Один из нас

— Стой! Шутка Всё, что было. Уйдешь, я умру. И тут случилось то, чего она совсем не ожидала. Он обнял ее. Его запах. Такой родной. Он заставил ее сердце биться намного быстрее. Тогда она обняла его в ответ. Как же сильно она его любит. Эта мысль отрезвила ее, впервые она смогла признаться в этом самой себе. Все это не правильно, им не стоило это делать. Она попробовала отстраниться, но Том не дал ей это сделать, вместо этого он прижал ее сильнее, так нежно и одновременно крепко. Это то, чего ей так не хватало очень давно, возможно всю жизнь. Чтобы кто-то просто ее обнял. Она, наконец, почувствовала себя в безопасности. Никто из них не решался первым отстраниться. Ей не хотелось, чтобы это заканчивалось, потому что вновь это может не повториться. Скорее всего не повторится. Тогда она прижалась к нему еще сильнее, чтобы запомнить это чувство, чтобы продлить его еще немного, еще чуть-чуть. Он тоже прижал ее. Дыхание Гермионы остановилось, она была не в силах заставить себя отпустить его, хоть и понимала, что так будет лучше. Через некоторое время Том отстранился. Она была ему благодарна, Гермиона не смогла бы найти в себе силы отпустить его. Только вот чувство пустоты и тревоги обрушилось на нее с новой силой. Первой реакций было обнять его снова, но она смогла сдержать в себе этот порыв. — Улыбнулся спокойно и жутко, и сказал мне: «Не стой на ветру». Ахматова, — добавил Том. — не думал, что ты знаешь ее стихи. — Я умею удивлять. Знаешь, мне уже пора идти. Вообще-то меня уже ждут, мы с Роном должны сегодня присутствовать на семейном ужине в Норе. — Еще только 3 часа дня, вы собираетесь ужинать в это время? — Нет. Но мы поедем на машине, на это нужно время. — Зачем вы решили поехать на машине? Некуда тратить свободное время? — Очень смешно, Том. Нет, отец Рона увлекается магловскими изобретениями. Рон решил подарить ему машину взамен той, которую они когда-то давно угнали вместе с Гарри. — Ладно. Я провожу тебя до выхода. Он пошел вперед, не давая ей возможности отказаться. Они шли до выхода из министерства в полной тишине, что немного нервировало Гермиону, но она не знала, что можно сказать в такой ситуации. Том же казался совершенно невозмутимым и спокойным. У выхода ее ждал Рон, оперевшись на новенькую машину, которая была достаточно простой, но удобной и вместительной. Он помахал ей рукой, а затем сел за руль, она пошла вперед ему на встречу. Дойдя до машины, она обернулась и взглянула на Тома в последний раз. На секунду его глаза показались ей красными. Гермиона села рядом с Роном на пассажирское кресло. Ни у кого из них не было желания разговаривать. Гермиона погрузилась в свои мысли. Глупо было отрицать это дальше. Она влюбилась в Тома. Впервые она испытала столь сильные эмоции, до этого вся ее жизнь была расписана и она никогда не позволяла себе свернуть с намеченного пути. Рон был правильным выбором. Он был ее другом детства, одним из немногих, кому она могла доверять. Он всегда о ней заботился. Но только сейчас она поняла, что брак с Роном был ее попыткой бегства. От одиночества, от родителей, от самой себя. То, что они не подходят друг другу было всем очевидно. Но то, что она испытывала к Тому, было совсем иным. Она постоянно думала о нем, ждала с ним встречи. А вся ее злость и раздражение по отношению к нему лишь от попытки подавить свои чувства, но совершенно безуспешно. Она просто не могла справится с собой, словно это было больше, чем она сама. Отсюда и злость. Его запах. Он все еще остался на ее одежде. Только он один заставлял ее сердце биться. Что же с ней происходит? В попытке себя успокоить она обняла саму себя и уткнулась лицом в свое плечо. Гермиона закрыла глаза и мысленно вернулась в тот момент, где он ее обнимает. Очевидным в тот момент для нее стало только одно. — Рон, нам надо расстаться. *** Том стоял посреди своей квартиры, смотря на тот хаос, который он сам же и устроил. Только что он разнес все, что попалось ему под руку. Чувство, что он испытывал, заставило его вести себя неразумно, за что он себя мысленно ругал. Что это? Этот страх и боль, что резкой волной ударили ему в голову, заставив потерять рассудок? Неужели это ревность? Как он позволил себе опуститься до такого? Как внутри него оказалась она? Почему ему не все равно, что она уехала со своим мужем? Как он это допустил? Боль и страх вновь ударили ему в голову, уши заложило, а глаза перестали различать образы. Она никогда не сможет принять настоящего его и рано или поздно уйдет. А на том месте, где сейчас она, вновь останется пустота. Сможет ли он пережить это? Столько лет он бежал от самого себя. Идеальный ученик, староста школы, который получает только отличные оценки. И все это лишь чтобы доказать всем и самому себе, что он чего-то стоит, что он особенный. Но то, что произошло сегодня напомнило ему то, кем он является на самом деле. Жалкий, никчемный сиротка, не нужный даже родной матери. Как только он попал в Хогвартс, он сразу принялся искать информацию о своих родных. Не только потому что он хотел узнать откуда он, но ещё и затем, что должен был прекратить слухи о том, что он первый грязнокровка на Слизерине. Том был уверен, что он как минимум полукровка. От работников приюта, где он вырос, Том узнал, что мать, перед тем, как скончаться, дала ему имя Том в честь отца, и Марволо в честь деда. Он до последнего надеялся, что именно отец был волшебником. Искал много лет хоть какого-то волшебника с фамилией Реддл. Он долго думал об этом. Это не имело смысла. Если бы его мать была волшебницей, зачем ей идти в магловский приют. Волшебная медицина значительно превосходит медицину маглов. Она имела все шансы выжить, но даже если и нет Том бы не оказался в чуждом ему мире с самого рождения, он мог вырасти в мире волшебников. Но, конечно, он ничего не нашёл. Чуть позже он узнал, что для матери он был лишь средством удержать отца. А когда это не сработало, он перестал иметь хоть какой-то смысл. Ему стало казаться, что мать вообще не подумала о нем, о его будущем. Все это для неё уже не имело никакого значения, как и он сам. Мысли о Гермионе и о его прошлом перемешались в его голове. Все, что ему сейчас хотелось, это перестать чувствовать. Просто перестать испытывать то, что он чувствует сейчас. В отчаянии он ударил голову о стол, что стоял перед ним. Потом еще раз и еще, и еще. Пока физическая боль не заставила его прекратить это. Наказания болью стали такими привычными для него в приюте, что он и сам себя стал так наказывать. Он был уверен, что он смог оставить эту дурацкую привычку в прошлом. Но как оказалось, это совсем не так. Какой же он жалкий, какой он мерзкий. Ему стало противно от самого себя. Противно настолько, что его вырвало. «Что же со мной происходит», — подумал Том. После всего он упал на пол без сил. Это не правильно. Эти чувства делают его слабым. Гермиона, если узнаёт, просто воспользуется им и уйдёт, поэтому Том твёрдо решил, что она никогда не узнаёт. *** Остаток пути Рон и Гермиона провели в полном молчании. Рон даже не ответил на ее заявление. Зря она так поторопилась. Могла бы уж подождать конца праздника, но слова словно сами вырвались из неё. В Норе собрались все. Даже Гарри и Джинни приехали. И абсолютно все заметили напряжение между ними. Всё-таки это было слишком опрометчиво. Но никто не решался хоть что-то им сказать и просто все делали вид, что все как обычно, но напряжение искрилось в воздухе. Первым не выдержал Гарри. Он подошёл к Гермионе и позвал ее на личный разговор. — Выкладывай, что случилось? — сказал Гарри обеспокоено. — Ничего. — Гермиона, я не слепой. Вы с Роном не разговариваете весь вечер и даже не смотрите друг на друга. Что между вами случилось? — Гарри, я… я решила уйти от Рона. — Ты сейчас серьезно? — Абсолютно. — Но почему? — Просто мы разные. Мы хотим разного от жизни, у нас разные интересы, разные представления о семейной жизни. Мы просто не подходим друг другу. Мы все время ругаемся. Я устала, Гарри. — Все это так. Но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить, что это единственная причина. Ты из тех, кто будет терпеть до последнего. Должно быть что-то ещё. Он что-то натворил? — Нет. Это я натворила. Если честно, то я думаю, что я влюбилась, Гарри, в своего начальника. Гарри посмотрел на Гермиону, его лицо выражало крайнюю степень удивления. Через некоторое время он смог взять себя в руки и спросил: — А он тебя любит? — Если честно, то я не знаю. Он никогда не говорит то, что думает и часто не думает, что говорит. Я считаю, что ему трудно доверится другому человеку, трудно открыться. Порой он говорит вещи, которые очень больно слышать. Возможно он это делает в попытке защититься. Может, я слишком сильно на него давлю. Я готова ждать столько, сколько ему понадобиться. Но порой просто хочется знать, что я терплю его слова не просто так, и что жду не просто так. Ведь я могу так и не дождаться. Это так эгоистично. — Гермиона, ты разве не видишь, что происходит? Ты же его оправдываешь. Сама себе даёшь надежду, что у вас что-то может получится. Скажи, это того стоит? Он того стоит? — Да. Я думаю, что да. Во всяком случае для меня. — А как ты считаешь, любит ли он тебя по твоим ощущением. — Да, я думаю, что в какой-то степени да. Ну мне так кажется. Может, я просто хочу на это надеяться. — Гермиона, ты всегда была наблюдательной, умела видеть связь там, где ее никто не видит. Я уверен, что ты как всегда права, — после этих слов Гарри стал серьезнее и наклонился ближе к Гермионе. — Послушай меня внимательно. Я вижу, что я не смогу тебя отговорить, ты уже давно все решила, даже если сама себе не признаешься. Рон мой лучший друг. Но всегда именно ты оставалась на моей стороне и была рядом, чтобы не случилось, поэтому сейчас я поступлю точно также. Я не уверен, что он хороший парень, что он того стоит и очень переживаю, что ты можешь сильно обжечься. Но чем старше я становлюсь, тем все больше замечаю, что взаимная любовь такая редкость. Как правило в паре любит лишь кто-то один, а второй лишь позволяет себя любить, иногда не любят оба, но чтобы любовь была взаимной, такого не бывает почти никогда. Поэтому, если ваши чувства и правда взаимны, не упусти их, второго шанса у тебя может не быть.