Гарри Поттер и Сумасшедший Жнец

— Том, принеси чаю! — Сергей отложил перо, разминая пальцы и с удовольствием улавливая привычное шарканье тапочек. Кости сильно звучали и портили деревянные полы, поэтому на ступни Реддла были надеты тапки. — Благодарю, Том. — жнец взял предложенный чай и с удовольствием отпил. Пришлось предварительно понизить температуру напитка, так как крестраж, видимо, сильно Сергея не любил, подавая исключительно кипяток. Надо сказать, что, возможно, справедливо. Имя, данное Реддлу матерью, пришлось практически отвоевывать, так как Сахаренко первые три дня всячески оскорблял скелета вместо того, чтобы просто позвать. Уж очень не нравилось жнецу такое пренебрежительное отношение человека к собственной матери. Дала имя — носи его с гордостью, а не выдумывай псевдонимы, нагоняющие ужас на местное население. Кстати, о ужасах. Надвигается Хэллоуин, и он уже обговорен с Локхартом, Флитвиком, Макгонагалл и Дамблдором. Сергею была вручена торжественная роль магловского охотника на чудовищ, которую тот с удовольствием сыграет. Это же такой повод для стеба над окружающими! Нет, упускать подобное нельзя. А ещё день рождения Макгонагалл. Оно произошло четвертого октября и Сахаренко явно упустил момент, но, может, чего-нибудь позже подарить… Жнец помотал головой, ощущая некоторую пасмурность в душе. Распыляться нельзя, а ведь стольким хочется сделать приятное! Со всеми поговорить, что-то подарить, хотя это совершенно необязательно. Как будто если он этого не сделает, ему будет плохо. И Сергей мечется, пытаясь как лучше… Вот, для Локхарта набрасывает главу, хотя буквально вчера отнес уже третью… Жнец вздохнул и опустил глаза на исписанный лист. «— Я мертв, Локхарт. Мертв. — я оскалился в голубые глаза «героя», желая видеть его ужас, его омерзение. Испещренное черными венами лицо с полусгнившими зубами позволяли надеяться на эту реакцию. Но увы, маг не показал ничего. — Изнутри… Снаружи… Я сгнил, почернел, очерствел. Я слышал от призраков сотни историй — и поверь, очень мало из них отличались какой-то добротой. Призраки не врут, они послушно говорили мне всё, что когда-то делали. Изнасилования, пытки, убийства… Вся человеческая ненависть в одной правде — смерти. Сгнившие лёгкие не могли долго поддерживать мою тираду, поэтому я остановился, тяжело и, наверное, зловонно, дыша в лицо пленника. Во что я превратился? — Кого ты видишь перед собой? Убийцу? Некроманта? Сумасшедшего? Это все я! Но до того, как я нашел описание получения своей силы, я был обычным мальчишкой. Я хотел жить, любить, быть серой массой. Но вот случилось несчастье. А я, слабак, пожелал просто сбежать. И когда я это возжелал — мне дали новую жизнь и огромную силу. Но не потребовали ничего взамен — и я сошел с ума. Без друзей, без веры в людей, кровоточащая одиночеством голая кость — вот кто я. Гилдерой смотрел с сочувствием. Я, преодолев вспышку боли в лёгких, взревел, отбрасывая его ко стене: — Нет! Я так выбрал! Ненавижу жалость. Она лишь больше показывает, кто я… Неудачник. Смотри, я даже разговариваю с тем, кто хочет меня убить, пытаясь изложить себя. Чтобы просто доверять кому-то…» — Всё — фигня! — заявил Сергей. Да, хотелось сказать крепче, но вполне ясная горечь в груди говорила — вот ты. На бумаге. Дал герою свою историю. Зря. Нельзя. Слишком большое доверие к читателю. А вдруг кто-то догадается? Поэтому жнец аккуратно сложил исписанный лист (скомкать или разорвать Сергей не решился) и сжёг. Вот ещё, давать кому-то что-то настолько личное. А вообще да, эти проблемы у Сергея были. Он всегда был инфантильным и практически не подготовленным к взрослой жизни. Ему-то и было, когда он самоубился сколько? Мерлин, шестнадцать лет! В другом мире, без элементарных знаний, с вложенным другим человеком в голову образом, каким ты должен быть, Сахаренко просто не стал ничего делать. Поплыл по течению, тщательно убеждая себя в своей «интровертности». Ведь ни родителей, ни приятелей у него уже не было. А заводить их тогдашний Гробовщик не мог — это бы не соответствовало образу! А отчаянные попытки найти какую-то опору в творившемся безумии были не слишком успешны. Удивительно — быть очень сильным существом и искать готового тобой руководить. Именно поэтому Сергей всегда пытался вывести окружающих из себя. Чтобы они ему приказали… Хотя бы молчать. Глупость и безумие. — Эх… Ладно, хватит этих три-четырнадцать-здостраданий. Том, иди-ка сюда. Жнец откинулся на спинку, повернув голову в сторону дверного проема, в котором уже появилась благородная кость личинки Темного Лорда. Мордредов скелет с лёгкостью узнавал о всем, что происходит в доме, о произнесеных словах, о состоянии материалов и действиях самого Сахаренко. Тот был не против — во-первых, запах беса-разведчика, в первый раз вызванного Реддлом, жнец чуял на раз, и понять, что за ним наблюдают, он был способен. — Ну, проходи, что ты как неродной. Скелет прошел к самому креслу и величественно опустился на одно колено, прикоснувшись кончиками пальцев к полу. Откуда он взял эту позу, Сергей не спрашивал, хотя она его порядочно веселила. Этакий подчинённый при дворе. Знатно повышает самооценку, особенно если этот подчинённый делает это, на первый взгляд, совершенно искренне. Окинув Тома весёлым взглядом, Сергей вытянулся в кресле. — Скажи, скелет, я сильный? — Да!.. — белый череп чуть вскинулся, смотря на Сахаренко преданными глазницами с пылающим внутри зелёным огнем. Этакий восторженный вьюноша со взором горящим. — Умный? — Да. — восторг поутих. Хотя следящий за эмоциями Тома жнец мог сказать, что его и изначально не было. Просто польстить тому, кто держит тебя на поводке — первое для слизеринца дело. — Хитрый? — …Несомненно. — вот теперь в голосе появилось замешательство, отчего губы Сергея ещё больше растянулись в улыбке. Вот такие эмоции он любил вызывать. Трепет, страх и непонимание — это и есть превосходство! — Это хорошо… Спустя полминуты Сергей ещё полулежал, а Том преклонялся перед ним, хотя оба молчали. — Простите мое любопытство, но зачем эти вопросы? — Вот, проверяю, не захочешь ли ты меня убить. Наверное, если бы у Реддла была плоть, была видна какая-то выдающаяся реакция, но увы — голые кости слабы в мимике. Зато эмоций был фонтан! Явно заметный страх польстил Сергею даже больше, чем слова. — Я бы никогда!.. — Успокойся, болезный. Если бы я верил, что ты способен мне повредить… Это, можно сказать, традиции. — Сергей выпрямился и величественно вперил в стену взгляд, вытаскивая из памяти формулировку Бейна: — Их должно быть двое, ни больше, ни меньше. Один — чтобы воплощать могущество, другой — чтобы жаждать его. Речь, конечно, про Учителя и его Ученика, но на роль жаждущего могущества ты подходишь, как никто другой. Кстати, зачем оно тебе? И учти, я чую ложь. — Чтобы не умереть. Чтобы никому и никогда даже не придумалось, что он способен убить или отобрать что-нибудь у Лорда Воландеморта! — Хорошо сказал. Долго выдумывал? — скептически выгнул бровь Сергей, ожидая, что Том сейчас рассмеется и выдаст нормальную причину. Но скелет оставался недвижим. — Да ты серьезно, что ли? Не умереть? Ещё скажи, что собираешься жить вечно! — А что не так? Сахаренко ещё раз осмотрел крестраж и глубоко вздохнул: — Во-первых, жить тебе когда-нибудь надоест. Готов поспорить, что не далее, чем через тысячу лет. Во-вторых, человечество не будет жить вечно, а имеет все шансы окочуриться лет через сто. Из-за прогресса. В-третьих, просто жить — это как-то мелко. Жить можно и в комнате метр на метр, а то и вообще на цепях. Этого ты хочешь? В душе промелькнуло какое-то понимание, и Сергей заранее довольно прищурил глаза в ожидании ответа, совпадающего с его представлением о темном маге, но Реддл его удивил. — Я хочу власти! Но не официальной, а теневой. — Мда… Думаешь, если оградился от ответственности, то это все проблемы власть держащих? Все хотят власти, но не хотят ответственности. Посылают на смерть только потому что так могут, а не из-за какой-то высокой необходимости. Типичное поведение раба, ставшего рабовладельцем. Том, не разочаровывай меня своими глупостями. Ты же давно обо всем догадался. Чего тебе не хватало, чтобы отказать Дамблдору отправляться в Лондон? — добавил Сергей осведомленности о прошлом Реддла. Всезнающий трикстер — как же прекрасно им быть! — Итак, правильный ответ… — Я хочу свободы! — Да. Я тоже хочу свободы. — кивнул Сергей, чуть наклоняясь к скелету. — Но свободен ли ты сейчас? — Нет. — гнев? О, что-то новенькое. Что-то вкусненькое и красивое! — А я свободен! — с радостью поделился Сергей и хохотнул. — Переформулируем. Двое их, не больше и не меньше. Один — чтобы воплощать свободу, другой — чтобы жаждать её. Он поднялся и пошел в сторону подвала. — Пойдем, Том. Они запретили мне создавать армию, но никто мне не запрещал приказать сделать это тебе. Кстати, ты не соскучился по Хогу? У нас завтра торжественный визит. *** Удар! Удар! Удар! С громогласным треском двери в Большой зал оказались распахнуты и перед глазами ошарашенных детей предстал брутальный седовласый мужчина с шрамами и желто-зелеными глазами в потёртой кожаной куртке и мечом за спиной. — Законы гостеприимства ещё известны в этом государстве? — звучно осведомился он на весь зал и тяжёлым, при этом абсолютно беззвучным шагом двинулся ко столу преподавателей. С места встал Дамблдор, тоже выглядящий до невозможности брутально. Тяжёлая корона на седой голове, стальные бусинки в бороде, черная кожаная одежда… Меч, прислоненный к трону. Король рока, не иначе. — Назовись, незнакомец. — прогремел под сводами могучий голос. — Геральт из Ривии. Но я тут не за расшаркиваниями, я тут из-за чудовища! — «Геральт» размашистым движением достал из-за пазухи листовку, нечаянно продемонстрировав её всем желающим. — Ты платишь, я делаю работу, король. Только «король» открыл рот, в зал ворвался светловолосый мужчина с саквояжем в руках. Не все ученики смогли сдержать восклики. Этот персонаж был гораздо более известен магическому населению. — Опоздал. Жаль. Вы, что ли, король? Я по этому поводу. — мужчина оперся ногой на лавку, положив на ногу саквояж, открыл его и вытащил такую же листовку. Пока он проделывал это действие, он успел пофлиртовать с большей частью Гриффиндора, на лавку которого и опирался. — Работа, конечно, не совсем по моему профилю, но кем бы я был, если бы не пришел на помощь? — Локхарт сверкнул знаменитой улыбкой. — Тем, кто не отбирает чужой хлеб. — едко проворчал Геральт, хотя учитывая его комплекцию, можно сказать, что прорычал. — Прошу, коллеги, не ссорьтесь. — небольшой седовласый мужчина органично вписался в компанию, мягко продемонстрировав ещё одну листовку. — Всё-таки, демонов-оборотней трое, и денег хватит всем. — Ты кто вообще? — Абрахам Ван Хельсинг! — в зале раздались восторженные крики. Этого героя знала и магическая, и магловская культура. Всё-таки известный был человек. Вместо привычных уроков дети с первого по пятый курс обнаружили в расписании правила игры. Можно было ходить по замку, натыкаться на «монстров» и звать кого-то из героев. Для некоторых действий героев были необходимы правильные ответы на вопросы. Более того, ученик мог попробовать сам одолеть монстра (которыми могли быть и старшекурсники), но для этого надо было продемонстрировать недюжую сообразительность и память. Вся эта система поддерживалась усилиями преподавателей, включая подсчет баллов и своевременную выдачу подходящих вопросов. Целый день, с завтрака и до отбоя, троица пребывала в Хогвартсе, бегая по стенам под восторженные взгляды детей и изничтожая всякую нечисть. Наверное, стоит заметить, что преподавателей в этот день в школе не было. То вампир, обитающий в подземельях, то ведьма, превращающая людей в тыквы, то дриада, заведующая райскими кущами, то король, во владениях которого завелись демоны… Но помимо бесплатных представлений с боевкой (а у каждого героя был свой уникальный стиль), студентам давались ненавязчивые советы. То Снейп-вампир, которого застиг Абрахам, увлечется и расскажет о свойствах животной крови, то сам Абрахам разговориться о своих зельях, то Геральт расскажет о рунах подробнее, то Локхарт наглядно продемонстрирует, как надо действовать с оборотнями… Весь коллектив Хогвартса принимал участие в наглядных уроках для благодарных зрителей. И студенты не сидели на месте — они шныряли по всему замку вместе с полюбившимися героями, давали им подсказки, в каких коридорах наблюдались чудовища. В общем, было весело и страшно. *** — Северус, вам даже не пришлось наносить грим. Вы были прекрасно ужасны! — Спасибо, Филиус, я предвидел эту шутку. Скажите, а то зелье, свойство которого вы так расписывали детям, Ван Хельсинг действительно применял? — Не совсем. Его изобрел и применял один из его учеников. Алхимик всего четыре года не дожил до жидкого серебра. — Флитвик грустно вздохнул, но тут же воспрянул. — Сергей, а как ты делал все эти трюки? Не говоря уже о поразительном фехтовании. Зелье Мопсуса? Ведьмак широко улыбнулся, что на этом лице смотрелось странно. — Самолевитация и умения сражаться на шпагах. Тут, конечно, не шпага, но заклинание облегчения веса мне на что? — Я бы тоже так смог. — заявил Гилдерой и сделал несколько весьма четких фехтовальных движений с палочкой. Сергей, подумавший о пустом бахвальстве, осекся. А с чем черт не шутит, может, действительно смог. — Ну что, можно сказать, что праздник удался? — А это мы завтра узнаем. — едко бросил Снейп и покосился на довольного «Геральта». — Работы — они такие. И если окажется, что я зря говорил все эти вещи не под прямую запись студентов… К тому времени скелет, один из «монстров», в котором дети подозревали Бинса, ловко окучивал добрую половину Слизерина, желающую приобщиться к Темной стороне. Он черно, но смешно шутил, общался в духе слизеринцев и быстро смог завоевать внимание первых курсов. — Вы — мои союзники, через вас я слышу и вижу. И наоборот. — никто не заметил отрицающий жест Реддла. — Согласны? — Да! — пьяные от разлитых в воздухе эмоций праздника, от наполняющего маленькие тела адреналина после нескольких страшных и весёлых историй доброго дядюшки Скелета, дети легко дали обещание. Полвека использования исключительно одного типа магии из кого угодно сделают в ней эксперта, а уж Лорд Воландеморт, который имел талант к ментальной магии, и вовсе вышел на уровень, неподвластный даже Дамблдору. И дети, с их куриными мозгами и детскими амулетами, даже не замечают его влияния. — Прекрасно. Ну-ка, значок. — он быстро протянул палец и коснулся руки Драко, с которым познакомился первым. — Так другие поймут, что ты свой. Не бойся, — Том наклонился к мальчику, — значок сойдёт уже завтра, после игры. Малфой надулся от оказанного доверия. Ведь вот он, и ему сказали про игру, а всем остальным — нет. Значит, он уже деловой маг, как говорит papa, с ним можно общаться только как с равным. Том, вычитавший эти мысли, улыбнулся, чуть приоткрыв челюсти, и пошел обманывать остальных аристократиков. Не чета им, магам прошлого!