Всё ещё будет

В пустой и холодной камере, в углу сидит, поджав ноги, Хосок. Он дрожит от холода, по телу словно сквозняк гуляет, на нём только белая майка и чёрные шорты. Его поймали. Поймали на той крыше. Несколько месяцев за решёткой длятся словно вечность. Юнги будто забыл о существовании омеги. Хосоку, как обладателю зелёного цвета, сладко не приходится, да и если учесть то, что он натворил, тут явно пожизненно, но пока срок точный не сказали. Чон удивляется глупости властей, как можно так долго думать над сроком, когда омега столько сделал, но с другой стороны это и на руку. К нему пару раз приходил Чимин и Джин, чтобы пожалеть и уйти. Больше они сделать не могут. Хосока кормят остатками еды от средних рангов. Спит он на полу, это лучше чем на дряхлых досках, что впиваются в кожу. Каждую ночь слёзы не перестают литься с глаз Хосока. Это время превратило любовь и зависимость Хосока к Юнги в ненависть. Почему он не приходит? Разлюбил? Нашёл другого? Что? Почему? Эти вопросы он повторяет себе вновь и вновь, кулаками ударяя о бетонную стену. Он понимает, что виноват, но Юнги, он не мог его оставить, это ведь Хосок, как он может оставить его одного. Смог. Каждый раз, когда Чона оповещают о свидании, он с трепетом в сердце бежит в комнату, чтобы увидеть там Юнги, что ждёт его с улыбкой на лице и тёплыми словами поддержки и о том, что омега скоро будет на свободе, но вместо этого он встречает Чимина с разочарованием в лице и в голосе, сожалением и прочее. Никогда Хосок так не разочаровывался в жизни, как сейчас. Сейчас его снова повели в комнату, чтобы поговорить с пришедшим. Хосоку уже без разницы кто там, Юнги там всё равно не будет. Поворачивается ключ и железная, массивная дверь отворяется перед омегой, что взглянул в глубь комнату, где спиной к нему стоял... Юнги. Глаза округлились, сердце забилось, колени подкашиваются, тело пробирает холодный пот. Их оставили наедине, закрывая двери. Хосок стоял на месте как вкопанный, не желая подходить ни ближе, ни отходить, стоял и смотрел в карие глаза напротив, что Хосок мечтал увидеть, заглянуть и утонуть в этом бездонном омуте любви, ласки, нежности. Они смотрели в глаза друг друга, боясь сделать первый шаг, боясь оправдываться за долгое отсутствие, Юнги не смел даже протянуть руку в сторону омеги, что так ждал этого, мечтал о его прикосновении, которое в миг согреет омегу даже на севере, в самую холодную погоду. В уголках глаз стала накапливаться влага, что потом слезой потекла по холодной щеке. Юнги медленно стал подходить к Хосоку, что так же не смел отрывать взгляд. Миллион вопросов крутилось в голове обоих, почему не приходил? Что останавливало? Боязнь? Нелюбовь? Ответ на эти вопросы никто им дать не сможет. Кончик пальца прикоснулся к щеке, стирая слезу. Юнги прикасался аккуратно, трепетно, словно к фарфоровой куколке, что ждала пока о ней вспомнят. — Хоба~ — с дрожью в голосе и полу–шёпотом позвал альфа, боясь что если он скажет на тон громче, Хосок уйдёт. — прости меня, Хоба — с глаз Юнги потекли слёзы отчаяния и разочарования, горечи и боли. Он опустил голову, зажмурив глаза. Хосок до алой крови прикусил нижнюю губу, пытаясь заглушить внутреннюю боль, что вырывается наружу слезами, которые ничто и никто не сможет остановить. Слезами которые потом Юнги аккуратно сотрёт с бледной и холодной щеки парня. Хосок знал, что Юнги его не вытащит так просто, поэтому он и не приходил, было стыдно, но просто прийти и побыть рядом, можно. Хосок не откажется от него если тот ничего не сможет сделать, он продолжит его любить и с нетерпением ждать каждой встречи рядом с альфой, поэтому Хосок жадно бросается в столь желанные и горячие объятия любимого и единственного, которого ждал, ждёт и будет ждать всю свою жизнь, разобьёт руки в кровь, но будет ждать момента встречи с ним. Прижимая друг друга к себе, они не хотели отрываться друг от друга, не хотели чтобы кто-то им мешал быть счастливыми и любимыми. — Юнги, — проглотив комм в горле, что мешал дышать, позвал Хосок. — почему ты не приходил? — Юнги же ничего не ответил, потому что ответа этому нет. Просто потому что. — почему оставил одного? Почему не узнавал как я? Как у меня дела? А может я умер? — еле сдерживая напрашивающийся поток слёз, задавал, один за другим вопросы, заглядывая в глаза, что смотрели на него, прося остановиться. — почему, Юнги? — он опустил голову, что стала неимоверно тяжёлой, на плечо Юнги, сжимая в руках воротник его футболки. Нижняя губа уже в крови, жжёт, но омеге наплевать, не каждый раз он видит Юнги. А может это вообще последний раз? Может Юнги возвращаясь домой попадёт в аварию, умрёт, не вытащит Хосока, оставит его сгнивать в этой тюрьме, а вдруг они так закончат свои дни, друг без друга? Всё. может. быть. *** Юнги вытащил Хосока из тюрьмы. Да, он сделал это. После той встречи, он каждый день, в одно и тоже время приходит к нему, нежно гладит, всё такую же холодную, щёку. Он дал ему обещание, что не оставит его здесь, ни за что, любой ценой заберёт его. На суде люди ахали и охали, когда судья выговорил приговор, Хосок свободен. Юнги постарался. Как бы это странно не звучало. Омега со слезами на глазах, бросился на шею Юнги, крепко обнимая, прижимая к себе, не желал отпускать, как и сам Юнги. Все на них косились, смотрели на Юнги как на сумасшедшего, задавали себе вопрос, « как он может его любить? ». Вопросы на которые нет ответа. — Хоба~ — снова этот низкий голос, что пробуждал табун мурашек, что пробегали по телу, со скоростью света. Так нежно и ласково он позвал его, полушёпотом. Аккуратно стал гладить макушку младшего, что плакал в плечо Юнги, просил никогда не отпускать, не оставлять одного, забирать, спасать, делать всё чтобы они были вместе. Такова их любовь. — я люблю тебя, Хоба. Хосок усмехнулся, поднимая красные и опухшие от слёз глаза на Юнги, тыльной стороной ладони вытер щёки и глаза, стёр вроде как слёзы счастья, а вроде и печали. Стоя у чёрной машины, они не хотели отпускать друг друга, мечтали ещё чуть-чуть задержаться в объятиях, в столь горячих, любящих и желанных объятиях, которыми они теперь будут дорожить. Эта минута любви не может длиться вечно, поэтому Юнги открывает дверь машины, приглашая сесть Хосока внутрь. *** Тарелки летели на пол, осколками разлетаясь по довольно крошечной квартирке, что вот-вот развалится. Слёзы, крики, истерики. Ничего нового. Классика новой жизни Хосока и Юнги. — Хоба, пожалуйста успокойся — нервно просил парень, смотря на Хосока, что оттягивал свои волосы. — мы что-нибудь придумаем — казалось, ещё чуть-чуть и он сам заплачет от своей беспомощности. — нет Юнги, мы ничего придумывать не будем, придумаешь всё ты один — стирая слёзы, он посмотрел на Юнги, что своим жалким, как казалось, взглядом просил не говорить так. Они ведь пообещали всё делать вместе, не оставлять друг друга, никогда. Почему Хосок сейчас так говорит? Разве не он давал обещание? — у тебя этот, чёртов, красный цвет, почему ты ничего не делаешь? — он стал махать руками, задавая вопросы, на которые Юнги не мог ответить правдой. Было стыдно. — Хоба, я сделаю что смогу, только успокойся, не нервничай, пожалуйста — прикусывая нижнюю губу, просил Юнги, медленно подходя к Хосоку, что обессиленно опустил руки. — я всё сделаю, чтобы ты был счастлив, Хоба — он ласково обнял его, на что Хосок оттолкнул его от себя, с отвращением посмотрел и сказал. — прекрати меня так называть — он поправил белую футболку и вышел из кухни, оставляя альфу одного страдать, умирать в потоке мыслей, что убивали с каждым разом всё больше и больше. Юнги не выдержал, с глаза побежали горькие слёзы отчаяния, разочарования в самом себе. Юнги ведь залез в долги, чтобы вытащить Хосока из тюрьмы, отдал всё что у него было, все деньги, просил деньги у друзей, делал всё чтобы его Хосок был рад, чтобы снова был свободен, чтобы они снова были вместе, но Хосок каждый раз кричит на него, просит умереть, желает много чего плохого, но Юнги терпит, покорно, словно верный пёсик, терпит и ждёт пока его полюбят. Денег нет, но это не причина не любить. Он спиной прислонился к холодной стене, карая себя за всё, ругал себя сам из-за того, что не может сделать Хосока счастливым. Много лет они боролись за то, чтобы сейчас мучаться в бедности и нелюбви. Мысли у альфы были одни: "На какую ещё работу пойти?", "Где заработать?", "Как сделать Хоби счастливым?" Сидя на холодном полу, Юнги не переставал задавать себе вопросы по поводу работы. Пересилив себя, свои мысли он встал и направил свой короткий путь в гостиную, что была меньше их ванной в предыдущем доме. На маленьком, старом, потрёпанном диванчике сидел Хосок, смотря в одну точку. Услышав шаги перевёл усталый взгляд на источник шума, омега легко и устало усмехнулся. Юнги сел рядом, немного боясь реакции Хосока, что тот начнёт кричать о том, что Юнги слишком грязный чтобы сидеть рядом, чтобы Юнги отошёл, чтобы Юнги не трогал его, чтобы не прикасался, что ему противно от прикосновений Юнги, чтобы Юнги умер, наконец, чтобы оставил его одного. "Чтобы Юнги", можно говорить ещё миллион раз и больше, и Хосок скажет. — встань — безразличный голос, пустой, заставил Мина заплакать заново, с новой силой, — никогда не садись рядом со мной — он прижал ноги к себе, цепляя руками, с отвращением посмотрел на альфу. На альфу, который скоро и правда умрёт. — Хоба, — проглатывая ком в горле, тихо проговорил Юнги — я настолько тебе противен? — с глаз снова потекли слёзы, горячие слёзы, что обжигали бледные и худые щёки. — да, не смей садится рядом со мной, тряпка, только и умеешь что плакать, мерзость. Юнги опустил голову, зажмурился, пытаясь забыть эти слова, что снова и снова эхом звучали в голове. Он не поднимая взгляд, встал с дивана и вышел прочь из квартиры, исполнил приказ своего хозяина как самый верный пёс. В квартире он спать конечно не будет, будет спать на улице, под окном квартиры, рядом, но далёко с Хосоком. Когда он остался в почти пустом помещении совсем один, омега посмотрел вокруг, мокрые глаза размывали видимость. Он встал и подошёл к окну, под которым на холодной и мокрой от дождя земле, сидел, облокотившись о стену здания, Юнги. Дождь бил по голове, по лицу, по худому телу альфы, что сидел в одной футболке. Хосок знал куда Юнги уходит спать, сидеть, похоже скоро и жить. Он ненавидел себя за это, ненавидел себя за такое отношение к человеку, что подарил ему мир, космос, вселенную, он ненавидел себя за такое отношение к любимому человеку. Его вечные упрёки впивались остриём в тело, в разум, в сознание, в существование альфы, Хосок не хотел этого, он хотел чтобы Юнги лёг рядом на этом маленьком диванчике, прижал к себе, гладил по голове, говорил как сильно любит, как не может без него жить. Хосок мечтал об этом, ему и деньги были не нужны, он согласен жить с Юнги и на улице, но тот просто уходит, оставляет одного. Юнги просто уходит, не стараясь что-то изменить. Чон лёг на этот диван, прижал у себе маленькую подушку, и плакал всю ночь, от ненависти к себе. Утром омега как проснулся, подорвался с места и подбежал к окну, под которым уже никто не сидел. Юнги пошёл искать четвертую работу. Он разочарованно выдохнул и медленно пошёл в кухню. На полу были осколки стекла, большие и совсем мелкие, которые он принялся убирать, стал стирать капельки крови с деревянного пола. Сделав себе крепкий кофе, чтобы проснуться и забыть хоть какую-то часть прошлой ночи, Хосок размышлял "почему? " Очевидно что, почему он так страдает? Глупый вопрос, страдать есть за что, но причём Юнги, что парень сделал не так? Влюбился? Каждую частичку себя подарил своей любви, что была этого не достойна? Почему Юнги? Что он сделал? Почему парень убивается на четырёх работах, чтобы просто купить поесть, он ведь раньше мог купить хоть заводы, остров, но всё равно остался бы богат. Хосок. Причина всем его страданиям, Хосок. Что использовал его, в какой-то степени играл с его чувствами, смеялся над ним со своими друзьями, унижал. — я ненавижу тебя, Хосок — проговорил Хосок сам себе, сделав последний глоток напитка, что нихуя не прибавил энергии или отбил желание заснуть и больше не проснуться. *** Осенний дождь. Холодный ветер. Поникший во мраке город. И Хосок. Холодные капельки дождя бьют по лицу, но его это не волнует. Ветер не прекращается, развивая волосы и коричневое пальто. Но ни дождь, ни ветер не смогут перебить звуки отчаянного плача, не скроют горькие слёзы Хосока, что стоит напротив маленькой и свежей могилки, смотря на надпись на мокром камне. Мин Юнги — прости меня, Юнги — проглотил тяжёлый ком в горле и с новой силой заплакал Хосок. Присев на колени перед могилой любимого, он аккуратно провёл рукой по мокрой земле. Дышать жутко сложно, словно что-то перекрывает воздух, давит в груди, колотит сердце. Мокрые и красные глаза, не отрывали взгляда от надписи. Просто надпись, даже смешно от того, что человек подаривший вселенную, стал просто надписью на камне. Мин Юнги. — Юнги — он тяжело выдохнул — я люблю тебя, — и снова слёзы, снова боль, что вот-вот полностью поглотит парня, окутает в своих объятиях, что он не простудился ветерком счастья. Постоянный кашель, слёзы что не прекращая текут по щекам, можно сказать что это дождь, но будь рядом Юнги, он бы каждую слезинку, своего лучика счастья, отличил. Но Юнги нет и больше никогда не будет. Как Хосок и хотел. Юнги всегда делал как хотел Хосок. И сейчас тоже. Юнги. Больше. Нет. *** — всё ещё будет — тихий и бархатистый голос Юнги, что в миг успокаивал Хосока.Он нежно гладил омегу по голове, прижимая к себе. "Всё ещё будет"