just a child

Чонин жмурится, когда апрельские солнечные лучи бьют прямо в глаза. Они слишком яркие, да и весь мир вокруг какой-то слишком позитивный и счастливый. Как будто ничего не случилось. Как будто сама Вселенная пытается сказать: «Пошел к черту, Ян Чонин, всем плевать на тебя и твои проблемы, ты никому не нужен». Глубокая черная дыра внутри заставляет задыхаться и глотать собственные слезы, чтобы не сорваться на крик и совсем не сойти с ума. Парень не знает, что должен сделать, чтобы перестать чувствовать вот это, чтобы перестать чувствовать в принципе. Почему это все произошло именно с ним? Разве жизнь мало над ним пошутила? Его старший брат – единственный человек в мире, который действительно любил его и заботился о нем, – разбился в автомобильной аварии три месяца назад, а Чонин снова вынужден был вернуться в дом матери и отчима, которых так сильно ненавидел. Все вокруг постоянно напоминают парню о случившемся, все вокруг жалеют его и глубоко соболезнуют, вот только Ян знает, что всем плевать. Он прекрасно понимает, что это все лишь чертовы маски, наигранное приличие, ведь все только и могут говорить, что им жаль. На одних словах вся их жалость и сочувствие заканчиваются. Чонин хотел бы послать их всех и громко крикнуть о том, что даром не сдалась ему их дурацкое сочувствие, но внутри по-прежнему живет маленький ребенок, который нуждается в чьей-то поддержке и в чьей-то жалости, вот только не в пустых словах, а в решительных действиях и помощи. Но помощи ждать неоткуда, всем все равно, поэтому Чонин зажимает зубы и каждое утро повторяет себе, что надо выдержать всего полгода – только шесть месяцев, и он станет совершеннолетним. Он скоро закончит школу, сможет съехать, и будет самостоятельно о себе заботиться – таков план сейчас, очень непродуманный и наивный, но это все, что есть у парня. Он трет пальцами красные глаза, пытаясь отвлечься на мысли о сложной контрольной по истории через два урока, и затем вскидывает голову вверх и безучастно смотрит в яркое голубое небо. Надо постараться отвлечься. – Эй, Йени! – рядом на скошенную траву падает Сынмин, легко хлопая друга по плечу – тот на данный жест не реагирует. – Ты слышал последние новости? Ким Сынмин – единственный друг Чонина, единственный, кому по-настоящему есть до него дело. Попытки Сынмина сменить тему или отвлечь не раздражают так сильно и не заставляют злиться, даже наоборот – Ян действительно пытается расслабляться в его компании и старается понемногу возвращаться к жизни. – Какие новости? – с почти искренним любопытством спрашивает младший. – В общем, к нам пришел новый практикант, его профиль – английский язык. Он такой крутой! – Ким восхищенно улыбается. – Он еще из Австралии, прикинь? Наконец-то на уроках учителя Мина будет хоть немного интересно, – он закатывает глаза, и Чонин не может удержаться от легкой улыбки. Можно вечно слушать о том, как Сынмин жалуется на английский и учителя Мина, который на своих уроках не учит ничему, зато домой задает столько заданий, что за день не управиться. Чонин разделял его мнение раньше, когда еще хотя бы немного участвовал в школьной жизни. За последние три месяца все стало каким-то черно-белым и совершенно неважным, а постоянные неутешительные мысли будто выжимают все соки, и сил не остается ни на что, кроме отсутствующего взгляда в стену на протяжении всех уроков. – Эй, – Сынмин легко толкает младшего своим локтем, поспешно заметив чужой задумчивый взгляд. – На днях выходит какой-то нашумевший фильм о зомби, Хёнджин очень хочет сходить. Пошли с нами? Ян дергает уголком губ. Ему приятно, что кто-то все еще думает о нем и пытается вытянуть из этого ужасного состояния, вот только фильм, в котором наверняка будут сцены смерти, чужих слез и страданий, вряд ли самый лучший вариант. – Я не хочу мешать вашей свиданке, – очередная не совсем удачная попытка отшутиться, и младшему кажется, будто он совсем скоро сдастся стараться показать другим, что он в порядке. – Да ладно, – Ким закатывает глаза. – Ты же знаешь, что Джинни тебя просто обожает, ты для него вообще словно младший брат… – Сынмин осекается слишком поздно. Чонин знает, что это глупо, что он не может до конца жизни так реагировать на обычное слово «брат», и он правда надеется, что когда-нибудь это пройдет, но сейчас парень ничего не может поделать с противными слезами, подступающими к глазам, и лишь молча опускает голову. Он искренне надеется на то, что старший не будет загоняться и чувствовать вину за свои слова. – Прости, Йени, – Ким ласково треплет его по плечу, затем бросает короткий взгляд на экран блокировки и снова спешит перевести тему. – Совсем скоро урок начнется, пойдем в класс? Сейчас у нас первый урок с тем крутым практикантом из Австралии, – на лице Кима вновь расцветает улыбка, и Чонину приходится очень постараться, чтобы ответить ему тем же. В школьных коридорах шумно, поэтому парень старается быстро пробраться сквозь громких подростков и спрятаться в свой неприметный уголок на последней парте в ряду возле окна – он благодарит судьбу за то, что в этом семестре ему выпало именно это место. Все как всегда что-то увлеченно обсуждают, все как обычно не обращают на него внимания, да и Ян уже привык, он лишь достает чудом не забытый дома учебник и делает из него (не совсем) удобную подушку, чтобы положить на нее голову и прикинуться мертвым. Но звонок на урок звенит слишком быстро, и дверь в класс в ту же минуту открывается, поэтому парню приходится нехотя оторваться от парты и поднять голову на вошедшего учителя Мина с каким-то незнакомым парнем. Учитель проходит к кафедре, проводя своим раздражающим придирчиво-осуждающим взглядом всех учеников, затем стукает указкой, создавая полную тишину в классе, и наконец-то начинает говорить: – Доброе утро, – он бросает резкий взгляд на перешептывающихся на последних партах учеников и немного повышает голос. – Я тоже не в восторге видеть ваши кислые мины с самого утра, но расписание изменить мне не под силу, поэтому будьте добры не мешать мне проводить урок, – в помещении снова воцаряется глубокая тишина. – В этом семестре помогать мне в проведении уроков будет учитель Бан, – мужчина указывает на стоящего рядом юношу, который неловко улыбается на эти слова. – Он, правда, все еще практикант, но я думаю, что это будет хорошим опытом, как для него, так и для вас. Чонин пропускает мимо ушей какую-то часть из сказанного учителем Мином, он не может оторвать взгляда от представленного учителя Бана. Все в нем кажется идеальным, начиная от прекрасной внешности и заканчивая робким тихим смехом, а когда они на долю секунды встречаются взглядами, Ян и вовсе замирает, потому что чувства изнутри просто разрывают. Он много слышал о соулмейтах, потому что интересовался этой темой очень активно, когда был младше, и знал, что при первом зрительном контакте человека накрывает сразу всеми чувствами, которые ассоциируются с его соулмейтом, но Чонин даже не подозревал, что все будет вот так. Он даже не думал о том, что почти расплачется, когда почувствует бесконечный уют и комфорт, когда почувствует теплые касания, тихие искренние разговоры в мягком тусклом свете поздно вечером, и любовь. Захлестывающую с головой и вынуждающую хватать такой нужный воздух, потому что тело в какой-то момент перестает слушаться. Яну приходится приложить много усилий для того, чтобы сосредоточиться и услышать еще несколько слов от учителя Мина. – Учитель Бан – носитель языка, поэтому в его знаниях вы можете не сомневаться. Просто наконец-то займитесь собственной учебой и постарайтесь хотя бы в этом семестре. Это ваш последний год, и выпускные экзамены не за горами. Мужчина снова обводит класс недовольным взглядом, а затем уступает место за кафедрой своему коллеге. Молодой парень со смущенной улыбкой закатывает рукава черной рубашки и вскоре начинает говорить: – Спасибо учителю Мину за представление, – он проходится любопытным взглядом по каждому ученику и снова сталкивается со все еще ошарашенными глазами Чонина, но совершенно не подает вида, будто он совсем ничего не почувствовал. – Меня зовут Бан Чан. Как учитель Мин уже говорил ранее, я являюсь носителем языка, потому что почти всю свою жизнь прожил в Австралии, и я буду работать с вами весь этот семестр. Это новый интересный опыт для меня – работа учителем, но я все еще практикант, поэтому мне было бы намного комфортнее, если бы вы не использовали ко мне такое обращение. Вы можете называть меня просто Крисом, – он улыбается широко, показывая неглубокие ямочки на щеках, и Чонин с каким-то необъяснимым раздражением замечает, как девочки начинают восхищенно перешептываться. – Я очень надеюсь, что мы с вами подружимся. Учитель Мин на последнюю фразу незаметно закатывает глаза – все знают, что он подростков на дух переносить не может, и что он вообще забыл учителем в школе, – все еще загадка. Но сейчас, когда у них наконец-то появился молодой и интересный преподаватель, никто не обращает внимания на повышенную ворчливость учителя Мина весь урок, зато все с особым вниманием слушают новую информацию, которую до них пытается донести Крис. Ян скользит взглядом от пухлых губ, рассказывающих очередные сложные правила, к именной карте, обычно висящей на шее у учителей-практикантов. Бан Кристофер Чан. Даже его имя звучит идеально, и комфортно, Чонин ловит себя на мысли, что это совершенно точно несправедливо. Такие люди, как Крис, не могут существовать в реальности, и они тем более не могут быть соулмейтами кого-то, вроде Ян Чонина. Парню кажется, будто это какая-то шутка Вселенной. – Эй, Йени, – сидящий рядом Сынмин легко толкает его кончиком ручки. – Ты чего завис? – Хён, я… – младший моргает несколько раз, пытаясь собраться с собственными мыслями. – Я, кажется, только что нашел своего соулмейта.