Мы друзья, верно?

Колеса чемодана вязли в гравии узкой тропинки. На повороте чемодан завалился набок, и Ярику пришлось крепче ухватиться за расхлябанную ручку. Пальцы заскользили по металлу, а тяжелый багаж, заскрипев как будто недовольно и надрывно, вновь неохотно потянулся за владельцем. Припекало. Ярик шел, слегка сгорбившись из-за веса рюкзака на плечах, прикрывая глаза ладонью, и поминутно поправлял съезжающую на лоб панаму. Стоял ясный полдень — ни облачка на небе. Земля под ногами была расчищена, ни камешка не попадалось по ногу, трава по обе стороны от дорожки аккуратно скошена. Ярик подметил выкрашенные оконные рамы и веранды. Одним словом, все было готово к приезду детей. Оставив позади Штаб и Беседку — два одинаковых круглых синих строения с конусообразными крышами, на верхушках которых красовались флигели, — парень остановился и приветливо махнул рукой высокой, одетой в гавайскую футболку и рабочий жилет фигуре на волейбольном поле. — Миша! — голос Ярика словно разрезал воздух — так тихо было в лагере. Даже листва на деревьях, неподвижная из-за отсутствия ветра, казалась неживой. На пару дней между сменами, когда жилые корпуса не заполнены детскими голосами, все в Городе Мастеров будто застывало во времени. Миша, закреплявший волейбольную сетку, кивнул, жестом показывая, что не может подойти. Тогда Ярик, поставив чемодан на траву, подбежал к инструктору и хлопнул его по плечу. — Привет. А ты сильно подрос за год, — хмыкнул Миша. Ярик действительно вытянулся на целую голову, компенсировав их с Мишей значительную разницу в росте. — Но шевелюра такая же нестриженная. Как настроение? — Неплохо. Тебе не нужна помощь? — Ярик непроизвольно и немного неловко убрал назад свисающие на лицо медовые пряди волос. — Работать ты будешь на смене, а пока отдыхай. К тому же, я не задержусь здесь дольше недели, да и вам пятерым моя помощь будет не нужна. — Миша закрепил последний узел, посмотрел на Ярика и вздохнул. — Первый раз на моей памяти будет столько волонтеров. — Остальные приедут на автобусах вместе с детьми завтра? — Ярик призывно мотнул головой и, оглядываясь, направился к оставленному чемодану: он хотел успеть заскочить в столовую, где повариха наверняка оставила для него пару сдобных булочек с маком. Оля, а именно она заправляла всем на кухне, раньше работала в кафе на турбазе лагеря, и теперь при ней еда стала намного вкусней, в особенности выпечка. Миша в последний раз довольно оглядел поле, для вида разровнял песок носком шнурованного ботинка и поспешил за волонтером. — Не все. Арина уже здесь, помогает Ане Сорокиной с расселением. — Миша махнул рукой в сторону Каменки, единственного кирпичного здания в лагере, где обычно проживали дети возрастом меньше двенадцати лет, то есть вся младшая дружина. Там, на первом этаже, располагались вожатская и кабинет Ани, начальника лагеря. — Сама вызвалась, когда потребовалась помощь. Ты же ее знаешь. Конечно, подумал Ярик. Арина всегда слыла самой деятельной и ответственной из тех, кто носил следопытский галстук. Еще ребенком она была по-взрослому серьезной, да и вожатые воспринимали ее не как свою подопечную, а как напарницу. Арина быстро выросла из сводных отрядов, при первой возможности записалась на Курс Опытных Следопытов и после года подготовки захотела ездить как волонтер, вместе с Яриком. — Кстати, удивлен, что ты не приехал на все лето. — В голосе Миши, казалось, проскользнули осуждающие и заинтересованные нотки. Но глаза, ярко-синие и распахнутые по-детски наивно, светились радушием. Ярик когда-то шутил, что, родясь с широко открытыми глазами и удивленно посмотрев на мир, Миша остался с такими глазами навсегда. Ярик и сам не знал до конца, почему он отказался приехать на первые смены. Он будто отстранился от места, к которому раньше был так привязан и которое так любил. Когда он был младше, время в лагере тянулось дольше, но не навевало скуку, а каждый новый день был необыкновенным открытием. С годами чувство безмятежности исчезало, пока летние смены не начали напоминать бесконечный день сурка. Но Ярик не мог забыть чувство ностальгии и тепло детских воспоминаний, это место слишком много для него значило. Поэтому и вернулся. — Были дела. — Он улыбнулся краешком губ и зажмурился от солнца. — Экзамены, а потом предки утащили на дачу. Копать картошку. — Он пнул лежащий на краю тропинки камень. Разговор становился слишком неловким, и Ярик начал злиться на самого себя. Миша, кажется, понял, что беседа зашла не в то русло, поэтому, порывшись в карманах жилета, достал с полдюжины сцепленных кольцом ключей. Отцепив один из них, с красным брелком, он убрал позвякивающую связку. «Номер пять» — красовалась на брелке надпись, аккуратно выведенная черным маркером. Миша подбросил ключ Ярику со словами: — Ваш коттедж на эти три недели. Мне уже пора. Холодное железо приятно лизнуло ладонь, и Ярик машинально стиснул ключ. Парень благодарно кивнул на прощальное «Удачи» и подумал, что одно из лучших качеств его знакомого — ненавязчивость. Повеяло прохладой. Первый и очень слабый, почти неощутимый порыв ветра всколыхнул кроны деревьев, зашелестел листьями и обратно взлохматил волосы Ярика. Невдалеке затарахтела газонокосилка, вспугнув двух соек, поднявшихся с ветки березы. Чемодан, лениво тронувшийся с места, вновь заскрипел колесами по гравию. * * * Четыре новеньких автобуса прибыли чуть раньше обычного. Ярик и Арина выжидающе наблюдали за медленным транспортом, чтобы вовремя помочь детям с разгрузкой багажа. Из полуоткрытых окон донеслось традиционное приветствие лагерю, прозвучавшее громко и протяжно, хоть и нестройно. На первый взгляд, детей было слишком много. Гораздо больше обычного. — Мы в полной заднице. — Ярик провел левой рукой по шее и согнал с нее надоедливого комара, с отчаянием наблюдая за шумной ватагой детей, выпрыгивающих из первого автобуса. — Как-то их многовато, тебе не кажется? У Арины вырвался нервный смешок. — Звонила Саша. Перед отправкой двое мальчишек успели подраться. — Она ткнула пальцем в толпу. За вожатой младшего отряда, Настей Зайцевой, виновато плелся смуглый мальчуган лет девяти. — Вон, уже фингал красуется. Сама Настя, спокойная как танк, уверенно выискивала взглядом своих ребят, и за рукава футболок, за пухлые детские ручки притягивала к себе. — Пошли, — призывно махнул рукой Ярик. Сам он завидовал Насте, так как в пестрой мельтешащей толпе, среди множества лиц, окруженный ребяческими воплями и строгими голосами вожатых, сам не мог ничего разобрать. Целой задачей было только протолкнуться к багажному отсеку, где, аккуратно сложенные, теснились чемоданы. Разгружая вещи, краем уха сквозь гомон он слышал, как здороваются старые знакомые, обнимаются после долгой разлуки друзья, и ему подумалось, скольким обязаны лагерю и обычному счастливому случаю теперь закадычные товарищи тем, что много лет назад это место свело их. И как это все-таки замечательно. А сразу после он поморщился. Фу, как сентиментально, как-то не в его духе. Он нагнулся, чтобы достать чемодан, который завалился далеко назад, а разгибаясь, крепко получил по голове чем-то тяжелым. В затылке вспыхнула пульсирующая боль. Ярик выругался сквозь зубы и с опаской оглянулся. — Извини, я случайно. — Ему виновато улыбнулись. Ярик распрямился, и ему послышался тихий хруст собственного позвоночника. Смутно знакомый парень прижимал к груди синюю спортивную сумку: наверное, потянулся за ней и, попытавшись осторожно вытащить, задел Ярика. — Ничего, — буркнул Ярик в ответ, отводя взгляд. И, поставив набитый битком чемодан на землю, рядом с девочкой, несоразмерно крошечной для него, направился к компании старших подростков, отдыхающей в теньке близ могучего дуба. Он мысленно подметил, как они изменились: парни вытянулись, а девчонки похорошели, в чертах лиц появилось что-то взрослое. — А вот и он, надо же! Его окружили старые знакомые, заключая в объятия. Первой набросилась на него Аня Павленко, вместе с которой они представляли идеальную иллюстрацию к выражению «лучшие друзья». Здесь была и Саша Зуенок, самая старшая девушка восемнадцати лет с длинными косами, с которой он пару раз общался на Курсах. Ира и Соня, лучшие подруги, неотделимые друг от друга с детства, из вежливости поочередно лишь приобнявшие его. Маша, так и не получившая следопытский галстук прошлым летом, потому что провалила все три попытки первого испытания, но так полюбившая лагерь, что не смогла не приехать снова. У нее во рту была жевательная резинка, и ноздри Ярика защекотал мятный запах. Парень обменялся парой приветственных фраз с Леной, которая от волнения чуть не выронила телефон из рук, пытаясь аккуратно поправить очки. Внезапно его стиснули в крепких медвежьих объятиях: — Привет, my friend! Ярику на секунду почудилось, что его приподняли над землей, лишив ноги опоры. В нос ударил аромат стирального порошка. — Федя, отпусти! — От неожиданности Ярик оторопел, и его хриплый смешок перешел в кашель. Конечно, он был рад всех видеть, но дело не должно было дойти до сломанных ребер. — Йоу, здорово, бро, — Брат Феди, Макар, по-дружески сжал его ладонь. Ярик про себя отметил, что американский акцент в речи братьев стал незаметнее. Прошлое лето в Городе Мастеров явно пошло им на пользу. Парень хмыкнул, вспомнив, как Маша учила двоих Осиповых матерному жаргону. Со временем они общались все свободнее и только в моменты крайней эмоциональности переходили на родной язык. Макар и Федя переехали во Флориду, когда им было около пяти, поэтому раньше русский язык они понимали смутно. Ярик познакомился с ними два года назад, когда родители братьев привезли тех в Россию и, чтобы те не скучали, отправили в первый попавшийся детский лагерь. Познакомился, но сдружиться так и не смог. И начались расспросы: кто где был и как отдыхал летом, что успел за год. Новостями обменивались с неподдельным пылом и искрами в глазах. И не потому, что год был такой хороший, а потому что они наконец-то здесь, все вместе. — Где пятый волонтер? — неожиданно для самого себя спросил Ярик у Саши. — Андрей там, — неопределенно махнув рукой, сказала она. — Болтает с вожатыми. Ярик пригляделся. Пригляделся и обомлел. Рядом с вожатой пятого отряда стоял тот, кто задел его спортивной сумкой при выгрузке чемоданов. Сумка, кстати, висела на плече у парня. Ярик только сейчас его узнал, и его охватило странное чувство, как если бы сердце пропустило удар. Андрей, точно. Ярик был с ним в отряде на первой своей смене, когда, растерянным и нервным девятилетним мальчишкой, не имел ни одного знакомого. Тогда именно Андрей протянул руку помощи и помог ему влиться в коллектив. Последний раз Ярик видел приятеля два года назад, в предстаршем отряде, когда сам начал ездить волонтером. И, следуя собственному графику, почти не пересекался с отрядами — пара тренингов по стрельбе из лука и пилке-колке. Вот и все общение. Даже с Андреем поболтать не удалось. «Неудивительно, что я не сразу его узнал», — подумал Ярик. Мягкие черты знакомого в детстве лица заострились, волосы, раньше стриженные ежиком, отросли. Даже карие глаза смотрели прямо и слегка насмешливо, как смотрел бы человек, уверенный в себе и своей правоте, будто имеющий невидимое превосходство над собеседником. Ярик так засмотрелся на Андрея, что чуть не пропустил объявление. Слух резанул звук включенного рупора: напомнили об общем сборе на плацу через полчаса для открытия смены. Вожатые, построив детей по парам, повели их к корпусам. Ярик, Арина, Саша и Аня направились мимо группы одноэтажных домиков, сдаваемых в аренду приезжающим туристам, к маленькому коттеджу, тоже одноэтажному и выкрашенному в ярко-красный. Андрей и не думал их догонять: махнув рукой вожатой на прощанье, он не спеша пошел за волонтерами. * * * Как водится летом, погода к двум часам разгулялась. Солнце, перевалив через середину небосклона, нещадно палило. Обливаясь потом, отряды выстроились на плацу, в центре которого высился флагшток с опущенными флагами Города Мастеров и Федерации Следопытов России. Флаги должны были быть подняты к началу построения, а пока, колышимые легкими порывами ветра, они едва ли не задевали концами землю. Наконец, когда под строгим взором вожатого прекратил шушукаться самый младший отряд, человек, все это время подвязывающий один из флагов, вышел вперед и деловито поправил очки. Ярик знал приветственную речь слово в слово, и губы непроизвольно шевелились в такт словам: «Мы рады приветствовать вас на третьей летней смене лагеря…». Обычно представляли новых вожатых, обязательно должен выйти начальник, сказав пару вдохновенных фраз. Внезапно кто-то потянул его за край шорт. Ярик, удивленно посмотрев вниз, наткнулся взглядом на девочку не старше восьми лет. Широко распахнув глаза, она привстала на цыпочки и прошептала: — Тебя Солонгой зовут? Ярик не растерялся. Он привык к тому, что любопытные мелкие сто раз на дню, особенно в начале смены, спрашивают его о лесном имени. Но сейчас момент был неподходящий. Вдруг заметят и, чего доброго, выгонят из строя за недисциплинированность. — Да. Только тш-ш. Девочка выпрямилась, как по струнке. Ярик опустил голову и легонько двинул один из камней, которыми были вымощены дорожки, ведущие к флагштоку. Скоро волонтеров объявят в полном составе, назвав не только его по лесному имени, но и его напарницу, Сашу. — А что это? — девочка вновь повернулась к Ярику. — Что такое Солонгой? — Не что, а кто, — буркнул он. Какая же она нетерпеливая! — Зверек такой. Хищный. Напротив патруля волонтеров, который замыкал цепочку выстроившихся в два ряда детей, стоял, перешептываясь и поминутно улыбаясь какой-нибудь глупости, старший отряд. Ярику всегда нравилась первая сдача рапорта о прибытии на построение: интересно было узнать названия отрядов. Каждое название уникально и не могло повторяться даже спустя несколько лет. Вот и сейчас волонтер внимательно следил за командиром, бойкой Ирой, ожидая фразы «Наш отряд». Услышав громогласное и задорное «Мандрагора», он не удивился. Все-таки вожатая старшего отряда была фанатом серии книг о Гарри Поттере. Ясное дело, кто подкинул идею для названия. Он чуть не пропустил подъем флагов, благо, Арина вовремя предупредительно ткнула его в бок. Над плацем прозвучал стройный хор следопытов, дающих клятву служить родине, а затем к ним подтянулись немногочисленные юные обладатели галстуков для тех, кому еще не исполнилось двенадцать, но кто сдал необходимые испытания. Белочки, Волчата и Бобрята. — Как многие уже заметили, в наших рядах есть люди с необычными именами. Сейчас я вам их представлю. Мужчина у флагштока незаметно сложил лист-шпаргалку в карман и, улыбнувшись, поднял голову. Стекла очков блеснули. Ярику даже показалось, что смотрят именно на него. — Конечно, вам давно знаком самый важный участник сего действа — я, Красный Волк, — мужчина по-доброму ухмыльнулся и бросил взгляд в сторону «Муравейника», отряда вожатых, откуда послышались смешки. — Также надо представить доблестных Песчанку, Лунь и Журавля, которые на свою голову взяли самые старшие отряды! — Окончание фразы потонуло в рукоплесканиях и восторженных воплях трех отрядов в начале построения. — Благодарю за поддержку, — негромко сказал Волк, приглаживая волосы. — И, наконец, наши волонтеры… — Можно просто батраки, — прошептала Арина. Ярик подавил смешок. — Арина, Аня, Андрей, Нерпа и Солонгой! — завершил тираду Волк. Опять последовали хлопки, но довольно слабые, в основном, от самих волонтеров. Волк прочистил горло, готовясь к завершению речи. Дети нетерпеливо переминались с ноги на ногу: близилось время обеда. Да и из столовой доносился запах куриных котлет с тушеными овощами. У Ярика в животе заурчало. Когда прозвучало заветное «Вольно», отряды гурьбой бросились к умывальникам.