Гарри Поттер и Сумасшедший Жнец

Ночь и тишина, данная на век… Ну, первые три слова точно верные, а за остальное Сергей не ручался. Как оказалось, декан факультета не обязан спать на его цветах, во всяком случае спальня Северуса не содержала ни одного пятнышка зелёного цвета. Три раза чуть не споткнувшись об хаотично расположенные предметы мебели, Сергей смог выбраться в основные комнаты декана, не потревожив его сон. И кто сказал, что он жуткий педант? Человек как человек, с абсолютным отсутствием вкуса и умением распоряжаться своим пространством. Зато присутствовал некоторый стиль, если катастрофическая нехватка других цветов, кроме черного и серого, может считаться стилем. Причина, почему жнец оказался в спальне мага, проста и тривиальна — не желая бродить в обширных подземельях Хогвартса, он скользнул к знакомой душе, к которой, собственно, и стремился. Правда, не рассчитал, что даже Снейп в это время должен спать. Перестав кутаться в ауру для сокрытия себя, он оскалился в небольшое зеркало, висевшее на стене. — Ты красавчик, спору нет, но будь длинные волосы уложены за плечи, было бы красивее. — заметило оно басом, а Сергей чуть не подпрыгнул, с трудом сдержав желание уничтожить шумящий объект. Окружив его сферами из воздуха, он прислушался к заворочавшемуся зельевару, но тот уже спал. Переступая и подныривая под различные магические нити, окутавшие кабинет сальноволосого параноика, маскируясь под естественный магический фон от розоватой дымки какого-то обнаруживающего, Сергей добрался до небольшого шкафчика и достал из него початую бутыль магловского виски, с удовольствием отметив, что нюх его не подвел. Через два растянутых на час стакана Сергей понял, что так продолжаться решительно не может и пошел будить мага. От стряхнутых с кончиков пальцев на жидкость искр та весело занялась голубым пламенем, разгоняя темноту спальни. — С-северус-с… — прошипел Сергей, приблизившись к синеватому в языках пламени лицу мага. Эффект был потрясающим! Снейп слетел с кровати, подхватывая с тумбочки палочку, отпружинил от стены и оперативно закатился под кровать, сопровождаемый диким хохотом Сергея. Так же смеясь, он побегал по комнате, подпрыгивая от заклинаний, вылетающих из-под ложа разбуженного, прежде чем пол в комнате обзавелся шипами и ему пришлось зависнуть на люстре. — Северус, мальчик мой, может решим все мирно? — заявил он оттуда и спрыгнул на кресло, перейдя на скрипящую кровать, будто решил сыграть в «пол — лава». В ответ маг выкатился из-под кровати на пол, вновь ставший нормальным и недовольно уставился на него. — Ждать от тебя извинений я не буду. Чего хотел? За те два раза, что Сергей встречался со Снейпом, тот перешёл на «ты», обнаглел (или вернулся к нормальному состоянию?) и утратил практически весь пиетет перед великим и ужасным некромантом, привык видеть в нем этакого шута, постоянно смеющегося над какой-то ерундой, что очень нравилось Сахаренко. — Слушай, вот допустим, у тебя есть яд тысячелетнего василиска. Куда бы ты его прятал и в чем держал? *** Снейп считал, что у него был абсолютный талант производить впечатление, поэтому все его окружение всегда делилось на два лагеря: те, кто его ненавидел, и те, кто ему доверял. В сочетании с ментальной магией, личной эмпатией и самоконтролем этот талант сделал его идеальным шпионом. Два господина, Альбус и Воландеморт, доверяли ему самое личное, даже не подозревая, что он может быть не таким, каким они его видят. Дамблдор «требовал» от Северуса душевных мук, одиночества и невозможности отпустить прошлое. Все это зельевар ему давал, соорудив образ Ужаса Подземелий, за мрачной маской прячущего изодранную душу. Лорд «требовал» от него неестественной верности и целеустремленности потерявшего все, кроме возможной мести, человека. И это Снейп ему давал. А теперь у Северуса появился новый господин. Да, он позиционировал себя как «друга», но Адриан абсолютно точно не являлся никому другом, даже если хотел этого. Максимум, на что он был способен — вспоминать о дружбе и пытаться её повторять, но рациональный разум, не ограниченный более живой плотью, плохо воспринимал человеческие понятия. Бескорыстие? Симпатия? Прощение? Обида? Что это вообще такое?! Попытки соблюсти баланс между логикой и следованием остаткам того живого, что в нем осталось, явно сводило с ума мёртвого некроманта. Это выражалось в неуместных и глупых шутках, странных вопросах и многом другом. Требовал Адриан реагировать без вражды, а все остальное было для него несущественным. Поэтому он был самым безопасным из господ. Более того, из них он был самым щедрым на пряник, в отличие от Лорда (не кнут — тоже пряник) и Альбуса (делай это, и может быть, когда-нибудь…). Настораживала лишь абсолютная осведомленность существа о происходящем вокруг, ведь тот «случайно» приносил самые необходимые в данный момент вещества, ингредиенты, даже данные обо всех и обо всем. Три дня назад он вообще рассказал о всех ловушках и защитах на Доме-на-холме. Зачем? Почему? И, главное, информация пригодилась, когда пришлось угадывать каким видом парализации приголубило каждого из четырех десятков учеников. Мрачно посмотрев на отпечатки остроносых ботинок на простыне, Снейп призвал с вечера заготовленное кофе, тут же подогретое чарами. И зачем Адриану данные по хранению яда тысячелетнего василиска? Никак, собирается продавать. Причем ему же. А пока есть время до утра, надо проверить свитки старшеклассников, не занятых в очередной осаде, поставить настаиваться несколько зелий, бросить флоббер червей в Рябиновый отвар для Больничного крыла… *** — Раз, два, три, четыре, пять, логику пойду искать… А, на этой лестнице я уже был. — констатировал жнец, вытаскивая ногу из лестничной ловушки. Полчаса он бродил по двигающимся лестницам и пытался уловить какую-то закономерность или последовательность. И не находил. Перемещения происходили просто так, в любую секунду, вне зависимости от нахождения на лестнице кого-то или промежутков времени. В принципе, через секунду можно было обнаружить, что лестницы-то уже нет. А ещё эти ступенчатые приколисты обожали менять длину и пристыковываться к себе подобным. Сергея веселили их попытки его запутать, так как легко перепрыгивал с одной на другую. Напрыгавшись, он наугад выбрал коридор на третьем этаже и пошел гулять. Оказалось, что для жнеца очень сложно описать Хогвартс ночью. Казалось бы, накидай эпитетов, сравнений, опиши свои чувства… Но Сергей был слишком неумел в описании, чтобы пытаться выразить эту атмосферу тайны, тишины, тревоги и тихого азарта. Казалось, через секунду из стены выплывет призрак (что уже случилось, но Сергей остался незамеченным), галантно поприветствует и скроется в другой стене. Лунные блики мягко танцевали на светло-сером камне, доспехи и гаргульи отбрасывали причудливые тени. Изредка проносившийся по коридорам ветер создавал впечатление, будто громада камней под названием Хогвартс дышит ровно и спокойно, как спящий человек. Чтобы не рушить атмосферу, Сергей не вглядывался в магию этого места и воспринимал все через человеческие чувства. Теплый камень будто монолитной стены и холодный ребристый доспех, запах желудей и очевидный, хотя ещё слабый, запах осени, звук собственных шагов и тихих разговоров не спящих картин, прекрасная многоцветно-серая палитра замка — все это невесомой дымкой окутывало Сергея, даруя невероятные ощущения. — Джордж, он к нам приближается. — разрушил колдовство момента напряженный голос. — Он уже за углом. — Ты же не боишься, Фред? — задористо ляпнул второй, давший петуха, что заставило Сергея улыбнуться и припомнить один предмет, о котором он совсем забыл. Точно! Карта Мародеров! Завернув за угол, жнец увидел вцепившихся друг в друга близнецов, наставивших палочки на него. Сергея это ничуть его не обеспокоило, так как видеть они его не видели. Просто на всякий случай Сергей сместился чуть левее, с любопытством наблюдая за детишками. Те с секунду посмотрели на место, где он раньше был, а затем скосили глаза на большой пергамент и дружно перевели палочки чуть ближе к нему. — Вы меня видите? — отчаянным голосом произнес Сергей и обратил внимание, как побледнели волшебники и налились белизной сжавшиеся на палочках пальцы. Интересно, что же всё-таки отображается на карте? Не дождавшись более явной реакции близнецов, он продолжил: — Невероятно! Наконец-то! Вы сможете освободить меня от того ужасающего проклятия, что наложил на меня хозяин Дома-на-холме! Пока он говорил, через него пролетело несколько обнаруживающих, но не смогли ничего сделать иномирному воплощению Смерти, прячущегося даже не в пространстве или времени, а в самом мире. Сергей специально упомянул свое прозвище, о котором ему рассказала Ли, чтобы посмотреть реакцию своих самых опасных «противников». — Удивлены? Вы думали, что Его так только вы называете? Да Его так называли маглы в ещё то время, когда на этой земле не было даже духу саксов. Уже тогда Он носил красные одежды, ныне потемневшие от времени, не любил людей и убивал всех, кто заходил на его холм. Местоимения Сахаренко выделял с особой тщательностью, подчеркивая всю свою значимость. Эльфов, то есть «Аэс Сидхе» он любил в английской мифологии больше всего. А тут такой шанс постебать молодых магов. Набрав побольше воздуха, жнец продолжил на чуть повышенных тонах: — И звали Его… — Погоди-погоди. — решительно шагнул вперёд Фред, выставив вперёд палочку. — А ты-то кто? И какой нам резон тебе помогать? «А правильные же вопросы задают!» — отметил Сергей и решил сворачиваться, так как не был готов к такому недоверию со стороны детей. Где их вера в чудеса?! Как-то он привык, что ему верят на слово. — Я друид, меня называли Кран’йойан! Я бросил вызов проклятому и проиг… И замолчал, распространяя вокруг себя плотную ауру, скрывающую его от всего, что можно встретить в мире. Жнеца вообще невозможно заметить — он же, Мордред побери, Смерть! В результате своих действий он даже для себя стал полупрозрачным, хотя обычно видел себя нормальным, даже скрываясь. — Эй, Кра…йнян! — проглотил половину букв Джордж и исковеркал другую. Их Сергей различал по душам и отметкам на карте, которую сейчас c интересом рассматривал. Жалко, конечно, что он не смог увидеть свою точку рядом с братьями и понять, как отображался. Уизли, несколько раз его окликнув, решили, что приключений на них с сегодня хватило. Иначе почему бы они пошли в гостиную? Сергей лёгкой дымкой полетел за ними. Передвигались быстро, какими-то перебежками, избегая привидений и дежурных преподавателей. Как Сахаренко понял, сегодня это делал Локхарт. Из-за этой суеты не удавалось далее наслаждаться видами и спокойствием замка. Привычными движениями завернув за угол, картинно провернувшись на каблуках, близнецы походя небрежно? шепнули портрету Толстой Дамы «днукес порлим», и та, даже не приоткрыв глаза, беззвучно отъехала, давая проход, куда Уизли тотчас же зашли. Сахаренко, не дожидаясь, пока, кажется, уже заснувшая Дама проснется, скользнул за ними, оказавшись в багрово-коричневой из-за темноты гостиной. Любоваться красотой надо было раньше, поэтому Сергей, не мешкая, начал поочередно заходить в различные комнаты и заглядывать в лица спящих детей. Интересно, а преподаватели знают, когда открываются и закрываются портреты спальни? Сергей, на их месте, разместил бы сигналки на входах, чтобы было легче ловить нарушителей. С другой стороны, это бы разрушало ту волшебную атмосферу замка, особенно если им не разрешали смотреть на него ночью. Когда молодым волшебникам им ещё любоваться? Между уроками они заняты общением со сверстниками или подготовкой домашних заданий. Гарри обнаружился практически в последней комнате, когда жнец уже начал побаиваться, что случайно пропустил знаменитую молнию, прикрытую волосами, или, что хуже, что мир неканонный. Выглядел герой весьма похоже на Редклиффа, за исключением, наверное, глаз, но их Сахаренко не смог увидеть — мальчик спал. Зато на тумбочке стояла колдофотография с Локхартом. Кстати, было и ощутимое отличие — некоторые змеиные черты, удлиненное лицо и волосы, как минимум доходящие до плеч молодого мага. Спал он в странной позе — на достаточно большой кровати, где могло спокойно поместится несколько взрослых мужчин. Мальчик свернулся в небольшой клубок, окружив себя небольшой горой одеяла. Уловив краем уха шепот близнецов, обсуждающих, правду ли они услышали, как это можно проверить и что они с этим будут делать, Сергей весело улыбнулся и осторожно опустился на колени рядом с сундуком, стоящим рядом с кроватью Избранного. Тихо щёлкнув замочком, жнец откинул крышку и начал осторожно вынимать вещи, раскладывая в порядке слева на право. Одежда, книги, котелки, перчатки, какие-то плетеные шнурки, расписанные камешки, небольшие стеклянные шарики, колбы, флаконы, ложечки, ножички… В общем, был бардак, что-то пролито, что-то порвано, какой-то мусор откровенно был забыт на дне, но Сергей вынимал все аккуратно, прекрасно понимая, что этот беспорядок кажется Гарри абсолютно логичным. Сам таким же был. Раньше. Мантии не нашлось. Сложив все обратно, как было, жнец с сомнением посмотрел на спящего мальчика. Вряд ли он кому-то её отдал. Сергей бы, например, никогда и никому не отдал такую драгоценность. Ну, практически никому. Рамиэлю и Михаилу он доверял достаточно, чтобы вручить собственную жизнь в их цепкие руки. Но вот кому-то другому, да ещё и отпустить от себя на длину Косы? Ни за что. А что на уме маленького Поттера? Способен ли он отдать память о родителях в руки других ради какого-то дела, или будет лично контролировать мантию, как подросток контролирует перемещения своего телефона в руках родителей с не стёртой памятью браузера? Подумав, Сергей все же отказался от идеи перевернуть Гарри и посмотреть под ним, как под драконом, сторожащим сокровища. Кинув последний взгляд на него и пообещав вернуться, жнец переместился домой. Ладно, помимо мантии Смерти надо посмотреть Воскрешающий камень, а также найти вход в Тайную Комнату и открыть её. Всё-таки семнадцатого октября у Филиуса день рождения, наверное, ему пригодиться шкура василиска.