Гарри Поттер и Сумасшедший Жнец

Сергей тренировался в магии. Точнее, изучал её свойства, планомерно отгрызая от ауры небольшие кусочки и воздействуя на те разными способами. Единственное заклинание, жест для исполнения которого он помнил, упорно отрабатывал. Экспеллиармус оказался у него грязно-зеленого цвета, да и эффект, произведенный на камешек, в который тот попал, не слишком напоминал обезоруживание или отталкивание. Внешний слой гранита толщиной где-то в миллиметр осыпался в пыль, оставшаяся часть не пострадала. То ли его магия слишком смертельная, то ли Сергей ухитрился неправильно выполнить заклинание. Но до появления в своем арсенале заклинаний, которые точно никого не убьют, жнец поклялся себе не швыряться энергией в людей. Зато масштабные преобразования, без всяких там заклинаний у Сергея выходили на загляденье. Отсек кусок самого себя и твори, что хочешь, главное, чтобы воображения хватало. И умения терпеть боль, так как лишение даже малой части себя было довольно болезненно (и как маги это терпят? Или для них это настолько естественно, что они не чувствуют от этого боли?). Ну и усталость была существенная. После того, как в порыве энтузиазма жнец превратил пятачок камня, на котором тренировался, в стекло, затем разбил его и заставил вихрь осколков крутиться вокруг себя, будто циркулярная пила, он бессильно осел на землю. К счастью, успев раскидать материал во все стороны, но не задев себя. По сути, предел был найден, но это абсолютно не устраивало жнеца. Волди и Дамби в фильмах творили гораздо, гораздо большее. Или это из-за наличия у них палочек и неумения Сергея направлять энергию? Все же большая часть отрезанного уходила в никуда, и жнец это чувствовал. Как бы то ни было, Сахаренко решил обзавестись собственным магическим проводником. Но для этого необходимо было посетить Косой, в котором его и нашли в первый раз. Интересно, усиление охраны произошло, или на него наплевали, что было бы для него самым лучшим вариантом? Но прежде чем Сергей отправится это проверять... — Зеркало мне! — загребнув рукой часть своей силы, жнец рванул её, тут же ощутив резь в животе, и отправил энергию в стену, представляя себе стекло. Напротив Сергея неровной кляксой застыло стекло, будто впаянное в камень. Так себе замена зеркалу, но к своему стыду, методику приготовления зеркал жнец не вспомнил. Рука подхватила газету и развернула её, чтобы колдофото оказалось напротив отражения в стекле. Итак, что может увидеть посторонний наблюдатель из того колдофото, что было в газете? Длинные растрёпанные волосы, темные одежды, похожие на плащ, украшения на руках, черные ногти и злобный оскал. В принципе, с этим можно работать. Сначала волосы. Благодаря сильным рукам и превосходной координации завязать тугую косу не составило особого труда. — Не могу поверить, что делаю это. — недовольно проворчал жнец, вместо резинки перехватывая косу зелёным бантиком. Ленточка появилась благодаря простому перекрашиванию лоскутка ткани, отрезанной от рукава с помощью Косы. — Стыдоба! — отчаянно взвыл Сергей, когда понял, что без закрывающих лицо волос он выглядит слишком беззащитно. И даже шрам, должный добавлять брутальности, лишь подчеркивал тонкость черт. Сергей выглядел как беззащитная девушка, но не как безумный некромант. Ладно, совсем девушкой он не выглядел, но для мужчины... — Зато никто не додумается. — неуверенно подбодрил себя Сахаренко. Взмах руки и очередная резь где-то в лопатках — и местами грязный, где-то обоженный и дырявый плащ превратился в костюм, который Гробовщик надевал один раз на бал. Зато сам костюм запомнился ему хорошо, за такую-то цену. Для маглов конца двадцатого века он был, конечно староват, но вот для магов — в самый раз. Завершающим элементом в образе невинной овечки, неспособной даже мухе причинить вред, стали овальные очки, утащенные из какой-то аптеки. Лучше, конечно, были большие круглые очки, но их жнец не нашел. Оценив свой внешний вид (чуть больше красного — и будет Грелль), Сергей жалобно заломил брови, приподнял их туда-сюда, поморгал, улыбнулся, зевнул, сделал вид печальный и сонный, милый и растерянный. Надо сконцентрировать свой образ на очках, волосах, собранных в косу с зелёным бантиком и неловкой улыбке, а не на том, какие у него мышцы, как тихо он ходит и как быстро реагирует. Все получилось практически идеально, пусть и пришлось потратить некоторое время. Лишь под конец губы скривились под действием воспоминаний. В последний раз, когда он так разминался для актерской игры, жнец благополучно умер. Потеряв возможность общаться с друзьями и теми, кто стал ему близок. Встряхнувшись, Сергей улыбнулся темному отражению и шагнул вперёд, отдаваясь бесконечным потокам изменений. *** Безопасность явно усилили. Полетав вокруг антиаппарационного барьера и посмотрев на входные пункты, где всех прибывающих сканировали какими-то заклинаниями, Сергей на все плюнул и таки протиснулся через решетку. Немного ту погнув, он отделался лишь закровившими ладонями. Посадка, ввиду незапланированных маневров, получилась жёсткой, прямо в стену дома в безлюдном закоулке. По счастью, реакция жнеца помогла оставить кровавый след лишь ладоней, а не носа, очков и лба. Выругавшись и спрятав ауру до конца, Сергей вышел в основной поток людей, тут же делая восхищённый вид провинциала, приехавшего в большой город. Особенно ничего строить не пришлось: магия этого мира была очень наглядной. Яркие эффекты, летающие сами по себе предметы, таинственные звуки, самопомешивающиеся котлы, книги, с обложек которых на тебя кидался дракон, странные артефакты, похожие на те старинные приборы, которые просто выглядят, но все равно очаровывают взгляд своей продуманностью, видимыми шестерёнками и разноцветными металлами... Даже нескончаемый поток людей и фоновый шум создавали особую атмосферу чего-то магического. То тут, то там обсуждались цены на «листья алихоции», «смоковницу», «панцири огнеглазой стрекозы»... Лёгкая эйфория охватила жнеца, он почувствовал себя ребенком, попавшим в самую настоящую сказку, где исполнялись все мечты. Это было прекрасно. Прошло несколько минут, прежде чем Сахаренко вспомнил про цель своего прибытия, ведь воспоминания и предчувствие чего-то магического охватили его полностью. Это было в прямом смысле волшебно, пожалуй, последний раз, когда он испытывал нечто подобное, он воскресил Сиэля Фантомхайва и наблюдал его воссоединение с братом. Но тут возникла проблема: он не знал, где можно купить волшебные палочки. Конечно, про лавку Олливандера жнец помнил, как и про каменную табличку, висевшую над входом, но в том потоке вывесок, табличек, букв и абсолютно ассиметричных домов найти одну конкретную оказалось ему не по силам. — Извините! Извините! — на его призывные вопли, обращённые к окружающим, никто не среагировал, и толпа продолжила ворчать и толкаться. После пяти бесплодных попыток выяснить местонахождение необходимых ему магазинов, Сахаренко отошёл из основного потока к стене, недоуменно оглядываясь. Зелья, одежда, книжный... Галочку в голове — зайти, как будут деньги, поставил. Люди, люди, люди... Авроры! Две алые фигуры уверенно рассекали толпу, внушая трепет своим боевитым видом и косыми взглядами, явно направленными на поиск угроз общественному спокойствию. Правда, с точки зрения Сергея, магические полицейские подозревали во владении черной магии девушек помоложе и погрудастее. Но это было неважно — суть в том, что не уделить ему время они не могут. — Господа! — налетел на авторов вихрь темного цвета, с овальными очками и растерянным выражением лица. — Господа. — чуть спокойнее прошептал он, испуганно смотря на палочку, направленную прямо на него, но не отпуская рукав мантии. — А как пройти в магазин волшебных палочек? — Туда! — рявкнул мужчина лет пятидесяти, неопределенно ткнув дальше по улице, поэтому жнец тут же отцепился и пошел в указанном направлении. А смысл был пытаться заставить проводить его куда-то? Мало того, что это бы было странно, так ещё и власти такой за Сергеем нет, чтобы патрули разворачивать. В следующих раз жнец попытал счастья метров через триста, чтобы получить пинок с комментарием «туда!». Но в этот раз его направили не куда-то, а в стену ближайшего дома. И действительно, когда Сергей поднял голову, то с радостью уткнулся прямо в табличку «Чудесные волшебные палочки Джимми Кидделла». То что надо. Конечно, Олливандера величали лучшим в своем деле, но с Гарриком Сахаренко предпочел бы не встречаться. Собственная жизнь научила его с подозрением относиться к тем, кто в одиночку является главой какой-то фирмы, имеет особенные глаза, обладает небольшой безуминкой и абсолютной памятью, а ещё тихо ходит. В фанатских теориях с Сергеем соглашались, делая мастера то богом, то высшим вампиром... Почти что Пен-Пен, только не требующий рыбы. *** Тихо скрипнула дверь, впустив первого за день посетителя. Дела шли совсем плохо, хорошо, если удавалось продать пять-шесть палочек за месяц... По счастью, даже те сорок галлеонов, которые Джимми выручал за свои изделия, были достаточной суммой, чтобы прожить без излишней роскоши до продажи следующей, и даже закупить немного материалов для новых изделий. Но да, мастер жил впроголодь. Вошедший не впечатлял своей платежеспособностью. Одежда, старая даже по меркам Магического мира, магловская мода которого находилась сейчас где-то в шестидесятых, недорогие очки, отсутствие каких-либо украшений... Даже одежда и та была наполовину трансфигурирована, уж мастер волшебных палочек обладал достаточной чувствительностью. Правда, тогда впечатляла магическая сила вошедшего, ведь обнаружить какие-либо отголоски его магии Кидделл не смог. — Здравствуйте. — робко поздоровался молодой маг, во все глаза рассматривая полки с выложенными на шелковых платочках изделиями искусства. — Приветствую вас, юноша. — доброжелательно улыбнулся Джимми. Пусть и многолетний опыт подсказывает, что тот ничего не купит, так как банально не на что, возможностью запомниться, чтобы он во второй, денежный, раз пришел к нему, а не к конкурентам, мастер пренебрегать не стал. Воцарилось молчание. Будущий покупатель рассматривал различные палочки, их уникальные рукояти и рабочие длины, читал краткое описание сердцевин, спрятанных за деревом. Вначале он неловко косился на продавца, явно ожидая, когда тот его погонит, но вскоре расслабился. Интересно, откуда у не самого взрослого мага такие шрамы? Словно нунду подрал. Причем шрамы давние, но далеко не детские, просто из-за того, что если бы такие повреждения были бы нанесены в детстве, мало что могло спасти ребенка. Может, боевой маг? Но им всегда исправляют зрение, хотя если предположить, что оно плохое из-за проклятия, все становится на свои места. Даже коса приобретает боевой смысл — вплетенные туда артефакты могут неприятно поразить неподготовленного противника. — Извините. — из размышлений мастера вырвал тихий голос посетителя. Да нет, это голос не боевика, а в лучшем случае, учёного-зельевара. И коса тогда заплетается, чтобы волосы в котел не падали. — Что такое? — Почему вы тис совместили с лепестками черного лотоса? — маг показал на лежащую на витрине светлую палочку. — Древесина этого дерева означает бессмертие и смерть, не лучше было бы совместить её с пером феникса? — Да, так обычно и делают. — согласился мастер и вышел из-за стойки. — Но здесь особый случай, когда все вместе должно обозначать силу в смерти. Видите ли... Джимми подхватил с витрины коробочку и вытянул этот шедевр, лежащий в зоне доступа посетителей лишь из-за того, что иначе этот артефакт будет пылиться на складе бесконечно. — Палочка была сделана не мной, да и никем из ныне живущих, так как подобные палочки применяли в основном некроманты и боевики. Собственно, только для второй категории она и может ныне использоваться. Но после Хогвартса редко кто меняет привычный инструмент на более подходящий, даже авроры. Кстати, вы разбираетесь в дереве? — Да. — едва улыбнулся будущий покупатель, в чем Книдделл уже не сомневался. — Раньше я часто работал с древесиной. — Может, хотите примериться к какой-нибудь палочке? Если что-то понравится, я отложу её на месяц, чтобы в течение его мы могли совершить сделку. Серж, как назвался покупатель, тут же согласился на это предложение, действительно очень щедрое. Они померили некоторые параметры, опробовали две палочки, после которых Книдделл с улыбкой взял ту самую, из тиса и лотоса. — Видимо, это судьба. — прокомментировал продавец, когда вырвавшаяся в результате взмаха черная лента обвилась вокруг кисти мужчины, зафиксировав в ней палочку. — Двенадцать галлеонов. — убито пробормотал Серж, но потом плотно сжал губы и решительно сверкнул глазами. По его виду было заметно, что он готов сделать всё, что угодно, но палочку заполучить. Куда делась его предыдущая, Джимми не спрашивал, хотя это было действительно интересно, учитывая трансфигурированную одежду. — Хорошего дня и удачи! — пожелал мастер уходящему клиенту. Звякнул колокольчик, и тот снова погрузился в чтение какой-то развлекательной литературы. *** — Какой милый продавец. — констатировал жнец, выйдя из магазина, и решил не красть инструмент, а по-настоящему раздобыть деньги на это чудо, пусть и для этого кому-нибудь (нехорошему) придется умереть. А для этого ему нужно в Лютный. Но на пути к заветному месту обитания всех «самых неблагонадежных членов общества» Сергей заметил необычайное: за ним следили. Какой-то мужчина с негустой каштановой бородой и такого же цвета волосами постоянно следовал за ним в толпе, то отдаляясь, то приближаясь. Может, конечно, совпадали направления движения, но Сергей решил проверить. Прилипнув к какой-то витрине, якобы разглядывая, в отражении он наблюдал мужчину, ожидая, что тот остановится, или пойдет на сближение. Но то просто прошел мимо, и жнец вздохнул с облегчением. «Показалось». — Существуй на грани вечно, мертвый брат. — вдруг раздалось сзади, но Сергей смог сдержаться и спокойно развернулся к говорившему. Это был какой-то высокий шкаф, всем своим видом показывая дружественные намерения, и имеющий в ауре привкус блинов. Осознав, что его поприветствовали по-некромантски, Сергей не знал, как на такое ответить, поэтому недружелюбно буркнул: — Вы обознались. — Вы же некромант? — чуть удивился мужчина, но продолжил все так же доброжелательно. — Мой сюзерен хочет с вами встретиться. — Я — Серж. — раздраженно заявил Сергей, поправив очки и с вызовом уставившись на «брата». — Ваш сюзерен перехочет, а мне надо спешить. — Деньги, документы, положение в обществе... Он может дать все это вам за одну услугу. — Как прямо. — поразился жнец прямоте преступной шестерки. Хотя его мозгов, наверное, не хватило на более тонкую схему. — Ну веди. В своей способности избежать драки Сахаренко был уверен, к тому же, предлагающие сделку сразу вряд ли начнут кидаться Непростительными. *** Люциус Малфой ждал, нетерпеливо покачивая в руках ложечкой, сидя в кафе-мороженом Флориана Фортескью. Он вообще заметил, что с годами стал постоянно чего-то ожидать. Возрождения Воландеморта, возможности связаться со старыми друзьями, ждал удобного момента, чтобы послать анонимную посылку в Азкабан, ждал действий Дамблдора, чтобы сделать свой маленький ход. Не для поражения кого-либо, лишь для сохранения семьи. Постоянно растрачивались серьезные деньги на разнообразные скандалы, акции, поднимания различных вопросов, суды, балы, поддержание Хогвартса... Но, несмотря на метафорический похудевший кошелек Малфоев, Люциус был доволен. Практически рухнувшая после Хэллоуина восемьдесят первого репутация Малфоев медленно, но верно поднималась на прежнюю высоту. Глава семьи прекрасно справлялся с ролью человека, который не может простить себе попадание под Империус и совершение ужасных злодеяний. Попутно он обрастал различными связями, пока слабыми, но если отправить много слабых заклинаний, их совокупная сила способна одолеть дракона. Но этого дракона Люциус одолеть не смог. После падения Лорда у него резко убавилось союзников и прибыло противников. В особенности этим отличились вампиры, заявив, что Лорд похитил их птенцов, и им ничего не оставалось, кроме как воевать, пытаясь сохранить свои семьи. В этом оправдании кровососам помог тот факт, что они нечасто убивали противников, в особенности магов. Обычно метили, пили кровь, очаровывали шармом, заставляя раскрывать информацию, но не убивали. И вот какой-то их главарь решил вернуть утраченное — его птенца, мнящего из себя какого-то сверх-бойца, Темный Лорд убил на тренировке. Причем это произошло не сразу после падения Лорда, а через двенадцать лет после этого, когда этот главарь вампиров победил своего предшественника (не столь радикального) и обрёл власть. Естественно, что его взор пал не на Пожирателей, сидящих в Азкабане, или тех, кто с трудом остался на свободе благодаря Малфою. Он нацелился на самого Люциуса, точнее, на Драко. Нацелился очень серьезно. Без всяких предупреждений, без писем, подкинутых частей тела различных животных — просто однажды Люциусу и Нарциссе пришлось в одних ночнушках отражать штурм манора. Погибло три домовика, но больше потерь не было. Пока. Угроза единственному наследнику грозила всему роду в принципе, поэтому его сын безвылазно сидел дома, пока его отец искал наёмников и врагов вампиров, чтобы искоренить угрозу. Потратив около восьмисот галлеонов, Люциус узнал от выживших, что для упокоения столь сильной твари нужен как минимум мастер направления некромантии. В обычное время — мелочь. Два десятка стариков успешно коптят небо, и поныне их местонахождение всем известно, их просто не трогают. Их ученики тоже достаточно быстро находятся. Пусть некромантия запрещена, но в некоторых семьях ей до сих пор учат наследников. Например, Блэки до недавнего времени точно имели хотя бы одного некроманта на поколение. Но Регулус погиб и ничем не мог помочь. А Люциус был заперт в собственном доме и Косом переулке, куда даже сильнейшим из кровососов не было ходу. Почта перехватывалась, связи с кем-либо за пределами Англии не было, камины работали с перебоями, через зеркала могли пройти некоторые умельцы вампиров, поэтому он уже месяц видел свое отражение только в отполированном серебре, все остальное было накрыто полотнами. Найти в таких условиях некроманта, которые в Великобританию из-за запретов на темную магию не суются, практически невозможно. Именно поэтому некромант, появившийся прямо в центре Лондона, стал чудом, которого так ждал Малфой. Организовав слежение из своих людей по всему Лондону, он смог отыскать того самого мага. И сейчас его вассал Гоил (получивший указание манить чем угодно) вел того прямо к Люциусу.