Гарри Поттер и Сумасшедший Жнец

В кабинете стояла тишина, пусть трещали и стучали разнообразные приборчики. Тишина была в молчании двух магов. Кто-то точно бы назвал её напряжённой, но это было совсем не так. Ни для хозяина комнаты, ни для гостя. — Итак, вы что-то хотели, Люциус? Кроме моего чая, естественно. Спокойный вопрос Альбуса спровоцировал взрыв. — Не один лишь я, а весь Попечительский Совет хочет спросить: что происходит в Хогсмиде уже четвертую неделю?! Почему ученики подвергаются опасности, а каждый день в больничном крыле оказывается тот или иной ученик? Вы думаете, я не в курсе, что происходит?! — Это практическая часть программы ЗОТИ и Трансфигурации на свежем воздухе. Ещё чаю? — голос великого светлого создавал впечатление, что тот вот-вот заснёт, настолько тих и мелодичен он был. Но Малфой, вопреки своему обыкновению стоять и шипеть, ходил и кричал, помахивая тростью: — А одобренная нашим Министерством программа, НЕ, — он сделал ударение на этом слове, резко стукнув тростью, — подразумевающая практические части на свежем воздухе, уже не в моде? Уже не является главным указателем для Хогвартса, раз здесь дозволяются такие вольности? — Ну почему же, Люциус? Ты ведь тоже устраивал штурм снежных крепостей с похожими элементами, и никто не пытался тебе это запретить. — Тогда мы не швырялись боевыми заклятиями направо и налево, не пользовались Высшей Магией, не летали на метлах и рядом с нами не приходилось дежурить колдомедиками, так что не вам, Альбус, указывать мне, что нормально, а что нет. У вас нет ребенка, который рискует потерять жизнь на таком… Развлечении. Последнее слово аристократ буквально выплюнул в лицо Великого, чувствуя, как в руку впивается неудачно поставленная рукоять трости, но не имея возможности этого исправить, ведя молчаливый поединок с директором. — Это необязательное занятие, и участия можно просто не принимать. Я не понимаю, что вы так беспокойтесь. Или ваш запрет не играет для Драко особой роли? — Для моего сына, слово отца — закон. Но я не уверен, что могу сказать то же самое про Уизли, например. Про маглорожденных, родители которых вообще не в курсе, что их дети буквально вверяют свои жизни в руки совершенно неизвестного мага. Вы хотите скандала, Альбус? В принципе, Люциус мог утверждать, что любой разговор с сумасбродным директором включал это предложение. Неужели нельзя просто сидеть на этом месте, делать, что скажут, исполнять свои обязанности и распоряжения Министерства?! Почему необходимо каждый год появляться в газетах, статьи которых ещё месяц будут в общих чертах такими: «Альбус молодец! Директор прекратил/победил/сделал заявление/придумал…»? Жажда власти, абсолютно подходящая главе Ордена Феникса, который медленно заталкивает Священные Двадцать Восемь в какую-то, прости Мерлин, жопу. — А по-моему, скандала желаете именно вы, Люциус, иначе бы не цеплялись к неизвестности этого мага. Я его проверил, как и небезызвестные вам Флитвик, Грюм и Кингсли. Он чист и безопасен. В конце концов, известных правил он не преступает и вообще очень приятный человек. Если хотите, я вас с ним познакомлю, чтобы вы сами убедились, что дети в безопасности. «А это шанс запугать или подкупить этого чудака. Раз ему уже доверяет половина Ордена Феникса, на такого разведчика подозрение не падёт», — смекнул Малфой и, поджав губы, согласился на предложение директора, будто через силу. Тот сразу якобы расцвел, засуетился по-стариковски, спеша выйти из кабинета и лично проводить Люциуса к этому «приятнейшему во всех смыслах юноше». Уже на этом предложении в ум аристократа робко застучала память, но его не оказалось дома. Он уже предвкушал, какой удобной фигурой будет новый подчинённый. Пожалуй, вровень со Снейпом… *** Обновив щиты на доме после штурма, Сергей вернулся под крышу. Каждый раз это отнимало просто свинское количество сил, но пока это было по способностям жнеца — он наращивал количество щитов, чтобы найти своеобразный предел. Конечно, можно было поставить один, вбухав всю ману и завязав на себя, физическое состояние тела, кровь, волосы и прочие носители «естественной магии волшебника». Такое практически ничего не пробьёт. Та же жидкая Финита (жнец не забрасывал собственное образование, угрохав все деньги на несколько справочников по зельеварению и алхимии), которую продемонстрировали близнецы, не может содержать больше энергии, чем совокупность резервов Уизли, а это явно меньше, чем у Сахаренко. Но один щит — скучно, лучше несколько, которые будут красиво разрушаться под напором чужих заклинаний. — Идут корсары, идут корсары… На абордаж! — напевая последнюю оставшуюся в памяти строчку, Сергей задумчиво подбрасывал в ладони оставшиеся деньги. Четыре сикля и девять кнатов — очешуенные богатства. Слово «очешуенные» он выбрал не случайно, ведь именно с одним чешуйчатым существом у жнеца были связаны некоторые планы по обогащению. Убрав деньги во внутренний карман, к перстням, находящимся там постоянно, Сергей направил взор на беленького скелета. Чистенькие кости, восстановленные зубы, полностью убранные посторонние ткани — ничто боле не напоминало в нем бездомного, кроме некоторого подобия ауры в костях, соединяющая их вместо суставов. — Будешь Себастьяном. Скелет посмотрел как будто укоризненно. — Я понимаю, что избито, но, в конце концов, тебе подходит. Так же любишь детей. Смертельно. —… — Я хозяин и точка! Себастьян и баста! Батя сказал, ты сделал! Скрекоча, из-за спины жнеца вылетел синеватый шарик, и, приблизившись к костяшкам, влетел в череп через глазницу. Звук полета стал более глухим, и словно довольным. — Да, граф, я знал, что в вашем тандеме именно вы занимали место мозга. — довольно кивнул Сергей, разглядывая мелькающего в глазницах снитча, и прислушался, определяя, где остальные. Выходило, что на кухне. — Восстань, проклятьем заклейменный! — махнул палочкой жнец, беря Себастьяна под контроль множественной Левиосы. Скелет немного покачиваясь направился на кухню, доставать печенье из камина. Вдруг тренькнула воображаемая струна, чуть не заставив мага подпрыгнуть. Люциус и кто-то сильный, но под мощными щитами, перешли трехметровую границу у калитки. У Сергея побывали уже куча преподавателей Хогвартса, чаще всего в компании Флитвика, оставляя приятные впечатления. Ничего особенного — просто профессионалы, любящие и готовые учить, кто-то строже, кто-то мягче, кто-то сильнее, кто-то слабее. Никто не раскусил жнеца, даже когда он ходил с раскрытой наполовину аурой, а уже если он запихает силу в себя самого, как делал это в Бюро в начале той жизни, то даже Дамблдор его не должен раскусить. Особого страха не было — сбежать он точно сможет, особенно если Светлый не будет готов к драке. Не хотелось конфликта. *** Из-за сладких мечт дорога до Хогсмида пролетела быстро и незаметно, а очнулся Люциус, уже когда Дамблдор вежливо постучал в калитку. Очнулся и захотел сбежать подальше от собственных ошибок и игнорировании памяти. Кто же мог быть нарушителем спокойствия в Хогсмиде, в котором годами все было нормально? Конечно, новый житель. А кому он не так давно помог переселиться в «место, где на колдовство никто не будет обращать внимания»? Когда калитка отворилась, Малфой уже был готов. И его предположения подтвердились. — Люциус! — хлопнувший в первую секунду глазами, некромант расплылся в счастливой улыбке, грозящей разорвать его рот. Маг читал о японских кровожадных призраках, способных на такой трюк, и заподозрил, что беловолосое чудовище могло брать с них пример. — Я так рад, что ты зашёл! Но прежде, чем Малфой смог как-то отреагировать на неожиданное приветствие, слово взял немного удивленный Альбус. — Здравствуй, Сергей. Люциус представляет собой интересы Попечительского Совета и хочет задать тебе несколько вопросов. — И вам не хворать, Персиваль. — улыбка пропала с лица жнеца. — Проходите, проходите, тапочки возьмите в прихожей, пальто оставьте там же. Когда маги разделись, хозяин дома проводил их до небольшой гостиной с уютными диванчиками и столиком. Некромант выглядел воплощением домашнего уюта. Лёгкая улыбка на лице, плавные движения, собранные в уже знакомую косу волосы, красивый бантик на конце, круглые очки, подчёркивающие узость практически женского лица. Палочка заправлена за ухо, подальше от рук — подчеркнуто пренебрежительное отношение к собственной безопасности. — Чаю, Люциус? — теперь немного смущенная улыбка заняла место на губах жнеца, с наслаждением оценивающего то буйство чувств сбитого с толку аристократа. Именно это так развеселило Сергея, когда он открыл калитку. Непробиваемое лицо аристократа и полный шторм в душе. Явное нежелание, чтобы их разоблачили, страх перед ним… Но улыбка чуть потускнела, а голос изменился, когда жнец повернулся к Светлому. Немного раздражало, что они не наедине с Малфоем. — И вам, Альбус. — Да, спасибо. — кивнул директор, едва слышно прошептав Главе Попечительского Совета: — Соглашайтесь, чай у него чудо! Аристократ послушался. Разум вопил ему выскочить отсюда как можно быстрее, хотя он же сказал ему сидеть на месте и не мешать некроманту наслаждаться ситуацией. Получив душистый чай в простой фарфоровой чашке, Люциус хотел выплеснуть его подальше, как страшнейший яд, но лукавый взгляд будто вплавил чашку в его руки, и чай пришлось пить. Малфой был абсолютно уверен, что сейчас он представляет собой образец истинного аристократа, не прикладывая к этому никаких усилий — бледный, с идеальной осанкой, полным разума глазами и непроницаемым лицом. Тогда, при первой встрече, он не так боялся из-за нескольких причин. Во-первых, некромант был единственным шансом на выживание семьи. Во-вторых, Люциус протягивал руку помощи тому, кто не имел «ни кната». В-третьих, «Сергей» ещё не показал всей своей силы, о которой позже, за отдельную плату, рассказали наемники. Теперь же он влез в какую-то игру неживой твари, и даже предположить не мог, как выбраться живым из такого переплёта. Вроде бы, Дамблдор — серьезный аргумент, но никто не знает, что у некромантов на уме. — Итак… — сделав один глоток, Малфой решил как можно быстрее покинуть дом, задав пару простейших вопросов, его начинание пошло под хвост дракону благодаря болтливости Верховного чародея. — Извините мой интерес, но как давно вы знакомы? Я думал, мне придется вас знакомить. — Люциус помогал мне с переездом. — жнец, не сдерживаясь, послал нежную улыбку, казалось, окаменевшему Малфою. Эта ситуация его так веселила, что хотелось прыгать, бегать и вопить! Или вжать аристократа в стену своим телом, приблизиться лицом к лицу и наблюдать за изменениями. Брезгливость, гнев, смущение, ненависть, покорность, сарказм? Сергея тянуло на эксперименты! — Вот оно как. — якобы понимающе мелко закивал директор, отпивая чай, чем заслужил немного неприязненный взгляд жнеца. Великий волшебник, а не видит, где надо остановиться и не вмешиваться. Неужели не понимает, что он немного лишний в их с Малфоем игре? — Как бы то ни было, Сергей, я должен удостовериться, что ты не несёшь опасности ученикам. — сухо проговорил аристократ, глубоко внутри радуясь пришедшему озарению. Дамблдор либо сдержит порыв твари, либо уничтожит некроманта в битве. В любом случае, шанс развести некроманта на некое подобие безопасности есть. — Дай клятву, что ты не будешь намеренно убивать или калечить учащихся в Хогвартсе. — Слишком расплывчатая клятва. — покачал головой Сергей, вообще не желавший кому-либо чего-то давать. — Эй, шалун! — жнец поймал красный снитч, нацелившийся на чай Малфоя, и опустил его куда-то в глубь дома.— Печенья? — Я бы не стал. — отказался успокоившийся Люциус, а Дамблдор с удовольствием принял угощение. Когда Малфой увидел, кто вошёл в гостиную, удерживая на неясно как скреплённых костях поднос с печеньем, ему показалось, что только природная блондинистость мешает появится в его волосах благородному серебру. Скелет, самый настоящий скелет, абсолютно чистый, без кожи, сухожилий и суставов! А Альбус, который в понимании Люциуса должен был вскочить и изничтожить некромантское логово Адским Пламенем, лишь с интересом окинул скелета взглядом через очки. — Знакомьтесь, это Себастьян. Знаю, избито, но у меня с этим связаны свои воспоминания. — улыбаясь, будто от хорошей шутки, заявил хозяин дома. — Держать сразу девять участков Левиосой без палочки… У вас прекрасный контроль. — Спасибо за комплимент, Альбус. — отвлекся Сергей, взял печенье в виде косточки и хрустнул им под практически восхищённым взглядом Малфоя. И как играет! Скрывается на виду, авантюрист мертвячий! — А что касается клятвы… — продолжил тот, помахивая печеньем. — Что насчёт такой формулировки: «Не буду намеренно убивать или калечить учеников Хогвартса возрастом от одиннадцати до восемнадцати лет»? Уж прости, Люци, но по твоей формулировке я не мог бы всерьез сражаться ни с одним из английских магов, так как все они когда-либо учились в Хогвартсе. — Да, прекрасная формулировка. — аристократ мгновенно поставил выпитую чашку на столик, собираясь тут же уходить. — Сергей… — будто неуверенно начал Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Уже по его имени можно было понять, что такой человек не может быть неуверенным, поэтому Люциус с трудом сдержал фырканье. — Я могу поинтересоваться, откуда у тебя на шее и лице такие… Отметины? Желание фыркать тут же пропало, а Малфой осторожно кинул взгляд на некроманта, оценивая его реакцию. Откуда эти шрамы, он сказать не мог, но очень было похоже на расчленение от Инквизиции или от жертвоприношения. В любом случае, вряд ли это были приятные воспоминания. Что же соврет мертвец? — А, это? — рука прошлась по шее, оглаживая шрам, а затем сердце Люциуса пропустило удар. — Это от маглов. Дамблдор подавился чаем, резко согнулся и закашлялся. У Малфоя перед глазами встала картина, на которой некроманта медленно разрезали, а он лишь скрипел зубами и клялся отомстить их потомкам, насылал жуткие проклятия на рода палачей… — Мерлин, что с вами, Альбус? Вам нехорошо? — обеспокоено воскликнул Сергей, но в его голосе Малфою послышались нотки ядовитой насмешки. «Да он же издевается над Альбусом!» — осенило мага, и он с нескрываемым ужасом посмотрел на некроманта. Если Великий Светлый сейчас задохнётся чаем и умрет, этот мир ничто не спасет. Такие последствия из-за пары слов! — В… Каком смысле… От маглов?! — прохрипел Дамблдор, выглядящий как человек, по убеждениям которого ударили факты. — Ну, — хозяин дома легко пожал плечами, переламывая всю картину, появившуюся перед Люциусом, — это же от маглов пришли татуировки? Мои шрамы — татуировки необычного цвета. Три часа выбирал, чтобы получилось натуральнее. Получилось? — Да. Очень натурально. — кивнул только отошедший от потрясения директор, как его догнало следующее. — А что вы так удивляетесь? У вас не такая консервативная страна. Вот, Пожиратели Смерти — молодежная группировка, тоже татуировки ставила, и ничего страшного… Пока живые маги отходили от удара святой уверенности хозяина дома в своей правоте, тот быстренько произнес клятву, сверкнув резко разгоревшимися глазами. На абсолютное несоответствие этой клятве той, что была озвучена раннее, никто не обратил внимания… *** — Нет ничего лучше лимонных долек. — уверенно сказал Дамблдор, прожевав очередной ломтик в сахаре и запив его чаем. Уже шестой за раз. — Позвольте поинтересоваться, коллега, что же всё-таки случилось? — практически хором спросили портреты, но директор только отмахнулся, вперившись в стену и отдавшись течению мыслей. Встреча Малфоя с Сергеем прошла немного не по плану, но всё-таки нормально завершилась. Попечительский Совет должен быть доволен. Последние сомнения насчёт иностранного мага исчезли — он не шпион и не убийца, те ни за что бы не принесли серьезных клятв. Одни сомнения исчезли, но появились другие. Маг искренне обрадовался, когда увидел Люциуса, упомянул, что тот помог ему с обустройством, назвал «Люци». Аристократ же, напротив, был очень напряжен и практически не скрывал своего желания уйти оттуда. Явно не ожидал увидеть его в этом доме. А уж запудренность мозгов Сахаренко со стороны политической и криминальной обстановки Англии заставляла заподозрить изготовителя отборной лапши, развешанной по ушам наивного юнца. — Хм… — мысли потекли в одном направлении, как мана для создания заклинания, разум начал находить все больше подтверждений нелепым и смутным догадкам, заставляя обладателя пяти имён взглянуть на Люциуса и Сергея под другим углом. Оба молоды, красивы, сильны как маги и являются практически совершенными антиподами друг друга по поведению. Сильный, высокий и суровый Люциус и ловкий, ниже среднего и улыбчивый Сергей. Учитывая, что Малфой сам носит метку… Окно распахнулось само собой, и, чуть не сбив какой-то небольшой маятник, в комнату влетела прекрасная птица, отвлекая директора от мыслей. — Как охота, Фоукс? — Куглык! — О, так ты голоден. — старик заполошно оглядел кабинет, в котором отродясь кроме сладостей ничего не было, и быстро сориентировался, подхватив с блюдца собственное лакомство. — Дольку? —… Впервые Дамблдору показалось, что фамильяр его клюнет.