вторую на макушку, углубляя поцелуй. Он знал, что я была не против, что я сама нуждалась в нём - утешении. Мы стали друг для друга спасательными кругами в море крови, спасением в буре. Утешением. Любовью. Мы отпрянули друг от друга, когда рядом взорвалась вторая граната. Лоуренс быстро начал собирать записи, я же подхватила тёплую одежду, и мы вместе выбежали из дома. Кое-как мы влезли в толпу людей, что бежала так же, как и мы. Сцепив наши руки в замок, мы двигались быстрее. Лоуренс ещё в самом начале сжал в кулаке записи, что прихватил и ругал всё, на чём свет стоит. Вздох-выдох. Я зачитывала её как молитву, пытаясь придать себе ясный ум и отбросить эмоции. Людей становилось всё меньше, мы вышли на более открытую местность. Дальше виднелось поле, сзади - город, тонущий во мраке ужаса и смерти. А на его фоне - Лоуренс. -Лоуренс! - я бросилась вперёд, заметив, что моя рука свободна, а мужчина стоит дальше от меня на метр. Он облокотился о асфальт и начал что-то быстро писать. Клянусь, он не разберёт ни слова в этом черновике! У него дрожали руки. Вокруг жутко воняло кровью и сыростью, не смотря на близость поля рядом. -Бежим! - взяла его под локоть и потянула на себя. Подняв взгляд, я зацепилась за бежавшим нам на встречу солдатов. Лоуренс тоже заметил их и сжал мою руку, побежал. Моё пальто давно где-то затерялось, возможно оно уже дряхлое и испачканное, возможно - его схватили немцы. Мы бежим всё быстрее и быстрее. Облака на небе превратились в тучи и пошёл дождь. Бежать по грязи было труднее, одежда липла к телу, все драгоценные записи - промокли. Пробегая через покинутую пограничную будку из неё резко вылез солдат, стреляя. -А-а-а! - я закричала и невольно схватилась за ногу, когда пуля пронзила её. -Теодора! Бежать было невыносимо с раненой ногой и Лоуренс взял меня на руки. Я смотрела ему за спину, наблюдая за солдатами, чтобы на всякий случай предупредить мужчину. Один из немцов остановился и начал прицеливаться. -Лоуренс, стрелять будут! -В кого? -В тебя! -Куда прятаться? За какой кустик? -Да какой кустик?! Я ошиблась. Рядом пролетела не пуля, а граната. Она повалила нас на землю, кутая в грязи. Стараясь не думать о боли, поднялась и попыталась взять Лоуренса за руку, но та была отделена от тела. -А-А-А-А! От испуга я резко кинула руку в сторону, глаза наполнились слезами. Лоуренс стал на колени, словно был готов к своей погибели. У него не было руки. Локоны прилипли ко лбу, а губы разбиты. И в его глазах застыли слёзы. -Беги. Беги и напечатай эту чертову статью! -Я сказала, что без тебя я не уйду! -Бег...! Он не успел договорить. Пуля пронзила его сердце и лоб. Страх смешался с отчаянием, сменился злостью и решительностью. Будучи в его крови, я исполню его просьбу. Я добегу и напечатаю статью, а в конце напишу спасибо ему. За всё. Я бегу, стараясь не оборачиваться и не спотыкаться. Я бегу, стараясь не плакать. -Stehen bleiben! Поздно заметив, что мне навстречу бежит солдат, я падаю от прилетевший гранаты. Солдата тоже задело. Я машинально закрываюсь ладонями от дождя, что капает мне на лицо. Приподнимаясь на локтях, замечаю его. Мертвого. -Я... жива? - оглядываю руки и ноги, но на них - ни царапинки. Словно граната пощадила меня, посчитала, что я должна выполнить просьбу Лоуренса перед смертью. Я встаю и бегу. Бегу и падаю. Встаю, чёрт возьми и снова бегу. Больше никогда не возвращаюсь. Пью кофе, прогоняя горечь воспоминания. Лоуренс сейчас передо мной, в двадцать первом веке, живой. И он ждёт. Он ждёт, что я объясню ему, что мы уже знакомы. Но я ничего не знаю о том, как стала бессмертной и как он помнит меня. И как может существовать точно такой же человек, как был век назад? -Одри - твоё настоящее имя? - он прерывает тишину нашего столика. -Что ты помнишь? -Ты не ответила на мой вопрос. -А ты не ответил на мой. -Я задал вопрос первый. -Дамам нужно уступать, ты разве не джентельмен? - я специально использую против него известные всем правила этикета. -Мне кажется, что ты имеешь больше права судить это, - он откидывается на спинку кресла. -Так что, я был джентльменом? -Был. Я ответила на твой вопрос, теперь твоя очередь. -Я помню вспышку. Грохот. Словно граната. Твоё лицо и... поцелуй, - он указательным пальцев показывает на губы. - Твои губы на моих... Это правда было? - Лоуренс поднимает взгляд на меня. -Было. -Так и будешь отвечать? -Буду. -Почему? -Воспринимать происходящее легче. Легче не трогать старые раны. Что ты ещё помнишь? -Листы. Словно записи и они все в крови. -Ты был журналистом. -Как ты сейчас? -Как я всегда. - я вздохнула и тоже откинулась на спинку кресла. -Я ничего не мог разглядеть в них. Видел лишь одно слово - Теодора, - мои глаза округляются от непонимания, и он замечает это, -Прямо как журналистка, которая написала прекрасную статью о первой мировой войне. - он поддаётся вперёд и буквально шепчет. - Так кто же ты, Одри или Теодора?