Где ты

      Глубокая летняя ночь. Только прошёл сильный ливень и улицы засыпающего города всё ещё сохраняли в себе свежесть бушевавшей недавно грозы.       Зеркальным полотном лужи обтянули все неровности дорог, отражая тёмное небо и редкие огни уличных фонарей, за счёт чего, кажется, затаили в себе бесконечно глубокую пропасть. Пространство пронизывает душащая несвойственная этому городу тишина, резонируя с неприятным гулом в ушах.       И только один район вопреки всем остальным погрузился во тьму. Именно тот, в котором недавно поселился мужчина, так некстати решивший пройтись до круглосуточного за пустяковой бутылкой молока.       Густой почти дышащий мрак заставляет его ни один раз проверить — открыты ли глаза на самом деле и вынуждает поежится от пробирающих сознание навязчивых мистических образов чего-то потустороннего. Здесь не горят даже уличные фонари — последствия бури, авария на линии и, как всегда, никто не спешит устранять неполадки.       Кругом ни души, люди давно спят по своим домам и даже не знают, что дождь уже закончился.        Прогулка по безлюдному ночному городу всегда заставляла мужчину почувствовать себя лучше, а закончившееся молоко стало только своеобразным оправданием для того, чтобы покинуть дом в такой поздний час. Схватив только телефон и ключи, в одних только чёрных джоггерах и такой же чёрной с неприметным рисунком футболке, Арсений выскочил из квартиры, надеясь быстро вернуться обратно.       Арсений Попов всю жизнь прожил в Омске, работая частным адвокатом и имея репутацию самого честного, неподкупного и не проигравшего ни одного дела, за которое брался, а брался он, надо сказать, только за те дела, где нужно было восстановить справедливость, где человека либо подставили, либо оклеветали.       Чувство справедливости в мужчине превосходило по силе любые другие, поэтому он всегда докапывался до правды, сколько бы печатей её не скрывали.       Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения, ибо в какой-то момент именно это качество сыграло с ним злую шутку. И, по ряду малоприятных причин, Арсений был вынужден переехать в этот город, в Новосибирск, надеясь начать здесь всё с чистого листа, полагаясь на помощь своего верного товарища — Сергея, который помог быстро найти здесь съемное жильё и предложил работу в своей частной адвокатской конторе на уровне анонимного консультанта.       Не сказать, что это было вакансией мечты, нет, но Попов совершенно не хотел больше вести дела и тем более светить своим именем, стараясь как можно быстрее отпустить своё нелёгкое прошлое и сложившуюся репутацию. В Омске он для всех просто исчез и теперь у него была возможность продолжать заниматься любимым делом, пусть и инкогнито, получать небольшие деньги, но не бояться за свою жизнь и жизнь своих близких.       Всё бы шло так спокойно и дальше, непринуждённо скрадывая дни календаря и размеренно помогая Арсению дышать свободнее, но у противное прошлого были свои планы.       Последствия былой деятельности Попова не захотели оставаться за спиной, не захотели отпускать и верить этому спектаклю с исчезновением. Они вычислили его, прокрались тёмным силуэтом среди ночи, подкараулили в тиши подворотни и застали врасплох, приставив ледяное дуло пистолета к затылку. Всё закончилось бы прямо сейчас, если бы не внезапно сработавшая у кого-то во дворе сигнализация в машине. Шанс был один на миллион и упускать его, поддаваясь пронзающему страху и панике было бы просто непозволительной ошибкой.       Не теряя времени на размышления, и будучи даже неуверенным в своём успехе, Арсений резко разворачивается и одним отчаянным ударом наотмашь выбивает оружие из рук противника, но тот успевает выстрелить, и скосившая пуля врезается в плечо брюнета, выбивая из горла сдавленный крик, но благодаря уже торжествующему в крови адреналину, Арс мешкает не больше двух секунд и с ноги отправляет стрелявшего проверять асфальт на пригодность для сна. Времени, чтобы думать нет, и лишь одна очень правильная мысль чётко врезалась в голову — «Надо бежать.», и он побежал.       Арсений бежал в неопределенном направлении дворами и подворотнями, в один прыжок преодолевая возникающие на пути ограждения и шлагбаумы, словно бывалый трейсер. Внезапные блики фар на поворотах, заставляли того тут же нырять во тьму и резко менять направление. Попов уже потерял счёт времени, он боялся остановиться даже на мгновение, не в силах избавиться от ощущения, что если сбавить скорость хотя бы чуть-чуть, он потеряет ритм и упадёт без возможности больше подняться.       Лёгкие разрывало и нещадно жгло болью, рана в плече не переставала кровоточить, и только механические движения руками во время бега заставляли воздух циркулировать, не давая мужчине потерять сознание от нехватки кислорода.       Но предательски скользкая дорога после дождя даёт о себе знать и подло подставляет подножку, в виде ямы, обманчиво обтянутой дождевой водой, скрывая усыпанное редкими осколками дно. Неосторожно ступив на неровность Арсений поскальзывается и подворачивает ногу, падая прямо в эту лужу, успев только выставить руки перед собой, чтобы не встретиться лицом с асфальтом под водой, но распарывая ладони битым стеклом на дне злосчастной ямы. Зашипев и тяжело дыша, Арсений позволяет себе оглядеться вокруг.       Сердце бешено колотится в груди, отдаваясь эхом в ушах, тёмная густая кровь стекает с рук и смешивается с помутневшей водой в луже, все звуки изнутри и снаружи слились в единый белый шум и пронзительных писк, в глазах начинает темнеть.       Как вдруг, сквозь всю эту пелену прорывается почти рычащий звук двигателя машины, мгновенно заставляя заработать все органы чувств. Моментально среагировав, брюнет подмечает справа от себя, метрах в 10-и какой-то заброшенный и покосившийся трёхэтажный дом, под снос, с пустыми выбитыми окнами.        Сквозь режущую боль, он заставляет себя подняться и за несколько секунд добегает до будущего укрытия, едва успевая скрыться от фар в чёрном проёме мрачного строения.       Это предел, хочется уже упасть и не двигаться пока ноющая боль в мышцах не прекратится, но расслабляться было ещё рано и Арсений, задержав дыхание, рукой зажимает себе рот, невольно пачкая лицо кровью и порывисто подбирает воздух носом, чтобы звучать как можно тише. Он почти на коленках, прокрался к разбитому окну, стараясь создавать как можно меньше шума, но мелкое стекло на бетонном полу предательски громко трещит под подошвой, и этот непрошеный звук, словно злорадствуя, начинает резво скакать от стенки к стенке в пустом резонирующем пространстве, заставляя всё нутро брюнета сжиматься от страха быть услышанным.       Сделав два быстрых глубоких вдоха и два медленных выдоха, в попытках успокоить сбившееся дыхание, брюнет осторожно выглянул из окна, оценивая обстановку снаружи: Машина, которую он не спутает ни с какой другой —чёрная мазда с реалистичной жёлтой молнией сбоку, стоит прямо во дворе заброшенного района, где, как оказалось, была ещё две таких же заброшенных трехэтажки. Двое мужчин нервно расхаживали вокруг иномарки, громко ругаясь, но Арсений не мог разобрать слов, он замер и наблюдал.       К большому своему удивлению, несмотря на приличное расстояние, ему удалось сразу признать в одном из тёмных фигур того самого, который угрожал пистолетом в подворотне.       Проворачивая в голове всевозможные исходы событий, Арсений отчаянно молил судьбу дать ему возможность сделать всего один звонок. И то ли она его услышала и раскаялась, то ли просто решила подыграть, но такая возможность, вскоре, появляется, так как две фигуры перед домом, уходят во тьму, превращаясь в два пятна от фонариков на земле и подходят к соседнему дому, стоящему под углом, почти впритык к тому, в котором прямо сейчас Попов пытался не откусить себе язык, сдерживая отчаянное желание шумно вдохнуть.       Как только два огонька скрылись внутри соседнего здания, Арс, наконец, позволяет себе отдышаться.       Оставаться здесь никак нельзя было, они придут и сюда, как только проверят тот дом, но дыхание никак не удавалось привести в норму, а потеря крови и недавний экстремальный спринт с элементами паркура сейчас одаривал последствиями в виде онемения конечностей, внезапной слабости и боли в мышцах. Сдвинуться с места казалось нереальным, ко всему прибавлялась ещё и жгучая боль в ладонях и поврежденной ноге. Адреналин все ещё заглушает боль и не даёт фиксировать на ней основное внимание, но не избавляет от неё совсем.       Сжав в кулак всю оставшуюся силу воли, Попов заставляет себя подняться, чтобы пробраться сквозь руины заброшенного помещения на две комнаты дальше в противоположную от входа сторону и прячется за поваленным к стене шкафом.       Скользнув рукой по гладкой поверхности старой мебели, он, уже не выдерживая тяжести собственного тела, падает на колени, прижимаясь лбом и плечами к холодной бетонной стене, зависая так на пару минут, рассматривая, как его собственная кровь стекает по стене тоненькой красной дорожкой.       Это укрытие выиграет ему совсем немного времени. Сам он не справится, уже не справился, ему нужно позвонить.       Ещё раз осмотрев окружение, подмечая, на всякий случай, пути отхода, в виде разбитого окна и огромной дыры в стене, ведущей в неизвестность из-за мрака, Попов пытается понять где именно он находится. Хотя общее его состояние не обеспечивало гарантией, что хватит сил убежать снова. Было жарко, ужасно жарко, мысли путались, Арс делает ещё несколько вдохов и выдохов, не оставляя тщетных попыток унять жгучую боль в легких, и расстегнув карман штанов, достаёт телефон, который только невообразимым чудом не разбился.       Яркий свет с болью врезается в привыкшие к темноте глаза, заставляя Попова зажмуриться. Перед глазами всё плывёт и пляшут разноцветные пятна. Развернувшись, брюнет садится, согнув ноги в коленях и, наблюдая сквозь одно приоткрытое веко, он дрожащими и мокрыми от воды и крови пальцами набирает номер по памяти, который набирал уже тысячу раз и всем известным богам, чтобы на том конце ответили.       Но кажется судьба решила сыграть злую шутку и на этот раз — Арсений нажимает на кнопку вызова и прикладывает телефон к уху, совершенно не замечая, что он ошибся на одну цифру, и не зная, что прямо сейчас лишает себя единственного шанса на спасение. Равномерные гудки эхом отдаются в голове и кажутся слишком громкими, а ожидание между каждым новым гудком непозволительно долгое, отчего время тянется как смола, обволакивая сознание брюнета.       Арс до крови закусывает нижнюю губу, тихо шипит, шмыгает носом, и, проведя рукой по мокрым волосам, будто на пробу, шёпотом произносит: — Возьми трубку, по-жа-луйста. — последнее слово буквально цедит сквозь сжатые зубы, запрокидывая голову назад.       Паника звенит набатом в ушах, Арсу кажется, что прямо сейчас, вот-вот уже его обнаружат, и он навсегда попрощается с жизнью. Когда надежда почти пропала и Арс решает уже прекратить звонок, отдаваясь во власть панике, как вдруг — на том конце принимают вызов.

***

      Многими часами ранее. Антон Шастун ,как обычно, проснулся в своей однушке, которую купил полгода назад в центре Новосибирска, считая недвижимость единственно верным вложением финансов.       Вчерашняя гулянка отозвалась болью в голове и сухой царапующей пустотой в горле и на корне языке.       Приложив немало усилий, чтобы перевернуться на спину, Шастун протянул руку к тумбе, цепляя пальцами телефон, а другой в это время потирал глаза и лицо. Экран показал 15:20 и 14 пропущенных , 6 из которых были от контакта «Поз», парень обречённо вздохнул, осознавая, что проспал важную встречу, которую они с Димой Позовым, его начальником и по совместительству — другом, назначили ещё на прошлой неделе.       Помедлив ещё секунд двадцать в безуспешных попытках вспомнить, что было ночью и придумать для себя оправдание, он сдаётся и нажимает иконку « Перезвонить » с уверенностью осознавая, что чему быть — тому не миновать. Почти сразу на том конце раздаётся нарочно кричащее: « Алло-о-о! », такое громкое, что в ушах ещё долго продолжает звенеть. Поморщившись от внезапно громокого звука, Шаст, с трудом сглотнув липкую слюну, хриплым измученным голосом заговорил: — Зачем же так орать? — А у меня нет причин поорать?! — снова дребезжащий крик в динамике, отчего Антон снова, будто обжигаясь, отрывает телефон от уха. — Пожалуйста, только не кричи. Я всё знаю. Я снова задержался, раздолбай, знаю. Я скоро буду, уже лечу, честно, — прохрипел Антон. — Задержался? — возмущённо, — Задержаться, Шаст, можно минут на 15, ну, на 20, Но не на полтора ебанных часа! Когда всё уже сорвалось! — Гневно раздалось в трубке. — Да знаю я, Поз, прости. Я искуплю свою вину, обещаю. Что ты хочешь? Скажи — всё сделаю. — уже более уверенно заговорил Шастун. — Хочу придушить тебя своими руками! Через 15 минут будь здесь, чтобы я смог наконец это сделать! — Почти прорычал Дима на том конце и бросил трубку.       Измученно простонав, Шаст ещё раз протёр глаза и, посмотрев прямо перед собой заметил, что он далеко не в своей однушке, а в номере какого-то отеля, судя по аккуратной и незнакомой обстановке вокруг. Резко подорвашись на постели, он с замиранием сердца, медленно переводит взгляд на вторую половину кровати и сердце тут же с грохотом падает куда-то в желудок. Рядом, спиной к нему на боку лежит совершенно голый парень с зажатым между колен одеялом. — « Просто заебись! »— мысленно ругается Шаст, не в силах вспомнить ничего, что было вчера ночью. Но отчётливо помня, что всё это точно не входило в его планы.       Осторожно, стараясь не разбудить парня, чтобы избежать дурацких разговоров, Антон вылезает из-под одеяла и к своему ужасу обнаруживает себя в совершенно таком же неглиже. — « Ну просто великолепно, Шастун, ты его ещё и трахнул! Хотя чему я удивлюсь? Могло быть как-то иначе? » — продолжал мысленно рассуждать он.       Аккуратно прокрадываясь на одних носочках Шастун собрал свою одежду бессовестно разбросанную по полу, попутно натягивая её на себя и стараясь не застонать от ноющей ломоты в мышцах.       Будучи одетым шатен тут же почувствовал себя уверенней и заскочил в ванную, окончательно убеждаясь, что он в отеле, так как на стеклянной полке над раковиной были одноразовые средства гигиены.       Холодная вода однозначно приводит в чувства и напившись прямо из-под крана, набирая воду в ладошки, Шаст в последний раз обильно облил лицо водой и проведя рукой по лицу посмотрел в зеркало, обнаруживая два багровых засоса на шее. — « Ира меня убьёт », — подумал он без сожаления, а скорее, как констатацию факта, осторожно проводя пальцами по припухшей коже в злосчастных местах и с неким укором заглядывая в глаза своему отражению.       Да, он был в отношениях, но отношения эти уже давно катятся по наклонной, и то ли Шасту не хватает смелости закончить их, то ли слишком много жалости к человеку, который зависит от него, а может это всё сила привычки.       Нет. По началу их отношений на протяжении полугода всё было замечательно и Антон был даже счастлив или, по крайней мере, убеждал себя в этом. Но спустя ещё пол года наполненных ссорами, скандалами и уходами парня из дома посреди ночи, стало ясно, что явно что-то не так. Девушка словно была помешана на контроле над Шастуном, что изрядно бесило шатена.       В годовщину их отношений Антон вдруг понял, что Ирина Кузнецова — не тот человек, с которым он хочет провести остаток жизни.       Ему всего 26 и это первые его серьёзные отношения, но будучи в них он полностью разочаровался в любви. Если любовь — это сплошные претензии, истерики и слезы, то нахуй такую любовь. Он дважды пытался порвать с ней, но оба раза, после отчаянного, наполненного горечью шёпота: « Не уходи », что-то перемыкало внутри Антона и заставляло оставаться.       Так они прожили ещё 4 месяца, в которые Шастун всё чаще "задерживался на работе" и проводил время с другими девушками, которых даже не запоминал, получая только необходимый кайф от секса с ними и от отсутствия каких-либо обязательств, в таких же отелях как этот, а потом он впервые переспал с парнем, и ему понравилось. И если раньше у них с Кузнецовой были редкие моменты близости и пресный быстрый секс, на который уговаривала сама Ира, то после той ночи с парнем — любая близость с ней вызывала только отвращение, что приводило к очередным обидам и скандалам, в которых Антон всегда чувствовал виноватым себя, но ничего не мог сделать с этим.       Шастун много думал о том, что пора заканчивать это, но никак не мог понять, что именно будет правильно закончить: отношения с Ириной или свои похождения налево. Отчего-то парень думал, что проблема кроется именно а нём и ненавидел себя. Он продолжал врать Ире, потому что это казалось проще всего, боялся оказаться в порицании общественности как предатель "нежных чувств" девушки и испортить свою репутацию, которая играла не малую роль в его рабочих делах с партнёрами.       Однако, несмотря на искусную ложь, ссоры не прекращались, скандалы на почве ревности были постоянными гостями в квартире Шастуна, где он жил с Ирой, что буквально пожирали его рассудок и совсем не прибавляли уверенности и понимания, что делать, а только загоняли в безвыходную ловушку депрессии и апатии, вынуждая парня всё чаще напиваться в поисках приятного забытья и выкуривать по две пачки сигарет в день, чтобы хоть немного снимать, уже ставшее привычным, напряжение.       Хотя в последнее время казалось, что его не снимает уже ничего. А вся эта погоня за получением таких необходимых эмоций, заключающаяся в одноразовом сексе с незнакомцами — только всё усугубляла, вызывая каждый раз скребущую пустоту в душе и ненависть к самому себе.       От мыслей парня отвлекла внезапно открывшаяся дверь из-за которой показался заспанный, но сияющий парень с чёрными, как смоль волосами, но слишком смазливым личиком. Шаст сперва вздрогнул, а затем отметил про себя, что себе он точно не изменяет: все девушки и парни, с которыми он спал после Иры, так или иначе были однотипной внешности. Коротко усмехнувшись про себя, что он словно парфюмер в поисках идеального запаха,       Шастун вздрогнул второй раз от ощущения внезапного прикосновения к своему телу. — Я подумал, ты уже ушёл. — растягивая слова, словно карамель, мягко произнес парень, незаметно для Шаста приблизившись и обхватывая тёплыми руками со спины, утыкаясь носом между лопаток шатену. — Скоро уйду. — невозмутимо ответил шатен и, стянув махровое белоснежное полотенце с крючка , протёр им лицо и руки. — На работу опаздываю, извини. — спокойно сказал Антон и, стараясь скрыть возникшее отвращение, убрал чужие руки со своей поясницы, спеша покинуть комнату. Тот ничего не ответил.       Шастун схватил телефон с прикроватной тумбы, где и оставил его сразу после разговора с Позовым, накинул свою чёрную безразмерную кожанку поверх чёрной футболки, поправил цепь на шее и бросив привычное: — Пока. Я позвоню, — покинул номер, находу заказывая такси в приложении и с досадой подметил, что до офиса ехать не меньше 30-и минут.       Разумеется звонить этому парню он не собирался, он не помнил даже его имени, не говоря уже про номер.Так уж у него повелось: Один человек — одна ночь, из которой он выжимал всегда максимум необходимых эмоций и повторные встречи становились попросту бесполезными. Не сказать, что таких ночей было много, но достаточно, чтобы привыкнуть и уходить без зазрения совести.       Уже в машине Шаст снова погрузился в свои мысли. На самом деле, у него на протяжении всех этих долгих месяцев не было ни дня без самокопаний и размышлений. Парень чувствовал себя потерянным, запутавшимся и глубоко несчастным. Ощущение, что «Всё не так и всё не то» никак не покидало его.       Работа тоже не спасала. Дела, которыми они занимались с Димой были не самыми честными, отчего были весьма нервозатратными, но приносили большие деньги. Проблем с законом не возникало, все ходы были тщательно проработаны и поймать их было просто не на чем, а в случае осечек — деньги решали всё.        Да и гораздо опаснее были конкуренты. В банковских проволочках и отмывании денег волей-неволей наживешь себе врагов.       Затянул в эту паутину его именно Позов, когда Шаста отчислили со 2-го курса менеджмента.       Будучи на 5 лет старше последнего, Дмитрий на тот момент уже был не последним человеком в их конторе, а после и вовсе сместил директора, заняв его место, отдавая своё Шасту.       Работая вместе они создали своей компании доброе имя и репутацию и казалось теперь — самое страшное и сложное осталось позади, но Шаст в этом очень сильно сомневался.       Лучший друг-директор, умение врать в глаза и не краснеть, а так же большой процент успешных сделок позволили Шастуну от менеджера дослужиться до зама всего за 6 лет работы в конторе, но это только формальность, для статуса. Однако, в последнее время шатен семимильными шагами неотвратимая нёсся к разрушению всей своей репутации.       Сегодня должна была быть встреча с будущими партнёрами, на которой Антон обязан был присутствовать. И раньше, он бы ни за что не позволил себе даже задержаться. Но в последнее время невыносимым стало абсолютно всё, не хотелось ничего и никуда, только напиться и забыться, лучше насовсем, чтобы не проснуться больше.       Однако, такого до сих пор не случилось и все масштабные попойки Шаста заканчивались одинаково — он просыпался.        Иногда один, иногда с кем-то, но просыпался, и это больше всего расстраивало Шастуна.       Всё казалось слишком сложным: нужно было что-то решать, действовать, но ничего не хотелось, не было ни сил, ни мотивации, и Антон позволял течению нести себя, совершенно безразличный к тому, куда оно его несет.       На этот раз из мыслей парня вывели слова таксиста: — Приехали. — констатировал мужчина хриплым басом. Полчаса пролетели совсем незаметно. — Спасибо. Всего доброго. — бесцветно произнёс Шаст и вышел из машины. Накатившая с новой силой головная боль, заставила парня заглянуть в придорожный ларёк и купить бутылку минералки.       Сделав четыре больших глотка уже на входе в здание, он снова поморщился от боли и, потерев переносицу холодными пальцами, оглядел стеклянное офисное здание, которое возвышалось над ним ещё на 15 этажей, подкидывая в голову очередную навязчивую мысль забраться на крышу и сигануть вниз.       Каждый раз смотря на него вот так Шастун думал об этом, но ни разу так и не дал этим мыслям стать чем-то материальным.       Мотнув головой, словно отгоняя таким образом эти дурные наваждения, Шастун негромко кашлянул, прочистив горло, и побежал по ступенькам крыльца вверх, стараясь сделать вид, будто он очень спешил, бросив на охране дежурное: — Добрый день, — и услышав в ответ такой же дежурный ответ, Шаст на секунду коснулся магнитной картой, пропускного датчика, и не дожидаясь, пока загорится зелёная стрелка начал толкать турникет, пока тот не сработал, а затем метнулся к лифтам, успевая забежать в закрывающиеся двери.       Ловя на себе противоречивые взгляды сотрудников, он выскочил на нужном 13-м этаже и направился по коридору в кабинет Димы, бросая на ходу безэмоциональные ответы на приветствия коллег.