Эффект бабочки

Сегодня на завтраке в Большом зале было тише, чем обычно. Глаза почти всех учеников были направлены на статью «Ежедневного пророка».       Семья магглов была убита ночью. Нападавший неизвестен.       Джеймс непроизвольно хмурился, перечитывая статью снова и снова, смотря на колдофото счастливой семьи: мама, папа и две дочери.       Парень повернул голову вправо и увидел, как Марлин и Алиса успокаивают Лили. Эта трагедия тревожила её больше всего — она ведь сама магглорождённая. Особый ужас охватывает, когда осознаёшь, что всё происходящее — реально. Теперь это не просто шёпот и сплетни, а реальные загубленные жизни.       Война уже наступила.       Только стол Слизерина беспечно общался, как будто ничего не происходило. Лишь иногда кто-то из чистокровных наследников проходился взглядом по лицам учеников других факультетов, на которых можно было прочитать страх и тревогу. А на лицах слизеринцев появлялась самодовольная ухмылка. Неудивительно, ведь это они и их предки и есть причина трагедии. И скорее всего, таких будет не мало.       — Лили! — подбежал Джеймс к девушке, когда та уже выходила из Большого зала. — Как ты?       Сейчас это был не наглый придурок Джеймс Поттер, а заботливый, сочувствующий парень. Эванс первый раз видела его таким, и эта версия нравилась ей больше. По крайней мере, не так надоедала.       — Я… в порядке, Поттер. Спасибо, — бросила Лили и ушла в неизвестном направлении.       Парень смотрел вслед девушке и когда повернул голову, встретился взглядом со Снеггом. Тот лишь стыдливо прервал зрительный контакт, натягивая улыбку для своих друзей-слизеринцев.       «Лучший друг, чёрт возьми», — с досадой подумал Джеймс.

***

      Новость потревожила и Кэмерон. Хотя, сегодняшний выпуск «Ежедневного пророка» оказал на всех такое действие. Или почти на всех…       Девушка проходила по коридору по пути на Заклинания, и ничего не предвещало беды. Саламандер увидела Лили, которая шла в противоположном направлении. Старосты факультета кивнули друг другу в качестве приветствия.       Эванс не заметила Теодора Нотта, идущего навстречу девушке, и через секунду он столкнулся с ней и задел плечом:       — С дороги, грязнокровка! — выплюнул парень.       Кэмерон остановилась. Пусть оскорбление не было направлено на неё, в её животе завязался неприятный узел.       Она всегда была наблюдателем, никогда не принимала инициативу на себя, не высовывалась. «Продолжай в том же духе и иди дальше», — говорил ей внутренний голос. Так было безопаснее. Девушка считала, что кто-то другой обязательно возьмёт инициативу на себя и она похвалит этого человека, внутренне выдыхая с облегчение мот того, что ей в этот раз не пришлось принимать удар.       Но совесть говорила ей обратное: «Это неправильно, отвратительно, унизительно…». Она пуффендуйка, Мерлинова борода! Она должна защищать слабых, а не отсиживаться, поджав хвост, особенно в такие трудные времена, когда на кону реальные жизни волшебников и маглов. Тем более, это же Лили Эванс — самый добрый и открытый человек, которая помогла бы даже такому подонку, как Теодор, если бы он попросил её о помощи. Кто же поможет ей самой? С этой мыслью Кэмерон сделала глубокий вдох и посмотрела на затылок Нотта.       — Извинись, — раздался её голос по коридору.       Теодор тоже остановился и медленно повернулся. В это время Саламандер подошла к нему ближе, глядя строго на него. Чертовски красивые глаза, а за ними, как оказалось, такая уродливая душа.       По выражению лица Тео можно было понять, что он удивлён.       — Что, прости? — спросил он со смешком.       — Я вроде парселтангом не владею, поэтому думаю ты меня понял. Извинись, — спокойно сказала Кэмерон. Сердце бешено стучало, рука сильнее сжимала книги, а адреналин бежал по венам.       — За что? — поднял брови Нотт и скрестил руки.       — Все чистокровные наследники такие тупые, или только твоим родителями так не повезло? Странно, я думала вас с пелёнок обучают этикету, — Кэмерон улыбнулась, но это была отнюдь не добрая улыбка. — Но так уж и быть, я объясню: ты оскорбил девушку, ей обидно, поэтому, как джентльмен, ты должен извиниться. Предельно ясно объяснила? — Саламандер склонила набок голову.       — Кэмерон, не нужно, пожалуйста, — прошептала Лили, положив руку пуффендуйке на плечо.       — Всё нормально, — сказала Кэмерон ей. — Ну, так что? — снова обратилась Саламандер к Нотту.       Его карие глаза прожигали в девушке дыру; в них играли языки пламени, а челюсть слизеринца сжималась так сильно, что казалось, будто она сломается.       — Ты ещё об этом пожалеешь, — сказал Тео сквозь зубы и ушёл.       Стук сердца отдавался в ушах Кэмерон и девушка шумно выдохнула. Руки тряслись, а ноги казались ватными. Только сейчас Саламандер поняла, что люди вокруг наблюдали за этой сценой.       Она развернулась и увидела перед собой Лили. Ещё поодаль с шокированными лицами стояли Мародёры.       — Спасибо, — тихо сказала девушка. Кэмерон кивнула с улыбкой, и однокурсницы разошлись по своим путям.       Саламандер улыбалась. Она была рада, что наконец вышла из кокона и смогла постоять, если не за себя, то за кого-то другого. Интересно, что или кто на неё так влияет?

***

      Погода в середине сентября пока позволяла нежиться под солнцем в перерывах между уроками, поэтому ученики пользовались этой возможностью по полной. На берегу Чёрного озера разносился смех и голоса ребят. Солнечные лучи приятно грели тело, где-то вдалеке пели птицы, а в лицо дул лёгкий ветер.В воздухе ощущался запах свежей травы и озера, отчего дышать хотелось полной грудью. Сириус лежал на ногах Римуса, пока тот писал письмо маме. Джеймс расположился рядом, а Питер сидел, опершись на массивный дуб.       — У меня есть интересная история, — торжественно начал Блэк, приняв сидячую позицию. — Сегодня ночью я просыпаюсь, иду в туалет и понимаю, что Сохатого нет в кровати.       Все уже знали, что Сириус никогда не проснётся ночью, только если ему не приснился очередной кошмар, но все в группе об этом тактично молчат. Парень с энтузиазмом продолжил:       — Итак, может расскажешь нам, где ты был? — Блэк повернулся к своему другу. Тот от неожиданности открыл глаза и посмотрел на Сириуса с каплей тревоги.       — Я… был в Кухне, — тут Джеймс не соврал.       — И?.. — подначивал Поттера Сириус продолжить рассказ. Они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы знать, когда кто-то чего-то не договаривает.       — И я встретил там Саламандер, — закончил Джеймс.       Блэк нахмурился.       — Рольфа?       — Что? Нет, Мерлин. Я встретил Кэмерон, — поспешно сказал Поттер. Он снова прикрыл глаза и запустил руку в свои кудрявые волосы.       — С каких это пор ты общаешься с ней? — спросил Питер.       — Ни с каких. Просто случайно встретились. Она нарисовала красивого камуфлори, — улыбнулся Поттер, вспоминая, как радостно девушка рассказывала ему про этих существ.       — Кого? — спросил Сириус. Ответом послужило молчание.       Джеймс шумно вздохнул. Ему не очень хотелось продолжать этот разговор, потому что эти расспросы его нервировали.       Парень привстал на локтях и осмотрелся вокруг.       Лили тоже сидела у озера со своими подругами и над чем-то смеялась. Её рыжие волосы красиво переливались на солнце, становясь более красными.       — Эй, Эванс! Хорошо выглядишь, — крикнул девушке Поттер, на что она лишь закатила глаза и отвернулась.       Продолжая обводить взглядом людей вокруг, Джеймс наткнулся и на Кэмерон.       «Снова одна», — подумал Поттер.       Она что-то читала, нахмурив густые брови и сосредоточив свой взгляд на книге. Время от времени она забавно чесала нос. Её сумка и мантия лежали рядом, а незавязанный галстук висел на шее, первые пару пуговиц рубашки были расстёгнуты. Ветер колыхал тёмные волосы, из-за чего они попадали в глаза и девушке постоянна приходилось заправлять их за ухо.       Поттер и не заметил, как улыбается, наблюдая эту картину. Поймав себя на этом, он тряхнул головой и посмотрел на ребят, боясь, что они заметили. Но нет, все просто наслаждались солнцем с закрытыми глазами.

***

      Уроки, как и ужин, уже закончились, и у Кэмерон было время погулять и развеяться после них.       Её любимым место для прогулок была территория вокруг поля для квиддича.       — «Ещё я себя ужасно чувствую, потому что мой братец то ли слишком гордый, то ли слишком тупой, чтобы заметить свою сестру, пока она сверлит его взглядом. И вообще, отношения у нас замечательные — никто ни с кем не разговаривает и не надоедает. Пусть этот зануда катится к чёрту и забирает с собой своих дражайших друзей!» — раздался голос сзади девушки. — Так ты обо мне думаешь, сестра?       Кэмерон повернулась, как только она его услышала и мысленно стукнула себя по лбу. В руках брата было письмо, которое она скомкала и забыла в библиотеке. Видимо, Рольф его нашёл и узнал почерк Кэмерон. Тем не менее, виду она не подавала. Хорошо, что уже садящееся солнце скрывало пробравшийся на её щёки румянец.       — Удивительно, ты ещё помнишь обо мне, — усмехнулась девушка, внимательно смотря на брата. — Что ты хочешь, чтобы я ответила? Прости, дорогой брат, я не это имела в виду, когда писала письмо, — девушка саркастично свела брови и состроила молящую интонацию.       Рольф лишь закатил глаза, а на его челюсти заиграли желваки.       Они были похожи как две капли воды; только Рольф был выше и с другой причёской. Однако внутри они были такие разные…       — Так вот знай — я имела в виду каждое написанное слово. Не отправила лишь чтобы маму не расстраивать. Хотя, думаю и она с этим смирилась, — Кэмерон пожала плечами. Она говорила спокойно, пытаясь держать себя, но чувствовала, что скоро развалится.       Брат вздохнул.       — Перестань делать из меня чудовище, Кэм, — раздражительно сказал Рольф.       Это уже разозлило девушку. Что-то начало закипать внутри девушки при этих словах.       — О, значит я делаю из тебя чудовище? Разве? Как насчёт каждого раза, когда ты захлопывал дверь перед моим носом, потому что тебе было не до меня? Как насчёт каждого раза, когда ты был с друзьями и делал вид, что меня нет, когда я пыталась заговорить с тобой? Как насчёт всех моих самобичеваний и бессонных ночей, когда я думала «Что же со мной не так? Почему даже родной брат меня не любит?». Мне было одиннадцать, Рольф! Одиннадцатилетний ребёнок не должен думать о таком, но вот она я, — слёзы начали накатываться на глаза Кэмерон при всех этих воспоминаниях. — И ты был рядом только тогда, когда тебя заставляли родители.       Рольф растерянно смотрел на сестру. Слова разбивались на тысячи осколков, которые впивались в его тело. Злой—нет, разочарованный—взгляд сестры был как удар под дых.       — И сейчас даже не смей выставлять претензии ко мне из-за письма. Потому что разве это не правда? Ты любишь своих друзей больше чем меня. Так было всегда. С тех пор как ты поступил в Хогвартс, тебя будто подменили.       — Я… — начал Рольф, прикрыв глаза. — Прости меня.       — Оо, одним извинением эту дыру не залатать, — усмехнулась Кэмерон. — Так что слушай дальше.       Слишком долго Саламандер выдерживала это, чтобы сейчас взорваться.       — Скажи, те детские фото… это было по-настоящему?       Кэмерон имела в виду фотографии, когда ей было ещё года четыре, а Рольфу уже шесть. Они стояли, взявшись за руки, а брат смотрел на сестру. Его взгляд был наполнен любовью и нежностью. В сознательном возрасте Кэмерон никогда его таким не видела.       — Конечно.       — Тогда что изменилось? Почему каждый раз, прося поиграть со мной, я получала отказ? Где эти тёплые брато-сестринские отношения, Рольф?       — Я не знаю, Кэм, правда. Прости, — парень слегка помотал головой, смотря куда-то вниз. — Прости меня, — сказал он тише.       — Мне уже не нужны твои извинения. Поздно, — слёзы покатились из глаз девушки, но она тут же вытерла их. — Это не значит, что я перестану любить тебя, Рольф; я всегда буду. Просто взамен от тебя я тоже хотела любви и внимания, вот и всё.       Прошла минута, никто ничего не говорил. Оба лишь стояли на месте: Кэмерон смотрела на брата, а он — на землю.       — Ты же всегда была любимицей семьи, — он поднял голову, встретившись взглядами с Кэмерон. — С тобой всегда носились, пока на меня забивали болт. Мне было шесть, и я тоже хотел внимания, но тут же ты была. И постепенно я отделился от семьи, живя с ней под одной крышей. Многие перерастают это, но так получилось, что не я. Теперь же, ты у нас талантливый магозоолог в перспективе, а я лишь хочу стать адвокатом. Догадайся, кого в семье Саламандер будут ценить больше? — сказал Рольф с усмешкой.       — Мама ведь меня уже поддерживает с меньшим энтузиазмом, ты же знаешь, — тихо произнесла девушка.       — Только потому что ты по глупости полезла к гиппогрифу, а дедушка не уследил за тобой. По словам профессора Кеттлбёрна, ты преподала мастер-класс своим однокурсникам как обращаться с гиппогрифом, — сказал Рольф, и искренняя улыбка расцвела на его лице.       Кэмерон нахмурилась. Откуда он знал? Он что, спрашивал о ней у профессоров?       — Да, есть такое. Иногда всё-таки интересно, как дела у сестры, — Саламандер пожал плечами.       — Почему же ты просто не подошёл ко мне? — чуть слышно спросила девушка, боль читалась в её глазах.       — Как-то не особо удобно было. Ты же на меня злилась, я это прекрасно знаю. Но хочу сказать, что я тоже буду любить тебя всегда. И я всегда тебя любил, просто не показывал этого. Мы же взрослые люди, нет смысла дуться друг на друга из-за детских обид. Прости меня.       Слёзы одна за одной скатывались по щекам Кэмерон и она не могла это остановить. Столько лет она хранила обиду на брата. Столько лет она хотела услышать эти слова и вот наконец!       — Хоть ты и в Когтевране, но повёл себя как идиот, — взгляд Саламандер сменился на более суровый, но сказала она это почти без злости в голосе.       Девушка бросилась в сторону парня и заключила его в объятья. Он не медля, так же обвил свои руки вокруг сестры и прижал её к себе.       — Я скучала, — сквозь слёзы сказала Кэмерон.       — Я тоже, Кэм, — прошептал Рольф.       Так они простояли какое-то время; между ними даже ветер не мог пройти. Спустя столько лет этот момент был особенно сладок для обоих.

***

      После отбоя Кэмерон пришлось обходить школу одной, так как Лео плохо себя чувствовал. Она хотела сделать это поскорее, потому что много кого можно встретить в школе ночью: Пивза, призраков факультетов, Миссис Норрис. Последняя особенно пугала Кэмерон — эта кошка будто читала твои мысли, когда смотрела на тебя.       Улыбка всё ещё не сходила с лица девушки. Она была безмерно рада их с Рольфом разговору, который разрешил этот затянувшийся конфликт. Конечно, они не начнут сразу общаться, как брат и сестра, каковыми и являются. Тем не менее, шаг навстречу друг другу они уже сделали, а дальше время покажет.       Атмосфера в Хогварсте менялась с наступлением темноты: она окутывала коридоры, а серебристый свет луны падал на стены. Всё это делало школу таинственнее, более завораживающей.       Портреты в коридорах уже спали, но особо бодрые жаловались на Кэмерон и её свет из палочки:       — Вот не спится же людям! — возмущались они. Девушка игнорировала эти жалобы и шла дальше.       Вот Саламандер прошла очередной коридор, когда почувствовала что-то неладное. Она остановилась и прислушалась к тишине, но никаких звуков не было.       «Показалось», — подумала Кэмерон и пошла дальше.       Пройдя ещё немного, её инстинкт дал о себе знать.       Тут кто-то есть.       — Кто здесь? — прошептала Саламандер в пустоту, но ответом была лишь звенящая тишина. Девушка слышала лишь своё дыхание. Нервно озираясь по сторонам, Кэмерон пыталась понять что же так её тревожило.       Она покрепче сжала волшебную палочку. Перед глазами мелькнула тень. И вдруг наступила кромешная тьма. Даже люмос перестал работать.       «Что происходит?», — мысль снова и снова проносилась в голове девушки.       Мерлин, почему ничего не видно?!       Кто-то подошёл. Кэмерон чувствовала тепло чужого тела и дыхание на своей коже. Она хотела убежать, но этот незнакомец схватил её за горло и прижал к стене. Кэмерон ударилась головой, и становилось трудно дышать. Тишину прорезал знакомый голос:       — Ну привет, Саламандер.       Чёрт.