Эффект бабочки

Нечестно, нечестно, нечестно!       Одно слово проносилось в голове Кэмерон, пока девушка наблюдала, как брат разговаривает со своими друзьями, смеётся и развлекается. Однако его сестра, не заслужившая его внимания, сидит одна. Снова.       Он сидел за столом Когтеврана, а она — Пуффендуя. Он был в окружении друзей, а она — одна. Он смеялся, а она была готова плакать. Тем не менее, ей хотелось узнать, что же происходит в его жизни, как у него дела. Последний раз полноценная беседа у них состоялась год назад, и это была ссора по какой-то глупой причине.       Кэмерон опять не выспалась; ей никак не получалось нормально нарисовать глаза камуфлори в альбоме. Взглянув на расписание, которое выдала профессор Стебель пуффендуйцам на завтраке, Саламандер обнаружила, что первым уроком была История магии — самый скучный урок.       Этот день уже не обещал ничего хорошего.       Девушка резко собрала свои вещи и отправилась на второй этаж в кабинет.       Вдох, выдох, повтори. Таков был ритуал Саламандер, если она была чем-то расстроена, и обычно он работал. Однако когда дело касалось её отношений с Рольфом, затрагивался какой-то нерв, и просто дыхательные упражнения уже не помогали. Эта тема была настолько личной и больной, что когда Кэмерон спрашивали что-то про брата, она впадала в ступор, не зная что сказать.       «Я уже не знаю своего брата». Это причиняло ей боль.       Затерявшись в потоке мыслей, девушка не заметила, как уже вошла в кабинет, как всегда плюхнувшись за парту рядом с Алисой.       — Что такая угрюмая, Кэм? — спросила Рэтчет, хотя урок уже начался. Никому не было дела до рассказов профессора Биннса. Этот старик уже мёртв и скорее всего сведёт в могилу и учеников, если будет продолжать так нудно рассказывать материал.       — Как думаешь, может стоит поговорить с Рольфом? — поинтересовалась Саламандер у соседки. Конечно, обычно девушка сама разрешала свои душевные дилеммы, но тут лучше было поинтересоваться мнением со стороны.       Алиса удивлённо подняла брови, видимо не ожидая такого вопроса. Кэмерон иногда упоминала про него Рэтчет, но особо про брата они не разговаривали.       — Ну… я не знаю, — начала Алиса. — О чём? И действительно ли ты хочешь этого? Не будет ли тебе неудобно?       — Я даже не знаю о чём… — вздохнула Саламандер. — Обо всём. Просто хочется узнать как у него дела.       — Я просто не понимаю, почему ты так настаиваешь на том, чтобы снова поговорить с Рольфом. Он же явно не хочет этого, Кэм!       Нахмурившись, девушка повернулась к соседке. Они же семья, у них всегда есть шанс на нормальные отношения.       — Может, потому что он мой брат? Ты бы сделала то же самое для своего. — С этим Алиса не могла поспорить и поэтому лишь вдохнула.       Обдумав то, что она хочет сказать, девушка прошептала:       — Выбор за тобой, но я бы сначала спросила его друзей. Ты же не знаешь, как он отреагирует. Лучше подстраховаться, — пожала плечами Алиса и вернулась к бессмысленному рисованию сердечек на пергаменте, где по сути, должен был быть конспект урока.       Кэмерон кивнула и вернулась в свои мысли.       Всё это казалось таким глупым… они брат и сестра, живут под одной крышей, у них одна кровь. Однако они абсолютно разные; к тому же, девушка до сих пор обижена на Рольфа за её детство фактически без его какого-либо участия.       Они поговорят, но не сегодня. Когда-нибудь.

***

      Следующим уроком у гриффиндорцев был Уход за магическими существами с пуффендуйцами.       Ученики прибыли на опушку Запретного Леса. Пусть территория и была безопасной, но некоторые даже тут боялись, что на них кто-то нападёт. Мародёры лишь усмехались этому, потому что для них Лес — уже вдоль и поперёк изученная территория.       Вот уже вышел профессор Сильванус Кеттлбёрн: статный седовласый мужчина с усами. На его глазу была повязка, откуда выглядывал внушительный шрам. «Интересно, кто это его так?» — думал каждый раз Джеймс, видя профессора.       Только появился он не один, а с очередным необычным существом. Джеймс не мог вспомнить, как оно называется.       Ученики заворожённо смотрели на существо, даже Джеймс и Сириус не могли оторвать взгляд: туловище, задние лапы и хвост были у животного от коня, а крылья и голова — от орла. Выделялись на его сизой окраске ярко-оранжевые глаза, напоминающие два апельсина.       Среди учеников прокатились возгласы удивления и перешёптывания.       — Бродяга, может, когда мы анимагами становились, надо было им стать? — спросил Джеймс, даже не глядя на друга; слишком был зачарован существом парень.       — Не думаю. Ты же прям олень настоящий, Сохатый, — тут уже Поттер укоризненно посмотрел на Блэка и толкнул его в плечо.       — А ты пёс блохастый, — пробурчал Джеймс.       Сириус выглядел оскорблённым.       — Но в человеческом-то обличии я хорош! И волосы красивые, — драматично тряс он головой.       — Итак, здравствуйте, класс. — Сильванус хлопнул в ладоши, чтобы обратить на себя внимание. — Я уже вижу ваши восторженные взгляды, так что не смею вас томить. Знакомьтесь, это Перси, — показал рукой Сильванус на существо. — Кто же мне может рассказать про этого красавца?       — Такой весь гордый, на Малфоя похож, — прошептал парень Сириусу, отчего тот прыснул.       — Молодые люди, может вы знаете ответ? — обратился профессор к друзьям.       Поттер и Блэк растерялись, но их спасла чья-то рука в воздухе, и взгляд Кеттлбёрна упал куда-то правее.       — О, мисс Саламандер, прошу, — улыбнулся профессор ученице.       Поттер выдохнул.       Стоп, Саламандер? Хотя, он не был удивлён, но точно благодарен девушке. Ещё «тролля» ему не хватало.       — Это гиппогриф, профессор, — раздался голос Кэмерон и она вышла вперёд. — Полуконь-полуорёл. Состоит в родстве с грифоном. Имеет сильный клюв и… когти, — на этом моменте девушка потёрла правое предплечье. — Гиппогриф — хищник, поэтому питается мелкими животными, которых откапывает из земли. Родиной его является Европа.       — Благодарю, мисс Саламандер. Десять очков Пуффендую, — сказал профессор. — С этим животным не всё так просто. Какие же у него отличительные особенности? — Кеттлбёрн водил глазами по ученикам, но из них только один готов был ответить.       Профессор вздохнул, но ему пришлось снова дать Кэмерон слово.       — Отличительная особенность гиппогрифа — это его поведение. Он не выносит к себе неуважительного отношения — ни грубого слова, ни пренебрежительного тона. Даже приближаться каждый раз к нему надо особенным образом.       — Насколько я знаю, ваша прабабушка разводила гиппогрифов? — предположил Сильвиус.       — Верно, профессор, — кивнула Саламандер, слегка улыбаясь. — Мне довелось немало времени провести с ними.       — Тогда, может, покажете нам на примере, как нужно вести себя с гиппогрифом? — сказал Кеттлбёрн.       Кэмерон тяжело вздохнула, но не стала отказываться.       Странная реакция для человека, который по своим же словам провёл много времени с гиппогрифами и знает о них очень много. «Неужели нервничает?» — предположил Джеймс.       Саламандер надела маску спокойствия и встала в паре метров от животного. Оно обратило внимание на девушку, бросая гордый взгляд.       Кэмерон неспеша подошла к гиппогрифу и, встав в паре шагов от него, поклонилась. При этом она смотрела ему прямо в глаза, не моргая и не делая лишних движений. Держалась девушка очень уверенно, не давая себе права на ошибку. Прошло какое-то время, прежде чем и сам гиппогриф наконец поклонился девушке и допустил её к себе. Она подошла к животному и погладила его клюв.       — Выскочка, — прошептала кто-то из гриффиндорок.       Джеймс нахмурился, потому что скорее всего, магозоология была страстью для Кэмерон настолько же, насколько квиддич был страстью для него. Обидно, когда тебя осуждают за твои интересы и проявление активности.       — Будто ты бы осмелилась подойти к этой громадине, — съязвил Поттер, на что девушка лишь фыркнула.       В глазах Кэмерон искрились радость и восторг. Она не смогла сдержать улыбку, гладя животное. Уголок рта Поттера тоже дёрнулся вверх, хотя парень сам не до конца понимал свою реакцию .       — Ты так же на Эванс смотришь, — прошептал Сириус со смешком.       — Ой, да заткнись ты.       — Браво, мисс Саламандер! В который раз убеждаюсь, что вы внучка своего деда! — весело сказал Кеттлбёрн.       В ответ Кэмерон лишь поджала губы и кивнула.       Как Джеймс и предполагал — ей обидно быть просто внучкой Ньюта Саламандера и сестрой Рольфа Саламандера. Ему было искренне её жаль.       — Двадцать очков Пуффендую, — обьявил профессор и отпустил ученицу обратно к однокурсникам.       Интересной девушкой всё-таки была Саламандер, думал Джеймс. Она всегда сама по себе, ни с кем особо не контактирует, а её лучшие друзья — это книги и магические существа.       Вообще Кэмерон Саламандер — одна большая загадка, спрятанная у всех на виду. Джеймс не знал, почему вдруг думал о ней, хотя четыре года до этого ему было всё равно на неё, как и всей школе, в принципе. Однако это не отменяло того факта, что теперь ему хочется узнать хотя бы немного больше об этой девушке…

***

      Вечером Кэмерон и Римус сидели в библиотеке, чтобы сделать уроки. Так было ещё со второго курса и для ребят было очень удобно, потому что часто Люпин подтягивал Саламандер в чём-то и наоборот.       Девушка уже всё сделала и ей осталось только написать письмо маме. Дорогая мама, У меня всё хорошо. Сегодня профессор Кеттлбёрн показал нам гиппогрифа, и я заработала тридцать баллов факультету. А ещё я себя ужасно чувствую, потому что мой братец то ли слишком гордый, то ли слишком тупой, чтобы заметить свою сестру, пока она сверлит его взглядом. И вообще, отношения у нас замечательные — никто ни с кем не разговаривает и не надоедает. Пусть этот зануда катится к Мерлину и забирает с собой своих дражайших друзей!       Под конец у Кэмерон сдали нервы и, перечитав письмо, она поняла, что отправлять маме такое точно не стоит.       Родители всегда расстраивались, что у их детей не получается наладить отношения. Видимо даже они уже с этим смирились, потому что теперь ни отец, ни мать в письмах уже не спрашивают Кэмерон как поживает Рольф. То же самое они делают и в письмах к нему, как предполагала девушка.       Кэмерон смяла пергамент и отложила в сторону.       Римус, наблюдавший за этим, сочувствующие смотрел на однокурсницу:       — Сложный день?       Кэмерон кивнула.       — Высокие семейные отношения, — ответила она. Полный смысл её слов был известен только ей. — Прости, я наверное пойду.       Собрав вещи и попрощавшись с парнем, девушка направилась в сторону гостиной. Хорошо, что сегодня была не их с Лео очередь обхода школы. Судя по наручным часам Кэмерон, на улице уже было за полночь, когда она подготовилась ко сну.       Как бы Саламандер ни пыталась уснуть, у неё никак не получалось. Она даже раздумывала выпить снотворное, которое завалялось где-то на дне чемодана, но решила, что сегодня можно было обойтись без этого.       Поэтому девушка, взяв карандаши, блокнот и волшебную палочку, отправилась в своё любимое место.

***

      Джеймсу никак не спалось. То снились гиппогрифы, то Сириус храпел, то Питер бурчал во сне. Поняв, что так он точно не уснёт, парень взял мантию-невидимку и пошёл в место, где он точно будет спокоен — в Кухню.       Дойдя до входа, перед этим встретив пару раз Филча и его дурацкую кошку, Джеймс пощекотал грушу из вазы с фруктами, она захихикала и превратилась в ручку к двери, которая и вела в Кухню.       По размеру помещение было такое, как Большой зал, который располагался прямо над Кухней. На ней работали много домашних эльфов и все в данный момент чем-то занимались.       К Джеймсу подбежал один из эльфов:       — Чем может порадовать Твинкл мистера Поттера сегодня?       — Привет, Твинкл. Можно мне тыквенного сока и яблочного пирога?       — Конечно, мистер Поттер! Будет сделано! — сказал эльф и убежал готовить.       Парень поблагодарил Твинкл и прошёл к дивану, где можно посидеть и поесть. Джеймс был удивлён, застав там уже сидящую Кэмерон Саламандер.       Она что-то старательно рисовала у себя в блокноте, не обращая внимания, что кто-то пришёл. Множество цветных карандашей было разбросано по столу, а где-то среди них стояла кружка с чаем.       Сама девушка выглядела как настоящий творец; она была одета в свободные штаны и клетчатую рубашку больше её в два раза, волшебная палочка была воткнута в пучок, а поза для работы — ночной кошмар для осанки.       Когда парень уже подошёл вплотную, Кэмерон наконец заметила, что в помещении кроме неё и эльфов есть кто-то ещё и, оторвавшись от рисования, встретилась взглядами с Поттером. Для неё было удивлением, что кто-то в такой час пойдёт на кухню.       — Здравствуй, Джеймс, — первой подала голос девушка. Она мягко улыбнулась, отложив карандаш.       — Привет, Кэмерон, — нерешительно сказал он.       — Не спится?       — Что-то вроде того, — пожал плечами Поттер, садясь рядом с девушкой. — А ты?..       — То же самое. Хочу закончить рисунок, — вздохнув, девушка показала рукой на то, над чем она работала.       Джеймс взглянул, куда показала девушка и был заворожён; на развороте расположился какая-то старая обезьяна; её тело было покрыто серебристой длинной шерстью, а глаза выделялись больше всего — два огромных золотистых печальных блюдца.       Поттер был отнюдь не экспертом по магическим существам, поэтому подозревал, что это не просто обезьяна.       — Кто это? — решил поинтересоваться парень.       — О, это камуфлори, — ответила Кэмерон, смотря на свой рисунок. — Травоядное животное. Оно может становиться невидимым благодаря своей шерсти, а также предсказывает недалёкое будущее. Встретить их можно редко, из-за того, что они умело прячутся, так что поймать их может только специально обученный волшебник. У моего деда был камуфлори, его звали Дугал. Из шерсти, кстати, делают мантии-невидимки, ты знал? А когда камуфлори приходят видения, их радужная оболочка глаза светится ярко-синим свечением.       Глаза Кэмерон горели, рассказывая про существо, но в один момент потухли, а восхищение ушло с её лица.       — Прости, я наверное тебя утомляю этими рассказами? — виновато посмотрела девушка на Поттера, немного смущаясь.       — Что? Нет, ни в коем случае, — Джеймс замахал руками в разные стороны. — Мне нравится, когда люди рассказывают о том что любят.       Кэмерон улыбалась. Ей было приятно, что кто-то не порицает её интересы, как её мама, например. Хоть она стала нехорошо высказываться об увлечении дочери только после того дня, когда на Кэмерон напал гиппогриф.       — По моему скромному мнению, его глаза похожи на два снитча, — с важным видом заявил Джеймс.       Тут Саламандер внимательно посмотрела на свой рисунок. Спустя минуту она не выдержала и звонко рассмеялась. Она прикрыла глаза. Улыбка распласталась по всему её лицу, а тело содрогалось от смеха.       Джеймс не выдержал и тоже засмеялся, уж очень заразительно это делала Саламандер.       Глядя в тот момент на девушку, Поттер понял, что у неё была красивая улыбка; она распространялась на всё лицо, и её глаза искрились, в уголках появлялись морщинки. При этом она немного опускала голову, будто не хотела свидетелей своему веселью.       — Я никогда об этом не думала, но… думаю, ты прав, — ответила Кэмерон после того как успокоилась.       Так они сидели какое-то время. Никто не смел нарушать тишину, которая так убаюкивала.       — Можно вопрос? Личный? — раздался голос Джеймса.       Кэмерон заметно напряглась.       — Валяй.       — Почему ты… всегда одна?       Джеймсу правда было не понять девушку. Он всегда был с кем-то, будь то семья, друзья, команда по квиддичу, просто ученики школы. Он редко оставался наедине со своими мыслями, что иногда не нравилось Джеймсу, потому что он будто не успевал за ними, не успевал за собой. Вместо этого он отдавал всего себя людям вокруг, не оставляя ничего себе. Он хотел нравиться всем, пусть и в угоду себе. Он хотел заставлять людей улыбаться. Он хотел, чтобы его видели. Может показаться, что Джеймс Поттер — просто наглый самоуверенный дурак, но правда такова, что он воспринимал всё слишком близко к сердцу и чувствовал слишком сильно. Поэтому его так расстраивали отказы Лили, или приступы агрессии Римуса перед полнолунием.       — Это наш первый разговор с глазу на глаз, а уже лезешь в душу, Поттер? — хрипло сказала Кэмерон.       Он лишь пожал плечами.       Она вздохнула, раздумывая над вопросом парня.       — Я уже не замечаю, что постоянно одна, на самом деле, — начала девушка. — Так было до Хогвартса, потому что Рольф не обращал на меня никого внимания, а родители много работали. Так и сейчас, когда я не обзавелась друзьями и ни с кем не иду на контакт. Скорее всего, так будет и после Хогвартса, потому что пойму, что мне никто и не нужен. Буду жить одна в большом доме или путешествовать в одиночку, не знаю, — Кэмерон пожала плечами, задумчиво глядя в потолок. — Просто я не понимаю — что во мне может быть такого, что люди захотят со мной общаться? Разве я хотя бы капельку интересная? Такое чувство, будто я буду лишь навязываться, а я для этого слишком гордая, — усмехнулась Саламандер. — Я всю жизнь в тени своего деда, а после поступления в Хогвартс — и брата. Мало кто знает меня как Кэмерон Саламандер, а не как внучку или сестру кого-то. Зато у меня было много времени наедине с собой, и теперь я хорошо понимаю себя, свои эмоции и мысли. Если что-то хочется кому-то сказать, то просто записываю это в журнал или рисую. Всё просто.       Джеймс смотрел на неё и не мог сказать и слова. Он не знал, что человек может так думать. Он не знал, что человек добровольно захочет быть один.       — Мне… жаль, — смог он только сказать.       Кэмерон усмехнулась.       — Не стоит. Мне так удобно. — Она посмотрела на Джеймса, и в её глазах не было никакой грусти. — Прости, слишком много я на тебя вывалила.       — Совсем нет! Иногда полезно выговориться.       — Ты прав. Спасибо тебе, — Кэмерон слегка улыбнулась. — С чего вообще у тебя возник такой вопрос?       — Не знаю. Просто я никогда особо не замечал тебя, а тут каждый раз, когда вижу тебя, ты одна. Грустно как-то.       — Так ты стал меня замечать? — подняла брови Саламандер. — Я польщена, Джеймс, — она драматично положила руку на грудь и рассмеялась, а следом и сам парень.       Напряжение от тяжёлой темы спало, и спокойная атмосфера восстановилась между двумя подростками.       — Наверное, мне пора идти, — вздохнула Кэмерон. — Спасибо за проведённое время.       Джеймс кивнул с улыбкой. Саламандер оказалась очень приятной в общении, с ней было легко. Всё-таки столько всего было о ней, чего Поттер ещё не знал и хотел узнать.       — Ты не такой идиот, как я раньше думала, — бросила Кэмерон, уже уходя. — Ты хороший человек, Джеймс. Спокойной ночи.       И девушка скрылась где-то за поворотом.       Ответ Джеймса остался лишь на его губах. Ему оставалось только смотреть на пустое место рядом с собой, где сидела девушка, и глупо улыбаться.       Ты тоже хороший человек, Кэмерон Саламандер.