Мы друзья, верно?

На солнечном свету, проникавшем через приоткрытую штору, плясали пылинки. Ярик, заспанно, как загипнотизированный, следил за ними. Он проснулся раньше завтрака из-за громких девчоночьих голосов из соседней комнаты. Судя по отдельным фразам, они обсуждали расписание. Ярик поворочался в постели, накрылся одеялом с головой и попытался отвоевать еще немного времени на сон, но тот никак не шел. В комнате было очень душно, и Ярик, неохотно поднявшись с кровати и кое-как надев тапочки, перепутав при этом право и лево, поплелся к окну. В глазах резко потемнело, поэтому ручку форточки он нащупал ослабшими руками и попытался распахнуть одним рывком, потянув на себя. Этим летом во всей области стояла аномальная жара, но по утрам было холодно, словно ранней весной. Лицо овеяла приятная прохлада. Серая птичка, прыгавшая по крыльцу, вспорхнула и уселась на ближайшее дерево. Над коттеджами пронеслась радостная трель. Ярик, сонно зевнув в кулак, оглядел территорию лагеря за сетчатым забором. В корпусах уже играла музыка из колонок: по комнатам ходили вожатые, будя детей. За стеклами окон раздвигались шторы, заспанные ребята одевались и толкались у умывальников с полотенцами в руках. Взрослые поторапливали их, чтобы успеть к зарядке, не получив штрафных баллов за опоздание. Перед Призраком, где собралось по меньшей мере четыре отряда, включили хит Рианны шестилетней давности. Ярик, не разглядевший в толпе никого из знакомых, хмыкнул. И закрыл окно. Старший отряд спокойней относился к опозданиям, и сейчас наверняка только продирал глаза. В конце концов, по остаточному принципу на пробежку успеют человека три-четыре, а остальные будут нежиться под одеялами. Не то чтобы им давались поблажки… Ярик, перебрав содержимое тумбочки, выудил из ящика зубную пасту и щетку, снял висевшее на кровати полотенце для рук и лица. Небрежно поправив пижаму, он зашаркал к выходу. Дверь, открывшись внутрь комнаты, не издала ни единого скрипа, и Ярик мысленно поблагодарил Мишу, который наверняка позаботился об этом. С кухни донесся свист кипящего чайника. В проеме показалась голова Ани, пожелавшей ему доброго утра. Ярик в ответ буркнул что-то неразборчивое и свернул в ванную, но оставил дверь приоткрытой. Повесив полотенце на плечо, он сложил ладони «лодочкой» и набрал воды, такой ледяной, чтобы хорошенько взбодриться. Сквозь журчание воды он мог расслышать, о чем говорят девчонки. Саша говорила негромко и размеренно, Арина с Аней щебетали наперебой, как птички. Он словно видел, как энергично всплескивает руками Аня, немного нервно вертит что-то в руках Арина, часто поправляя волосы, и заплетает косы Саша. — Значит, я веду одну станцию у столовой, а вы вместе стоите на сцене за Каменкой, — расслышал он Сашу. — Да, я на всякий случай возьму книжку горожанина, чтобы не запинаться. Видимо, проходил «разбор полетов» на сегодня. Ярик начал ожесточенно тереть полотенце о руки и лицо, как услышал свое имя. — Ярик у Койота, один. Будет рассказывать про нашивки. Ярик, оценивающе окинув взглядом свое отражение, удрученно вздохнул и, повесив полотенце на батарею, зашаркал к выходу. На кухне Саша уже разливала по кружкам чай, а Арина вертелась у зеркала, подкрашивая ресницы. Обменявшись с соседками коротким приветствием, он, достав из холодильника яблоко и усевшись на подоконник, многозначительно захрустел. Аня протянула ему расписание: — Иди разбуди Андрея, а то ведь проспит утреннее построение. Ярик всеми фибрами своей души не любил утреннее построение. Повезет, если никого не отругают за утренние шалости. Впрочем, мерзнуть на холоде, да еще и перед завтраком, не доставляло особенного удовольствия никому. Ярик подумал, что если бы стал директором лагеря, непременно бы отменил утреннее построение. Да и прочтение законов и девиза следопытов он не считал обязательным мероприятием. Пускай отряды выкрикнут каждый свой девиз, кто-нибудь поднимет флаг и зачтет расписание. И бегом на завтрак, пока желудки не скрутило от голода. Комната Андрея была самой маленькой и располагалась в конце небольшого коридора. Ее окна не выходили на солнечную сторону, чему Ярик позавидовал: вот кого точно не разбудит солнце с утра пораньше. Да и девчонок отсюда не было слышно. Телефон завибрировал: пришла эсемеска от вожатой одного из младших отрядов — двое детей не придут на построение из-за отравления. Ярик хмыкнул, вспомнив, как в прошлом году и старшая, и младшая дружины пережили трехдневную эпидемию всеобщей «тошниловки», как окрестили ее тогда. Из-за несоблюдения санитарных норм в столовой поварихи перетравили пол-лагеря: в туалетах было буквально не продохнуть. Ярик сморщился. Худшие дни в его жизни. Первое, что бросилось Ярику в глаза, когда он зашел — жуткий беспорядок. Парень привык к бардаку в корпусе для младших, даже однажды заходил в вожатскую накануне отъезда, когда кипы одежды валялись буквально на полу, но такого ужаса не видел никогда. Книги, письменные принадлежности, носки, футболки, несколько пар кед и бесчисленные упаковки лапши быстрого приготовления громоздились на тумбочках, на подоконнике, на пол были скинуты все джинсы, зачем-то прикрытые дырявой плащ-палаткой. Что удивительно — шкаф был пуст. Чистоплотный Ярик сморщился. Он кое-как пробрался через завалы барахла и неловко ткнул спящего Андрея в спину. Волонтер спал на животе, запрокинув голову и приоткрыв рот. Спасибо, что слюны на подушке нет, брезгливо подумал Ярик, продолжая тормошить Андрея. Раздраженный, он хотел было скинуть с него одеяло, но вовремя заметил оголенные плечи Андрея. Господи, он еще и спит без одежды! Ярик покраснел. Он оглядел комнату в поисках чего-то, что помогло бы поднять с кровати Андрея, и взгляд упал на стакан с недопитой водой, стоящий на тумбочке. Решение пришло само собой: подхватив стакан, Ярик вылил все содержимое на мирно посапывающего волонтера. Андрей тут же подскочил и сонными глазами лихорадочно осмотрел силуэт Ярика. — Я проспал? Что случилось? Ярик спокойно поставил стакан обратно и довольно ответил: — Еще нет, но мог бы проспать. Одевайся, иди умойся и возьми расписание на день. И прошу, уберись в комнате. * * * В столовой витал запах бутербродов с колбасой и рисовой каши. В еде Ярик, в отличие от девчонок, никогда не был привередлив, и следовал своему принципу оставлять чистую тарелку. Волонтеры всегда сидели за одним столом с вожатыми, но последние часто не завтракали вовсе, а хватали пару йогуртов и шли в корпус, заканчивать подготовку к мероприятиям. Поэтому сейчас Ярик, Андрей и девчонки завтракали в компании Волка и Луни, приятной девушки лет двадцати пяти, вожатой предстаршего отряда. Лунь весело болтала с мальчиками, иногда кокетливо стреляя глазами в сторону Волка. Ярик вздохнул. Откинувшись назад на стуле, он дотянулся рукой до соседнего столика, за которым весело смеялся старший отряд. — Маша, привет! Что у вас сегодня? Маша, которая от смеха расплескала половину горячего чая, обернулась к Ярику и тут же поправила очки. Это был машинальный жест, обычно означающий, что она то-то вспоминает. — Сначала игра по лагерной местности, потом следопытская тропа и уборка территории с отрядом Луни. После обеда и тихого часа тренинг по кострам… Ярик вспомнил, что это он должен проводить отряд до леса и научить разжигать костры. Старшие отряды должны скоро отправиться в поход за сорок километров от лагеря, и в ближайшее время их расписание будет состоять из тренингов по сборке шатра и палаток, готовке, вязанию узлов и прочим полезным вещам, которые могут пригодиться в походе. — А вот что после ужина, не помню, — запнулась Маша. — Точки в амфитеатре, — подсказала Настя, Машина одноклассница, как всегда вовремя. — Ага, точно. И перед этим мы помогаем волонтерам собрать дрова для большого костра, — дополнила Маша. — Спасибо. Кстати, как ваша точка? Точками в Городе Мастеров называли короткие сценки от каждого отряда в театре под открытым небом, которого из-за расположения называли амфитеатром. Обычно большинство отрядов не заморачивались над подготовкой к точкам, но старшему было бы позорно просто выйти и спеть песню, поэтому каждую смену подготавливали целое представление, отвечающее заданной теме. — Да пиздец. Ничего не готово, времени на репетицию два часа перед ужином, а после ужина уже все. Идей почти нет, но мы как всегда придумаем что-нибудь. В конце концов, не с голой жопой же нам выходить на сцену. Маша, эффектно завершив разговор, отвернулась к Насте. Ярик пожал плечами, кивнув в пустоту. Завтрак потихоньку заканчивался, все вставали из-за столов, шумно отодвигая стулья и царапая деревянными ножками пол, и относили грязную посуду на пустующий в углу стол. — Оля! — Ярик поставил пустую тарелку из-под каши на стопку посуды и перегнулся через «пункт выдачи» блюд: сквозное окно, соединявшее кухню со столовой. — Скажи, а у тебя случайно не осталось хотя бы одной булочки с маком? — Он с умоляющим выражением лица смотрел на расплывшуюся в улыбке Олю. — Нет, — засмеялась она, снимая санитарные перчатки, — забеги лучше ближе к полднику, внучок. Вообще-то, они не были родственниками, но Ярик никогда не был против того, как Оля его называет. Парень, опустившись на пол, легко повернулся кругом на пятках, но от неожиданности чуть не потерял равновесие. Перед ним, неловко улыбаясь, стоял Андрей. У него был такой вид, словно он ошивался позади Ярика давно, но не решался окликнуть. — Привет. Мы так и не поговорили за завтраком. — Ага, — машинально откликнулся Ярик. — У меня вопросы насчет моей станции в игре… Здесь указано, что я стою вместе с Ариной у Каменки. Но она, по ее расписанию, ведет станцию вместе с Аней. И следопыты из старших отрядов по парам у медпункта, Призрака и Штаба. А ты один у Койота. Я ведь могу хотя бы для вида встать к тебе, чтобы не сидеть без дела? Помогу рассказать про нашивки. Хотя ты в этом, наверное, все-таки разбираешься лучше меня, не знаю. Так что? Ярик ответил не сразу. Он как завороженный смотрел в темно-карие глаза Андрея, немного сбитый с толку его непрекращающейся болтовней. Какая вообще разница, кто с кем ведет станцию? Да и с какой стати Андрей приперся со своей проблемой именно к нему, Ярику, а не подошел к вожатым? И все-таки, какие-то неправильные у него глаза, слишком большие для такого несуразного непримечательного лица. И как они не шли его длинному носу, напоминая две темные впадины на узкой физиономии… — Так что? — Андрей уже с опаской покосился на зовущих их девчонок. Ярик очнулся и невольно сжал губы. — Да все равно, можешь и постоять, мне не жалко. Главное не мешай. — И парень зашагал к выходу, оставив слегка опешившего Андрея за спиной. * * * К концу дня Ярик был похож скорее на ходячий труп, и настроение имел соответствующее. Успев набегаться во время игры в исследование территории лагеря с маршрутным листом младшего отряда, который дети благополучно потеряли, отстояв полтора часа на станции вместе с Андреем, практически сорвав голос и успев помочь с украшением Каменки, свой законный тихий час он честно проспал, зарекшись когда-нибудь отводить одного ребенка в туалет, оставляя целый отряд без присмотра. Небольшой отдушиной стал тренинг по кострам, потому что в лес Ярик любил ходить всегда, вне зависимости от времени суток и погодных условий. Сорок минут старший отряд провел у Пупыря, небольшого возвышения в центре полянки, складывая костры и пытаясь разжечь их с трех спичек. Затем этот же старший отряд собирал дрова для большого костра, который волонтеры после ужина разожгут в амфитеатре. Ярик успел отдохнуть от криков младшей дружины и прибыл на ужин в веселом расположении духа, которое даже не подпортило вечернее построение. Аня Сорокина выясняла, какой же именно отряд в Каменке ходит в туалет мимо горшков. Почесываясь от свежих укусов комаров, парень с аппетитом проглотил котлету с рисом и успел-таки выпросить у Оли булочку с маком. Обменявшись с Машей парой фраз, он успел получить завышенные ожидания от скорого представления старшего отряда, так как Маша описывала все в красках и с присущей ей экспрессивностью. У Ярика в глазах рябило от обилия оранжево-зеленых следопытских галстуков. Амфитеатр был наполнен под завязку и разрывался от разговоров и смеха прибывших на представление ребят. Ярик, сидевший на сцене, наблюдал, как Андрей разжигает костер. Через некоторое время пламя весело взметнулось к темнеющему небу, осветив лица присутствующих. Осталось дождаться отмашки Волка, и можно было начинать. Ярик мягко спрыгнул на землю и, хлопнув оставшегося одного дежурить Андрея по спине, пробрался на задний ряд скамеек, подальше от сцены и поближе к старшему отряду, и подсел к Ире. Она, перелистывая песенник, бесшумно повторяла на гитаре аккорды песен. Ее, как одного из немногих в лагере музыкантов, нещадно использовали на спевках, репетициях и концертах. Вот и сейчас Ира сыграет младшему отряду «Апельсин» песню «Алые паруса». На сцене, отыгрывая сюжеты известных историй, поя и танцуя, сменяли друг друга отряд за отрядом. Почти каждый человек гордо носил следопытский галстук, ярким пламенем горевший на груди. Такой с двенадцати лет носил и сам Ярик. Он часто в мыслях сравнивал следопытов с пионерами Советского Союза. По правде говоря, сначала этим наблюдением поделилась с ним Лена еще года два назад. Она сказала, что именно поэтому из принципа не станет сдавать испытания на Следопыта. Уж очень ей не понравилась идея возрождения культа красных галстуков и знамен. Ярик понимал определенную закономерность, но ничего плохого в этом не видел. Да, у следопытов есть свое сообщество, свой кодекс, девиз, заповеди и правила, но все-таки это совсем другое. Да и заповеди с правилами мало кто в точности исполнял. Некоторые вожатые, носящие галстуки, курили и выпивали, а уж дети заучивали въедливые строки зачастую для того, чтобы наизусть оттарабанить их на посвящении или во время построения. Нет, определенно мало общего с пионерами. Ира на сцене устало встряхнула руки и поправила очки. Волк объявил выход старшего отряда, который должен закончить мероприятие. Из колонки грянули фанфары, и на сцене появились Лена и Настя, поверх одежды завернутые в простыни. Они драматично отыгрывали диалог Персефоны и Деметры из мифов Древней Греции. Другие участники исполняли роль деревьев. Ярик сам никогда не любил играть на сцене, но за представлениями других любил понаблюдать. К актрисам на сцене присоединился Макар с молнией из картона в руке и вымазанным золотой краской лицом, чем вызвал волну смешков у зрителей. Ярик догадался, что так Мандрагора изобразила Зевса. С легким акцентом он рассказал Персефоне, роль которой играла Настя, о ее скорой свадьбе с Аидом. Ярик в детстве увлекался мифами Древней Греции и Древнего Рима, и хорошо помнил историю Персефоны и Аида. Последний соблазнил дочь богини плодородия и обманом заманил в царство мертвых, сделав своей женой. Старший отряд слегка переиначил миф, и на сцене Персефона брала судьбу в свои руки, вызвав Аида на поединок, что удивило Ярика. Постанова для летнего лагеря была и впрямь не плоха, учитывая, что времени на ее подготовку и репетицию было часа два. Правда деревья немного сбивали общий настрой, иногда хихикая и перешептываясь. В конце Мандрагора удостоилась шумных оваций, и после дети под предводительством вожатых хлынули в столовую на пятое питание. А волонтеры в полном составе остались в амфитеатре, чтобы потушить костер и прибраться на сцене. * * * У медпункта, раскинув широкие ветви, росла яблоня. Она частично закрывала вид из окон медпункта, дотягиваясь до крыши. С перил крыльца можно было легко вскарабкаться на небольшое разветвление, расположенное на уровне второго этажа. Оттуда открывался вид на Призрак, дорожку, ведущую от соседствующего с медпунктом Койота, корпуса для отрядов среднего возраста, до столовой. Невдалеке виднелись березки у футбольного поля и Дельфин с выключенным светом в окнах — сейчас жители всех корпусов собрались на вечерней свечке. Ярик, сидя на разветвлении яблони, заметил собравшуюся в полном составе Мандрагору в комнате мальчишек. Сквозь полупрозрачные шторы ему удалось разглядеть колеблющееся пламя свечи, которую держала Лена. Челка, обычно закрывавшая верхнюю часть ее лица, была закреплена заколкой, а длинные темные волосы собраны в пучок. Насколько Ярику было видно, собравшиеся внимательно слушали соотрядницу, изредка посмеиваясь над ее тихими шутками. Окно было приоткрыто, и до Ярика долетали обрывки фраз. Лена говорила о вечернем костре. Ярик вспомнил собственные свечки, когда сам ездил в лагерь как ребенок. Он всегда любил вечерние собрания, где всегда можно было обсудить прошедший день в компании товарищей. А после ежедневных свечек он с соседями по обыкновению запирал дверь и включал один-единственный фонарик, чтобы сыграть в карты. Нередко к ним приходили девчонки, которые в случае внезапного ночного обхода корпуса прятались под кроватями мальчишек или залезали в шкаф. Ярику пришел на ум случай, когда хихикающая Маша вывалилась из шкафа, зацепившись за куртку, а потом доказывала страшно разозлившемуся Волку, которого не узнала в темноте, что живет в этой комнате. Ярик улыбнулся. В комнате погас свет. Свечка закончилось. Через несколько секунд включили потолочную лампу, и ребята стали расходиться. Ярик заметил тайком переданные Машей кому-то сигареты. Вожатая старшего отряда, Песчанка, приглушенным голосом напомнила о приближающемся отбое и попросила потратить это время на душ и чистку зубов, и Ярик в очередной раз порадовался, что волонтеры не следуют распорядку режима, определяя время для сна самостоятельно. На крыльцо Призрака вышли мальчишки. Федя и Макар звонили родителям, говоря с ними на смеси русского и английского, а Паша, которого в отряде прозвали Пабло, общающийся с кем-то по переписке, закурил. И как они не боятся быть застуканными, подумал Ярик. Он не хотел слезать с яблони, иначе пришлось бы с ними разговаривать, а он на сегодня от общения устал. Через некоторое время парни ушли в корпус, негромко хлопнув дверью, а Ярик, сверившийся со временем на телефоне, хотел было спускаться вниз. Наверняка друзья его заждались, да и нужно забежать на планерку помочь Волку с сеткой расписания. Однако он услышал то, чего услышать совсем не ожидал: кто-то плакал. Осторожно поднявшись на ноги и ухватившись за тонкую ветку на уровне груди, он выгнул шею, высматривая кого-то. На крыльце Койота сидела, сгорбившись, вожатая Надя и плакала в трубку. Спина ее содрогалась. У Ярика сжалось сердце. Он быстро спустился с яблони и подошел вплотную к стене медпункта, прислушался. Надя разговаривала со своим парнем. Ярику так захотелось утешить и успокоить ее, что он сделал несколько неосторожных шагов в сторону Койота, но услышал скрип двери и понял, что опоздал: на крыльцо вышла Света, напарница Нади. Он вздохнул. Развернувшись, он незаметной тенью проскользнул мимо кустов, минуя окна первого этажа Призрака и постучав в то, в котором горел свет, зашагал к коттеджу волонтеров. Становилось холодно. Небо потемнело, но уличные фонари еще не включили, и если задрать голову, можно было разглядеть на темном полотне ночного неба мерцающие звезды. Деревья тихо шелестели на ветру, растрепавшем прическу Ярика. В тишине особенно отчетливо раздавались звуки его шагов по гравию. Лагерь погружался в сон. За столовой и складом угрожающей громадой чернел сосновый лес. Из окна, в которого постучал Ярик, высунулась лохматая голова Маши и под гогот соседок недобрым голосом пожелала ему спокойной ночи. Ярик тоже рассмеялся.