Один из нас

После ужина Гермиона вернулась в квартиру пораньше, чтобы собрать вещи и уйти. Если это увидит Рон, то он устроит скандал, а это совершенно ни к чему. Столько времени она пыталась достучаться до него, донести свои желания и услышать его, чтобы все были счастливы. Но нет, он никогда не шёл ей на встречу. Всегда только соглашался, чтобы она заткнулась, а потом поступал так, как и до этого, словно этого разговора и не было. Она устала от этого. От всего этого. Гарри правильно сказал, она уже все решила. Нет смысла скандалить, это не будет иметь результата. Она взяла свой походный чемодан и стала скидывать свои вещи. Все было отточено до автоматизма. У неё никогда не было своего дома, и она никогда ни к чему не привязывалась, была готова сорваться в любой момент. Нигде она не была своей. Родители ее никогда не принимали и не понимали. Она не принадлежала миру маглов. Но и волшебный мир ее не принимал. Грязнокровка. Так Малфой ее назвал на втором курсе. Тогда она впервые поняла, кто она для мира волшебников. Совершенно чужая в обоих из миров. Уже почти ночь. Куда она пойдёт? В гостинице наверное найдётся место, но ей не хотелось заниматься поиском подходящей. Этим она займётся завтра, а пока вполне ночь можно провести на работе. Она в последний раз обошла дом, место, где они жили вместе три года. Или уже не вместе? Они давно словно чужие люди, которых держала рядом только общая история и знакомые люди. Взяв кусочек бумаги, она написала записку: «Прощай. Прости меня, если когда-нибудь сможешь». *** Проведя всю ночь на работе, Гермиона отправилась в общий туалет, чтобы хоть как-то привести себя в порядок и умыться. Когда она стала возвращаться обратно, то увидела его. Он мило флиртовал с красивой девушкой на ресепшн. Он был идеален. Его харизма словно обволакивала тебя, манеры были безупречны, а внешность была ангельской, словно он и не живой вовсе. Неудивительно, что ни одна из них не могла устоять перед ним. Девушка буквально таяла, купаясь в лучах его внимания. Гермиона почувствовала острую боль в сердце, на загривке встали волосы. Слёзы стали подкатываться к глазам. Она не выдержала и убежала на своё рабочее место. Она не могла понять этого. Ей казалось, что она нравится ему, она это чувствовала. Даже более того, она была абсолютно уверена, что влюбилась в него в ответ на его действия. Гермиона так устала притворяться, чтобы заслужить хоть каплю внимания. Каждый раз, надевая рабочий костюм, она надевала на себя маску. И она добивалась определенных успехов, но это была не она, не настоящая она. Всю жизнь она так старалась быть лучшей, чтобы хоть кто-то на неё посмотрел, заметил ее. Она так устала притворяться все время. Ей так хотелось, чтобы хоть кто-то ее полюбил. Один человек во всей вселенной, этого ей было бы достаточно. Полюбил ее просто за то, какая она есть, просто за то, что она существует. Ей казалось, что Том даёт ей это чувство. Словно он принимал ее такой, какая она есть, с ее недостатками. Она могла не притворяться с ним. Он по-своему всегда заботился о ней. И она думала, что они нравятся друг другу. Таких ярких чувств она ни с кем не испытывала. Но если все это ложь. Если для него это не так. Если она это придумала, все это. То что тогда? Может она и свою любовь придумала, может ее и нет. Имеет ли это тогда хоть какой-то смысл? Видимо нет. Она чувствовала себя ужасно. Словно поставила все и проиграла. Словно внутри ее сердца что-то разбилось, осколки упали куда-то в желудок и причиняли ей боль изнутри. Оставив Рона, она ушла не только от него. Она оставила жизнь, которая была привычна для неё. Даже Гарри был мужем Джинни, сестры Рона. Хоть лучший друг ее и поддержал, они уже не смогут общаться как и раньше. И она была готова заплатить эту цену. А что теперь? Это было напрасно? Нет. С Роном у них были проблемы и решать их было уже поздно. Она не должна об этом жалеть. Это было решение не связанное с Томом. Тут она услышала шаги. Видимо это идёт Том. Гермиона быстро смахнула свои слёзы и постаралась выглядеть максимально непринужденно. Насколько она могла. — Доброе утро, Грейнджер, — Том украдкой взглянул на неё. Он моментально заметил состояние девушки, но сделал вид, что все как обычно. — Доброе утро, — Гермиона заметила искорки самодовольства в его глазах. На лице на долю секунды появилась улыбка, которую Том смог легко подавить. Его выражение лица моментально поменялось, когда он заметил чемодан. Он резко отвернулся от него, тело напряглось. Он было направился в сторону выхода, но смог подавить это желание. — Чемодан? Не помню, чтобы я отпускал тебя в отпуск, Грейнджер. — Я просто съезжаю с квартиры. — Просто? Просто съезжаю с квартиры? Позволь узнать почему? — Так вышло. Мы с Роном реши разъехаться. — И куда ты пойдёшь? — Пока в гостиницу, а там посмотрим. Лицо Тома было максимально сосредоточено, было очевидно, что он над чём-то серьезно задумался. — Грейнджер, можешь переехать ко мне. У меня отдельная спальня. Можешь спать в гостиной. — Я бы не хотела тебя стеснять. — А ты и не будешь. Мы будем работать вместе над проектом не только на работе. Это удобно. Не придётся прерываться на выходные. — Хорошо, — Гермиона не знала зачем она вновь согласилась. Она хотела держаться от него подальше, хотела прекратить все это. Но она просто не могла, цепляясь за маленькую надежду. Когда они приехали домой к Тому, он, в подтверждении своих слов, тут же нагрузил ее работой, даже не дав ей разобрать сумки и принять душ. Сам же он не горел желанием работать и просто занимался своими домашними делами. Обидно ли было Гермионе? Возможно, но в конце концов она жила в его доме. *** На часах было далеко за полночь. Том сидел в своей спальне и по совместительству кабинете. Он по обыкновению читал книгу. Решив прерваться, он вышел на кухню, выпить стакан воды. Он осмотрел гостиную. У стены стоял диван, на который Том положил для Гермионы постельное белье и полотенце. Напротив был большой книжный шкаф. А в углу стоял стол, за которым сейчас спала Гермиона. Она совсем заработалась и уснула. Том нашёл это очень милым. Он подошёл ближе. Она спала, и поэтому он мог не боясь разглядывать ее. Он смотрел на неё словно в последний раз, словно никогда больше ее не увидит, потому что не верил, что она захочет остаться. Старался запомнить каждую родинку, каждую царапинку, каждую ресничку, чтобы это отложилось в его памяти и он ее никогда не забыл. Поняв насколько это неправильно, разглядывать человека во сне, он осекся. Он взял Гермиону на руки и отнёс на диван. Он очень боялся, что она проснётся, но она даже не шелохнулась. Уложив Гермиону на диван, он накрыл ее одеялом, положил под голову подушку и ушёл обратно в свою комнату.