Гарри Поттер и Сумасшедший Жнец

Наступил октябрь, а в жизнь Альбуса с позолотой опадающих листьев ворвался страх. Колола пальцы Старшая Палочка, Фламель ушел из жизни, а теперь и от прошлого директора, Диппета, пришло письмо, приглашающее Дамблдора на скорые похороны. Вызванный как бы между прочим Гарри, помимо всего прочего, выболтал, что однажды нашел мантию-невидимку на полу перед сундуком. Старик глубокомысленно покивал и ответил, что некоторые артефакты иногда передвигаются под воздействием магических полей, успокоив мальчика. Конечно, чушь собачья, но к тому времени, как Гарри дойдет до влияния магических полей на реальность, пройдет несколько лет, за которые он легко забудет слова чудаковатого директора. Мантия, Палочка и Камень. Жаль, что проверить последний Альбус не мог, но и тех двух Даров, что были в его поле зрения, хватало, чтобы легко определить происходящее. Смерть вернулась в мир. Диппет стал последним гвоздем в крышке этого гроба, и старый маг стал меньше спать и напряженно вглядываться в вечерние тени, собирающиеся в углах кабинета, будто ожидая, что из них выйдет долгожданный гость. Долго занимающийся в свое время этим вопросом Дамблдор, естественно, знал настоящее предназначение Даров и смысл титула Повелителя Смерти. Более того, он лично знал одного мага, ставшего победителем, то есть Повелителем. Маг в среднем живёт сто двадцать-тридцать лет. Сильный — сто пятьдесят с лишком. Директор Школы Магии и Волшебства Хогвартс Диппет прожил триста пятьдесят восемь. В два раза больше, чем должен был по силе. «Философский камень» — сказал бы обыватель. «Победа над Смертью» — уверенно возразит Альбус, прекрасно знавший, что Дары как минимум три раза попадали в руки этого мага. Палочка — оружие; единственное, что способно навредить Смерти. Мантия — защита и укрытие от всего на свете, особенно взгляда или касания Смерти. Камень — исцеление, воскрешение. Таким образом, единственная возможность повелевать смертью — бросить ей вызов и победить, как сделал это, видимо, Диппет. И вот он мертв. А следующий на очереди — Альбус, как владеющий Бузиной Палочкой. Конечно, была небольшая возможность, что Смерть просто махнет на него рукой, но шансы были крайне малы, учитывая тот факт, что она уже была рядом с ним. От того, что она скрывалась, Палочка не переставала покалывать его руку. Альбус боялся. Боялся настолько, что на миг в его голове появилась мысль забрать у Гарри мантию, чтобы спрятаться от старухи с косой. Появилась и тут же пропала. Лишить ребенка защиты он не мог. Поэтому устало вглядывался в тени по углам и вздрагивал каждый раз, когда по палочке скакали зелёные искры. *** Сергей разложил дневник на столе. Разложил. На столе. Чистый, девственный дневник лежал перед ним весь открытый, беззащитный, подставляя тонкие странички ловким пальцам жнеца. Ещё более пикантной ситуацию делало то, что дневник являлся телом для души темного мага. Ухмыльнувшись возникшим в голове ассоциациям, Сахаренко провел пальцами по обложке, очертив острые углы, выгнул дневник до протестирующего скрипа и вгляделся в него. Да, душа там действительно находилась, но была такой незаметной, что если бы Сергей не контактировал с крестражем, он бы и не понял, что там что-то находится. Наверное, именно поэтому и в Гарри он не ощутил восьмого осколка. Страницы были очень приятными на ощупь. Жнец не мог остановиться от того, чтобы их не гладить в процессе изучения предмета. Было жалко, что нельзя носить одежду из этих страниц, или спать на них. А также возникало желание запачкать эту девственную чистоту. Осторожно достав из ящика стола пузырек с чернилами, Сергей вынул из футляра чёрное перо. Ручка, по его мнению, не подходила для этого священнодействия. Стряхнув лишние чернила с пера, Сахаренко приложил кончик к тонкому листу. «Привет, мой дневник!» Несмотря на то, что Сергей обычно пользовался ручкой, перу он тоже уделял большое внимание, поэтому надпись получилась ровная, красивая. Все буковки одного размера, красивые петельки и летящие кончики. Особенно прекрасным получилось слово «мой». Эти буквы воплощали собой элегантность и красоту их буквенных эталонов. Жнец выждал пару секунд, чтобы Том мог себя проявить, но тот, хотя и повернул некоторые свои структуры, не стремился себя демонстрировать. «Меня зовут Адриан Кривин, и я некромант. На дворе сейчас 1992 год, я живу в Хогсмиде, скрываясь от правительства, которое не одобряет направление, в котором я добился большого успеха…» Совершенная правда, кстати — Сергей несколько раз читал в книгах (а это встречалось практически в каждой) о Темных Искусствах и причинах их запрещенности. Опасны для самого адепта, если кратко. Так как жнец некогда сам пописывал фички, а даже самый убогий фик является какой-то историей и в нем должна быть какая-то логика, опыт выдумывания историй у Сергея был. Его он и применил, выписывая на бумагу банальнейшую историю. Адриан Кривин родился в шестьдесят девятом году. В Хогвартс он пошел и на третьем курсе, после отвратительной драки (её Сергей описывал с особым смаком), заползши в какой-то угол, открыл в себе дар тьмы (это жнец прописал с особым почтением). После был удлиненный пересказ фразы «и я всех нагнул»: о том, как отобрал любимую у того, кто его обижал, о том, как поднял из него зомби и приказал сожрать пытавшуюся убить его после изнасилования девушку… Описывая, как некромант Адриан, «от лица» которого писал Сергей, ломал кости этой пока ещё живой деве с «прекрасными блондинистыми волосами» (всего две страницы назад Кривин искренне любил её), жнец мерзко и радостно улыбнулся. Интересно, поверит ли в его писанину Том, и перестанет ли молчать? Если Сергея не подводила память, то в оригинале Том заговорил с Джинни только после упоминания Воландеморта и Гарри, его победившего. Это был верный способ, но жнец решил попробовать другой. Эксперимент есть эксперимент, а у него ещё две недели, чтобы конкретно разговорить вредоносного мага. Поставив точку в описании происходящего, жнец закрыл дневник и откинулся в кресле. Пусть перечитает, обдумает Лорд написанное. А пока… Стук в дверь калитки за специальное кольцо. Оно было зачарованно так, чтобы его звук проникал в каждый уголок дома, даже в подвал. Сергей узнал об этом, только когда Флитвик впервые использовал функции этого артефакта. — Здравствуйте. — дружелюбно улыбнулся молодой красивый мужчина со светлыми золотистыми волосами, ярко-голубыми глазами и подходящей под их цвет мантией. — Меня зовут Гилдерой Локхарт, я преподаю в Хогвартсе Защиту от Темных Искусств. — О! Вы последний из преподавателей, кто решил со мной познакомиться. — отзеркалил его улыбку Сергей, отходя в сторону и кивком показав проходить. — Тапочки, одежду на вешалку. Итак, одиннадцать часов утра, сейчас первый урок, можно сказать, только начался, а к нему пришел преподаватель. Зачем? — Чаю, кофе, чего-то покрепче? — как дружелюбный хозяин, Сергей предложил весь ассортимент, не надеясь на какой-то иной выбор, кроме чая, но писатель оказался оригиналом. Он выбрал кофе. Все было бы прекрасно, если бы Сергей готовил кофе каждый день. А так уже прошло больше двух лет. Прелестный аромат свежих зёрен навевал глубоко зарытые воспоминания и чувства, и ностальгическая улыбка мелькнула на губах жнеца, пока тот ненадолго завис, медленно пересыпая зерна под их прыгающий стук. Но, отмахнувшись от воспоминаний, Сахаренко решил использовать бытовые чары, благо здесь в Британии они были доведены до идеала. Поставив ароматные напитки на стол, Сахаренко уселся напротив гостя и первым отпил свой кофе. — Вы прекрасно готовите. — как бы между прочим отвесил ему комплимент маг, отпив из чашки. — Спасибо. Короткая пауза. У Сергея уже был опыт, когда к нему приходили учителя из Хогвартса и начинали незатейливо жаловаться на оболтусов, которых они учат. Это происходило ровно так же: с полминуты уютного молчания, комплимент, а затем пришедший начинает потихоньку рассказывать, какая происходит… Неприятность. Жнец относился к этому философски: наверняка они уже рассказали об этом всем, кому могли, но учителя — это очень узкий круг общения, а тут новые уши, готовые молчать и сочувственно поддакивать. — Хорошая сегодня погода. — типично-английская разговорная затравка. Видите ли, сразу к делу переходят только грязнокровки и всякий сброд, а нормальные маги — это же элита! — Не имел возможности оценить. — ответил Сергей совершенную правду. Он с пяти утра сидел дома и сочинял проду для единственного читателя. — Ещё не выходили на улицу? — оживился Локхарт, обвел взглядом обстановку и улыбнулся: — Пишете роман? Жнец посмотрел на руки, выдавшие его пятнами чернил, лихорадочно раскинул мозгами и неуверенно возразил: — Это пока что всего лишь план… — Можно взглянуть? Впрочем, Локхарт уже «взглядывал», практически утонув в тексте и периодически хмыкая на некоторых моментах. Сергей почувствовал, что несильно, но быстро покраснел. Это планировалось не для чтения посторонним, тем более опытным писателем, и плевать, что он крал чужие подвиги. Писал-то он сам. — Это… — быстро прочитав девять исписанных листов, в которых Сергей «раскрывал душу» дневнику, Локхарт закрыл книгу и помотал в воздухе рукой, подбирая слова. Не найдя оных, он продолжил: — Кому-то может показаться, что этот пока ещё, пока ещё!.. Рассказ направлен на поддержку черных магов, на популяризацию образа, но я, — Гилдерой ткнул пальцем в себя, — Я вижу ваш замысел! Показать, настолько опасна темная магия, сколько сил она требует и какой ничтожный результат!.. Восхитительное решение!!! Решение той же проблемы, но с другой стороны! Он говорил восклицаниями и практически танцевал вокруг жнеца, множественно хвалил «несравненный талант», со вкусом и удовольствием расписывал свои ощущения и чувства, что Сергею, искренне считавшему себя непробиваемым, стало неловко. — А разве вы не должны быть недовольны? Я же конкурент, не бог весть какой, но все же… — Ну что вы, ну что вы?! Мне это даже более выгодно. И вам тоже. Смотрите: вы представляетесь моим учеником, а я — вашим учителем писательства. Вам тогда будет небольшая привилегия со стороны издательства и некая фора со стороны читателей, ну, вы понимаете. А у меня будет этакое подтверждение на магистра писательского искусства. Вы же знаете, что в магических искусствах, чтобы стать Магистром, надо выучить Мастера? Сергей кивнул, внезапно осознав, кого напоминает ему Локхарт. Это вылитый виконт Друитт! — А знаете что? — взмах синей мантии и яркие глаза внезапно оказались близко-близко к зелёным радужкам жнеца. Нежные руки с аккуратным маникюром накрыли руки Сергея. — Будьте моим Злодеем. — В каком смысле?! — ошарашено спросил некромант, внутренне подмечая, что удивить Смерть дано не каждому. — Книга. Зебра из глав. Одни от лица героя Локхарта, другие — от злодея… — он задумался, вернувшись к кофе, допил его одним глотком. — Придумаете сами, у вас очень хорошо выходят говорящие имена. «Адриан Кривин» — прекрасный намек на кривизну того пути, которым пошел маг и неточность его моральных принципов! О чем это я? Ах, да, часть глав одна, часть другая, а в конце они столкнуться во всю мощь приобретенных за время книги сил! — Можно ещё написать, как они набирали эти силы. Гилдерой Локхарт тренировался, а Злотеус Злей крал силы из, к примеру, детей. — включился в разговор жнец. — Да-да-да, это тоже будет прекрасно. Вот и затравка для сюжета! Гилдерой узнал, что дети, ммм, где-нибудь, болеют, хиреют и тут же доблестно устремился уничтожать угрозу! — Помилуйте, Гилдерой… — Можно просто Гил. — Да, Гил, ну ты же понимаешь, что слабый злодей — это не комильфо? Немного изменим. Пусть твой герой узнал о болезни и совершенно случайно туда устремился? Там у родственницы заболел племянник, и Локхарт решил его навестить… *** Стол обеденный был превращен в стол для бумаг, кофе убран, а голоса уже практически сели. В том числе и прекрасный бархатистый голос Локхарта, которому покорилась не одна пара прелестных ножек. Но он не беспокоился об этом, с восторгом в глазах обсуждая будущую книгу со своим русским коллегой. Мало того, что Сахаренко оказался весьма подкован в этом деле для того, кто час назад впервые сел за перо, так ещё и Гилдерой получил решение нескольких проблем. Первое. Его уже как несколько лет пробовали на зуб «молодые таланты», пытаясь с помощью мэтра писательского искусства найти выход в свет своей писанине. Некоторые просто пытались переписать его книгу под себя, что легко вскрывалось благодаря его деньгам и власти в этой сфере. И, естественно, опыту. Возможно у них бы и получилось, если бы они написали действительно что-то особенное, но такие писаки на рынке Локхарту не нужны, тем более настолько неправдоподобно пишущие. Сергей же — совсем другое дело, он мало того, что не повторяет сюжеты написанных им книг, так ещё и пишет совсем с другого ракурса, поэтому на рынке они не пересекутся. Потому что не пересекаются тяжёлые мужские книги про страдающего от неправильного выбора некроманта с лёгкими романами для домохозяек про их идеал, борющийся со злом. Второе. Благодаря неожиданному увлечению хозяина Дома-на-холме они смогли сходу найти общий язык. И это был большой шаг в достижении цели, которую преследовал учитель, заявившись сюда. — Кстати, насчёт преувеличений. — мужчина уловил нужный момент на новом витке жаркого спора и осторожно ввел нужную ему тему. — Вы же понимаете, что те подвиги, которые я описываю в книгах, мне не по плечу? — Конечно. Но здесь же речь не о вас. — сослался на набросок боевой сцены его собеседник. — Нет, я не об этом. Я же учитель ЗОТИ в Хогвартсе. — И? Локхарт потер лоб, опустив глаза на исписанные в порыве вдохновения листы. — Мне не верят ученики. Понимаешь, Сергей, я практик. Я не теоретик. А давать реальную информацию, как я по три дня высиживал в засаде, чтобы после на все полученные от заказа деньги лечить подхваченные болячки… Не комильфо. Более того, я иногда… — он сделал глубокий вдох, заметив побледневшее лицо в обычном зеркале, и нервно заправил волосы за ухо, пояснив: — Впервые кому-то в этом признаюсь. Заключал контракты с реальными героями этих историй, стирал им память о их победах, присваивал их себе и платил за это. — Поэтому только третьей степени. — понимающе, Мерлин, понимающе кивнул Сахаренко. — Да, его… орден… именно поэтому. — путаясь в словах, выдохнул маг, поднимая полные надежды глаза на коллегу. — Ученики поймали меня на обещании пойти на, — усмешка, — штурм Дом-на-холме. Ну, я и пошел на штурм… — Его хозяина. — закончил за него Сергей и внимательно посмотрел на Гилдероя, отчего тот ощутил себя мышью перед смеркутом. — То, что мы обсуждали, в силе? — Конечно, конечно. Я и не думал манипулировать чем-то подобным! — ужаснулся волшебник. — И хорошо. Я так понимаю, вам нужен достойный проигрыш? — Все верно. Кроме того, какая-нибудь травма с долгим временем восстановления, но ясным сознанием. — Зачем вам это? Граф, летите на кухню. — отогнав снитч необычной расцветки от бумаг, Сахаренко вновь воззрился на Гилдероя. — Хочу немного отлынуть от работы, к тому же написать «рыбу» для книги. — честно признался тот. — Хорошо… Какие-либо пожелания по тем заклинаниям, которые вы используете? Я просто возьму вас под контроль и буду колдовать за нас обоих. — Ну, ничего темного… *** Спустя какое-то время Локхарт был вынужден уйти, всё-таки у него были занятия. Проводив учителя ЗОТИ со стопкой набросков и черновиков будущего произведения, Сергей тепло улыбнулся ему вслед. Тот оказался гораздо более лучшим человеком, чем жнец о нем думал. К тому же, Локхарт, сам того не ведая, напомнил, как прекрасно бывает обсудить с соавторами сюжет. Эта атмосфера, эти идеи, этот блеск в глазах собеседника, слова, легко льющиеся изо рта… Незабываемо. А ведь действительно, чем не цель — издать книгу?